Моя месть будет горячей

— Леся, что с лицом? Мира остановилась напротив подруги, терпеливо ждавшей ее у выхода из общежития. Олеся всегда приходила на пять-десять минут раньше назначенного времени, а она, Мира, вечно опаздывала примерно на столько же. Что удивительно, на пары они всегда приходили вовремя. — Очевидно, маска из жопы улитки не помогла, — нервно хихикнула Олеся, делая большой глоток черного, как ее душевное состояние, кофе из полулитрового термоса. — Я не спала всю ночь, потому что писала гребаный реферат по информатике! Точнее, я написала его в субботу, пошла на тусовку к Варьке, потом спала до обеда, а когда решила перечитать свое творение, обнаружила, что не воткнула в ноут зарядку, и он сдох! А документ, конечно же, не сохранился. Так что всю ночь я писала новый реферат. — Блин, Лесь, можно же было восстановить файл… — Да знаю я! Нашла в интернете руководство для тупых, и все равно не получилось! Мир, я компьютерный идиот, могу только по клавишам стучать и серфить в интернете! Для меня зайти на портал универа или Госуслуги — это почти как взломать базы Пентагона! — Ну позвонила бы мне, я… — Ты уехала на дачу к родителям в черную дыру, — фыркнула Олеся. — Я даже пытаться не стала. Мира смутилась, вспомнив, что на даче действительно совсем не ловит сеть. Да и Олеся была права: она настолько не дружила с техникой, что все равно бы не поняла, куда нажимать. И все же было ужасно обидно за подругу. — Короче, будет мне урок: уходя на тусовку, сохраняй документ и втыкай в ноут зарядку, — хихикнула Олеся, протягивая Мире термос. — Кофе будешь? — Спасибо за предложение, но тебе явно нужнее, — фыркнула Мира, поправляя упрямо сползавшую с плеча сумку. — Так что, встречаемся после четвертой в столовке, как обычно? — После четвертой я пойду вымаливать зачет у Андрея Леонидовича, — покачала головой Олеся. — Вообще, меня дико напрягает вся эта ситуация с информатикой, надеюсь, он примет реферат и отстанет уже от меня! — Лесь, а может, ситуация с рефератом — это знак? Типа, если ты не идешь к информатике, она сама к тебе придет? — Мира, отвали, я филолог, а не айтишник. Я не люблю компы, мне нравится писать на бумаге, с которой ничего не удаляется, и подзаряжать ее не надо. Будь моя воля, писала бы все от руки, и никаких проблем. Зря, что ли, меня мать прописями мучила все детство? — Ага, я прям вижу, пятнадцать страниц от руки твоим каллиграфическим почерком. Можно еще сбрызнуть бумагу духами и отправить почтовым голубем. — Письмо от руки развивает мозг, между прочим. И читать, кстати, полезнее бумажные книги, а не электронные. И у них есть душа, в отличие от Андрея Леонидовича. Мирослава рассмеялась, хотя все равно считала, что Олесе было бы вполне полезно перейти с техникой на «ты». Нравится, не нравится, а двадцать первый век на дворе, от прогресса никуда не убежишь. Плюс у нее были серьезные шансы схлопотать незачет и огрести кучу проблем в виде пересдач и прочего веселья прям под Новый год. — Если он не поставит мне зачет, мать меня убьет, — тоскливо протянула Олеся. — Эй, не кисни, все будет хорошо. Мира ободряюще похлопала ее по плечу, а потом они разошлись в просторном холле универа, договорившись списаться после Олесиной встречи с информатиком. При одной мысли о ней, желудок девушки нервно сжимался — такого с ней не случалось уже очень давно. Она всегда хорошо училась, школу закончила с одной четверкой, все за ту же проклятущую информатику, которая никогда ей не давалась. Мать до сих пор иногда припоминала, что она получила не золотую, а серебряную медаль, потому что недостаточно старалась. И это было очень обидно. Четыре пары прошли быстро, и вот Олеся уже перед дверью, за которой ее ждал Андрей Леонидович — молодой, фанатичный аспирант-айтишник, который учился в их универе, а теперь устроился преподавателем, и был решительно намерен заставить всех выучить то, что полагалось программой. Олеся же его энтузиазм не разделяла, с завидной регулярностью проваливая