Лисьи поиски

Чимин заливисто смеётся над шуткой Тэхёна, когда это происходит. Он так делает постоянно — это одна из множеств его привычек, но именно в этот солнечный день она помогает осознать кое-что новое. Чимин привычным жестом обнимает себя за талию, хихикая и чувствует. Это похоже на солнышко, проникшее ему в живот: оно крохотное, совершенно маленькое, но уже согревает собой изнутри. Чимин замирает на месте, обрывая смех на полуслове и неверяще смотрит на ладонь, которой касается живота. — Чимини? — Тэхён подёргивает своими тигриными ушками и встревоженно принюхивается. — Ты взволнован, что случилось? — Кажется я беременный, — Чимин ещё раз проводит ладошкой по животу и тут же притягивает ладонь Тэхёна, — вот, потрогай сам. Чувствуешь? Похоже на солнце. Тэхён ведёт мощным тигриным хвостом из стороны в сторону и послушно прижимает ладонь к низу чиминового живота. Солнце никуда не девается, наоборот — оно словно сильнее наполняется светом и тепло становится ощутимее. — Ох, — Тэхён опускается на колени и прижимается ухом к животу, — там и правда… что-то есть. Совсем крошечное, но живое. Как ты?.. Я думал лисы могут понести только от лис? Чимин растеряно перебирает девятью хвостами. Это правда — он может родить крошечного кицунэ только от такого же другого кицунэ, можно белого, можно чёрного, но у них с Чимином должно быть одинаковое количество хвостов. С тех пор, как их вид резко уменьшился, а из-за кровосмешения чуть ли не растворился в других видах ёкаев, сработало проклятье, ограничивающее их размножение, отслеживающее чистоту крови кицунэ. — Я не знаю, — Чимин растеряно прижимает ладонь к животу, — я спускался к людям, ты же знаешь, я люблю их умение веселиться, но я не чувствовал рядом ни одного лиса. Даже… — Чимин пытается вспомнить всех, с кем спал за последние пару месяцев. — Я даже не знаю, когда это могло бы быть. — Можно пойти к Джину, — Тэхён задумчиво осматривает садик, в котором они застряли — это часть постоялого двора, где они живут небольшой, но дружной семьёй, — он может подсказать хотя бы сколько времени ты уже беременный. Лисы носят в себе плод… сколько? — Я не знаю, — Чимин глупо хлопает ресничками, — о боже, я ничего не знаю. Что мне делать, Тэтэ? Тэхён решительно хватает его за руку и ведёт за собой. Чимин не сопротивляется. Он пытается до конца осознать, что ему придётся растить маленького лисёнка и если он не найдёт его отца — то растить в одиночестве. Все его привычки, любовь к алкоголю и разгульному образу жизни надо будет прекратить. И вновь начать питаться кровью, ведь крошке внутри нужны силы, а в ней больше всего живительной энергии. Чимин уже мысленно перестраивает свою комнатушку так, чтобы там было местечко для колыбельки. — Джин, — Тэхён стучит трижды, но в ответ не раздаётся разрешения войти, — госпожа Нурэ-онна, у нас срочное дело, отпустите несчастного пленника, доедите потом, и примите нас. Теперь за дверью послышалось шуршание, какие-то стуки и тихое переругивание. В обычный день Чимин точно навострил бы ушки, прислушиваясь к новому витку сплетен о личной жизни Джина, но сейчас всё, что его волновало — это солнышко внутри. — Ну что? — Джин, растрёпанный с явно наспех накинутым на плечи халатом, недовольно выглядывает в щель проёма. — Если никто не умер, то хочу напомнить, что часы приёма у меня после полуночи до трёх утра, а сейчас явно позже или раньше, смотря по какому часовому поясу вы- — Чимин беременный, — перебивает Тэхён и подталкивает замершего Чимина к Джину, — скажи какой срок и мы не будем мешать тебе. Джин не выглядит впечатлённым. Он протискивает длинную тощую руку через ту же щель, не открывая её ни на дюйм шире, и прикладывает ладонь к низу живота Чимина. Тепло вновь усиливается. Страха нет, только покалывающее волнение и возбуждение от ожидания подсказки. — Месяца полтора, плюс минус пара дней, — Джин мягко касается двумя пальцами на прощание, — отец лис — белый, но кто я не скажу, след слишком слабый. Пришёл бы неделей раньше — помог, а так, ищи сам. — Спаси… — Джин захлопывает дверь, — …бо. И как мне его искать? Чимин удерживает ладонь на животе и смотрит на Тэхёна в надежде хотя бы на подсказку, но в этой ситуации их просто нет. Единственное, что может ему помочь — это возвращение в мир людей и попытка найти того, с кем Чимин развлекался полтора месяца назад.

***

— Уверен, что это случилось, когда я праздновал своё трех тысячелетие, — задумчиво говорит Чимин, чувствуя себя неуютно без хвостов. Ему вообще нравится быть в форме человека, но сейчас, когда надо защищать не только себя, но и крошечную формирующуюся жизнь хочется быть в боевой готовности. — Я тогда закончил развлекаться с вами и спустился на человеческую вечеринку. — Ты гулял неделю, — Тэхён настроен скептично, — был бы у тебя список всех партнёров… да и как их искать? Пальцем в небо? — Понятия не имею, — Чимин вздыхает. Он складывает ладошки лодочкой и легонько дует в них, вкладывая щепотку магии. Это его единственная зацепка — магия сформирует ниточки связей, только вот, связи будут все, которые хоть сколько-то крепки. — Смотри какая у нас прочная нить, — Чимин любуется переливающейся оранжевым и синим нитью, — её можно скрыть. Они скрывают и те нити, что ведут в дом — там точно нет лиса, и те, что ведут слишком далеко от дома — даже если одна из них принадлежит лису, то Чимин точно не собирается отправляться в дальние путешествия, пока не родит кроху. В первую очередь они проверяют все самые близкие нити от тех мест, где Чимин веселился. — Ох, Чимина! — их встречает Хосок. Нить с ним пурпурная, насыщенная, пульсирующая. — Какими судьбами? — Я ищу белого лиса, — говорить о том, что Чимин носит под сердцем их общего лисёнка он не планирует, но скрывать факт поиска собрата не будет, — до меня дошёл слушок, что у нас появился один, а ты знаешь как нас мало, вот, подумал, может знаешь кого? — Белого, — Хосок цокает, склоняя голову набок, — не знаю таких. По крайней мере, мне никто не говорил о том, что он белый лис, но я могу дать тебе список всех, кто прибыл к нам в последние полгода… — Не надо, — Чимин расстроенно вздыхает. Это не могло быть слишком просто. — Я не знаю его имени, просто… да просто знаю, что у нас в городе гостит белый лис и всё. Хосок желает удачи им в поисках, а Чимин скрывает ещё одну нить. Они прогуливаются до клуба, куда ведёт сразу три очень тоненькие ниточки. — Ты знаешь того парня? — Тэхён указывает на внимательно следящего за ними человека. Тот стоит в тени, но острое зрение помогает Чимину рассмотреть лицо: тонкие красивые черты, лисий разрез глаз и нетипично красивый цвет — отблёскивающий жёлтым. Чимин смотрит не связывает ли их нить, потому что с таким парнем Чимин точно переспал бы не задумываясь, но нет — между ними пустота. Нет даже короткого воспоминания. — Жаль, но нет, — Чимин неосознанно касается низа живота и не в силах сдержаться, распушивает невидимые для человеческого взгляда хвосты, но человек лишь отворачивается, не выглядящим впечатлённым или удивлённым. — Хотя сейчас я не отказался бы от небольшого знакомства. — Чимина, нам надо найти отца твоего ребенка, — Тэхён ловит Чимина за локоть и насильно уводит из клуба, — и потом, не дело тебе уже трахаться по углам и подсобкам, когда ты растишь маленькое солнышко. Расстроенно согласившись с аргументами, Чимин позволяет себя увести. Сегодня они не успевают сделать больше, потому возвращаются домой ни с чем. Следующие несколько дней тоже не радуют их. Единственное, что мешает Чимину в поисках — это непрерывное ощущение, что за ним следят. Лёгкий, словно пёрышко, взгляд, который сопровождает его повсюду. Он скользит по спине, задерживается на пояснице, особенно долго исследует живот. Чимину не нравится это пристальное внимание, но Тэхён не чувствует слежки, а уже если её не чувствует бакэнэко, то это просто разыгравшееся воображение. — Смотри, — Тэхён мягко пихает Чимина в плечо и указывает на кассу, — опять он. Он же? Чимин приободряется. Он суетливо поправляет прическу и хочет уже потянуться к зеркальцу в сумочке, чтобы проверить губы, но останавливается. Человек с лисьими глазами разворачивается и смотрит прямо в глаза, чуть прищуриваясь. В них нет… узнавания или интереса. Они холодны и равнодушны и в другой ситуации Чимин бы принял это как вызов, но сейчас он скользит ладонью на живот и, поджав губы, отворачивается. Тэхён прав — ему надо перестать быть ветреным. — Не будешь знакомиться? — Тэхён удивлённо переводит взгляд с одного на другого, пока человек не уходит. — Ты меня удивляешь. Пожав плечами, Чимин допивает чай, потому что в кофе он тоже решает себя ограничить, и первым поднимается, чтобы уйти. Если судьба сводит их с этим странным человеком, потакая его похотливым желаниям, то Чимин будет уверенно их игнорировать. — Надеюсь ты просто решил себя контролировать, а не заболел из-за беременности, — Тэхён обеспокоенно качает головой. — Смотри, у нас осталось всего десять нитей, уверен, что кто-то из них да подходит! Не отчаиваемся. Но никто не подходит.

***

Чимин выгибается, подставляясь под сильные властные движения. Ему давно не было так идеально с кем-то в постели. То партнёры слишком давят, то не заботятся о его удовольствии, концентрируясь лишь на себе, то брезгуют кончать внутрь. В этот раз всё иначе. Чимин довольно стонет, шире разводит колени и приподнимает задницу, неосознанно расслабляясь и раскрывая все свои девять хвостов. Человек всё равно не увидит, а Чимину получится насладиться сексом в полной мере, немного, совсем чуть-чуть, забирая энергии для себя. Воспоминание кажется смутно знакомым, когда оно вспыхивает в голове Чимина во время одного из завтраков. Он опять в мире людей, но в этот раз с накинутой иллюзией девушки. Живот уже немного больше, чем положено для парней, зато для беременных девушек самый раз. Чимин обнимает его ладонями и задумчиво смотрит в окно. Он искал лиса ещё несколько месяцев, но безуспешно. Расстроившись, Чимин было хотел познакомиться с тем странным человеком, но потерялся и он, словно испарился. В доме все помогали. Намджун смастерил колыбельку, хотя большую часть, конечно, сделал Чонгук, поражая всех своими навыками. Джин сплёл из полупрозрачных нитей очаровательную накидку, которую надо накидывать на кроватку, чтобы злые сны не проникали в сон малыша. Тэхён отвечал за еду, добывая всегда самое свежее мясо. Чимин никогда не оставался один, но чувствовал себя невыносимо одиноким. Брошенным. — Привет, — голос, низкий и бархатный, отвлекает Чимина от грустных мыслей. К нему подсаживается… человек. Тот самый, с лисьими глазами и мягкой, чуть трогающей губы, улыбкой. — Мне кажется я вас где-то видел. Чимин открывает рот, чтобы пококетничать, но малыш пинается. Впервые за всё время он толкается маленькой ножкой в животик и это странно пугает. Суетливо заёрзав, Чимин совершенно не знает, что делать — до этого момента малыш не пинался. Глупые мысли — с ним что-то не так или, может, ему плохо — ворохом проносятся в голове Чимина, пока человек ждёт его ответа. — Я, п-простите, — Чимин укладывает ладонь на место тычка. Удар, слабенький и мягкий, повторяется. — Он просто пинается, я… это непривычно. — Ты… одна? — человек странно смотрит на то как Чимин поглаживает живот. — И, да, я Юнги, а то невежливо как-то. — Чимин, — он кивает и, в странном порыве, притягивает ладонь Юнги к себе на живот, — вот, чувствовал когда-то такое? Пинок повторяется прямо в центр ладошки Юнги. Чимин чувствует, как в уголках глаз собирается влага. Он смаргивает зародившиеся кругленькие слёзы и впервые за всё время с момента осознания беременности, понимает, что это действительно крошечный лисёнок живет внутри него. У него будут маленькие лапки, маленькие хвостики, сначала, конечно, всего один, но он вырастет и будет совсем большой, как его папочка. Чимин не может сдержаться от всхлипа. Он прикрывает ладошкой глаза, стесняясь проявления чувств при незнакомце, но не может остановиться. Мама тоже растила его одна. Она всегда говорила, что Чимин не должен повторять её путь, что ему не следует потакать лисьей натуре и развлекаться с кем попало, чтобы потом никогда не найти того, кто подарит ему ребенка. Но Чимин её не слушал. Он наивно думал, что мужчины лисы не могут забеременеть, а не занимаясь сексом с девушками — не оставит после себя брошенного лисёнка. — Эй, ты чего, — Юнги подсаживается ближе и как-то неправильно мягко гладит его по спине, — я тебя расстроил? — Не ты, — Чимин шмыгает и дёргает кончиком носа. Он тянется к салфетке, чтобы вытереть лицо и успокоиться. — Я просто совсем один, его папа где-то спрятался и нам никак не удаётся его найти. Прости, это ещё, наверное, и гормоны, но я не настроен на знакомства, да. Надо было сказать до… Чимин машет на ладонь Юнги, которая поглаживает его живот. Она тёплая и какая-то непривычно родная. Не такая, как ладонь Тэхёна или Джина, отличается даже от намджуновой — хотя она больше всех их крошечных лапок. Чимину нравится ощущение, когда этот малознакомый Юнги утешает и поглаживает по животу, но не может себе позволить большего. — Ах, да, ничего, — Юнги неохотно убирает ладонь, — я сам подошёл и навязался. Надеюсь вам удастся найти… папу. Чимин с благодарностью кивает и неторопливо собирается, чтобы уйти. Иллюзий отбирает достаточно много сил, да и после резкого всплеска эмоций накатывает усталость. Придерживая ладонью живот, Чимин поднимается и, помахав Юнги на прощание, уходит. Ему казалось, что это их, пусть не первая, но последняя встреча, но Юнги появляется в жизни Чимина ещё раз. Даже не так — каждый раз, когда Чимин выходит в мир людей, чтобы посетить одно и тоже кафе. Он больше не спрашивает о том, нашли ли они папу, не заводит грустных разговоров, но старательно веселит, шутит, мягко… Чимину не хочется в это верить, но мягко ухаживает. Иногда это цветы — такие, которые помогают лисам собрать дополнительную энергию с внешнего мира. Иногда — безделушки, яркие и блестящие, которые так нравятся сорочьей натуре Чимина. Совсем часто — это заказы сладостей, чая или чего-то необычного, но совершенно точно необходимого. Чимин каждый раз говорит себе, что он прекратит это общение, но также каждый раз не может отправить Юнги куда подальше и просто светится рядом с ним. Это неправильно, потому что Юнги не лис — Чимин проверял это всевозможными способами. Неправильно, потому что Юнги ухаживает за беременной девушкой, а не за беременным ёкаем. Неправильно, потому что Чимин привязывается и впервые в жизни влюбляется.

***

— Может он как-то скрывает, что лис? — Тэхён разминает Чимину затёкшие ноги и пытается развеселить. Волевым решением было принято не спускаться в мир людей, чтобы не поддаваться соблазну и не рассказать всю правду Юнги. Чимин не виделся с ним уже неделю. — Тогда он мог бы сказать, — Чимин хнычет — поясницу тянет, а лисёнок пинается так, словно протестует против нахождения в животе, — я же не скрывался. И иллюзия фигня для ёкаев, она только для людей была. — Может испугался? — Тэхён помогает Чимину перевернуться и разминает поясницу, даря поистине небывалое наслаждение. — Или, не знаю, он проклят. Должно быть какое-то объяснение, потому что таких совпадений не бывает. — Со мной бывает всё, что портит мне жизнь, — лисёнок пинает мочевой пузырь и это больно, — я не о тебе, маленький мстительный комочек шерсти. Ты пока что лучшее, что со мной было, но быстрей бы уже родился, честное слово. — Я могу попросить… не знаю, Джина распустить слух, — Тэхён поднимается по спине выше, добираясь до шеи. Чимин с наслаждением стонет, расслабляясь. — Он и так уже распустил столько слухов, что мне вовек не отмыться, — Чимин падает на подушки и выдыхает. — Самое паршивое то, что я скучаю. И этот бесёнок тоже скучает, да? Малыш пинается в знак согласия. Чимин тоскливо смотрит в небо. Он думал о том, чтобы признаться Юнги во всем. И в том, что кицунэ, и в том, что мужчина, и в том, что… Но одна мысль об отвращении или страхе в глазах, которые ему так нравятся не стоят правды. Крошечный шанс того, что Юнги лис — не оправдывает чиминово желание рискнуть. Поэтому он прячется. Да и, честно говоря, ему уже нельзя спускаться. Джин говорит, что со дня на день должны будут пройти роды и никто не знает, как им быть. Резать лиса бесполезно — все раны заживают моментально, они даже не успеют вытащить ребенка. Естественным путём рожать не получится, потому что у Чимина просто нет места, из которого должен ребёнок вылезать. Они спросили магов, но те просто разводят руками и говорят, что это тайна кицунэ, а своего лисьего клана у Чимина нет, чтобы узнать те самые «тайны». Так что он ждёт. Чего-то. Волшебного. — Ай, — Чимин хватается за бок, чувствуя сокращение мышц, — это похоже на схватки, о которых я читал. Айщ, как больно. Но мне некуда тебя выталкивать, крошка, подскажи мне как тебя вытащить. Чимин хнычет, но резко выдыхает и успокаивается. Боль проходит, а всё вокруг покрывается солнечным светом, ослепляя. Когда сияние заканчивается — на руках у Чимина оказывается крошечный малыш. — Вот, вот одеялко, — Тэхён подскакивает и укутывает кроху, — его даже мыть не надо. Да вы читеры, теперь понятно почему никто ничего не знает — тут и знать то не надо. Лисёнок плачет, капризно всхлипывая, и Чимин интуитивно начинает покачивать его из стороны в сторону. Он не может отвести глаз от крохотного тельца у себя на руках и счастливо улыбается. Это того стоит. Даже если ему никогда не удастся найти белого лиса, даже если… — Чимин, — Джин обрывает поток его хаотичных мыслей, — к тебе тут в гости пришёл некто Юнги, белый лис. — А я говорил, — Тэхён гордо вздёргивает нос, — оставлю вас. Так. Вот молочко, — он пихает Чимину бутылочку, — а вот венок из оберегов. Если будет всё плохо — кричи. Чимин отмахивается от Тэхёна и с удобством перехватывает лисёнка на руках, прикидывая как правильно кормить. Поёрзав на постели, он устраивается так, чтобы подушки облепили его со всех сторон, наподобие защитного укрепления. И смотрит на дверь. — Привет, — Юнги в лисьем облике ещё красивее: девять белоснежных хвостов развиваются за спиной, а ушки с кисточками стоят торчком вверх. Глаза у него становятся совсем жёлтыми, подсвечивающиеся в темноте. Чимин гордо думает, что у него определённо есть вкус. — Я… — Ты врушка, — Чимин осторожно придерживает бутылочку, наслаждаясь звуком, как крошка ест, — и стёр мне память. Я девять месяцев носил в себе нашего лисёнка и имею право знать ответы на эти вопросы. — Нашего, — Юнги робко делает шаг вперёд и, не зная куда себя деть, осторожно усаживается на край постели. — Ты не прогонишь меня? — Я должен? — Чимин с любопытством смотрит на Юнги, замечая, что он… не белый. Шерсть переливается так, словно она покрыта серебром, а кое-где между ними мелькают темные ниточки шерсти. — Ты проклят? Тэхён предполагал, что ты избегал меня из-за проклятья. — Нет, — Юнги качает головой и чуть сдвигается ближе, — не совсем. Меня лишили лисьего облика в наказание. И я не мог рассказать — печать немоты. Но когда ты от меня зачал… я сначала не поверил, подумал, что это злой розыгрыш, но как только ты родил я смог обратиться в лиса. И сразу пришёл. Я не избегал тебя, Чимин, но просто не знал, как рассказать правду. — Прямой вопрос помог бы? — Чимин, удерживая лисёнка одной рукой, протягивает вторую к Юнги. — Слышал, что некоторые запреты можно так снять. — Если знать правильную формулировку, — Юнги обхватывает его ладонь и трепетно прижимает к губам, целуя, — но ты не смог бы угадать её. Это просто чудо, что мы вообще встретились. — Хочешь подержать? — Чимин протягивает сладко причмокивающего малыша Юнги и помогает правильно удержать его. — Вот так, папочка, теперь это и ваша ответственность, понятно? — Я рад этой ответственности, — Юнги с широкой счастливой улыбкой смотрит на их кроху, — и рад тебе. Спасибо, я… — Эй, — Чимин подсаживается ближе и неуверенно, но наклоняется для робкого поцелуя в щеку, — теперь мы можем начать сначала. Без всяких… глупостей. Как семья. — Как семья, — Юнги чуть поворачивает голову и целует Чимина в ответ, мягко касаясь губ, сминая их и не торопясь углублять. — Ты придумал имя? Чимин смущенно улыбается и перечисляет те, что придумал для мальчиков. Может быть однажды им понадобятся имена и для девочек. Теперь, когда они есть друг у друга — можно не бояться одиночества.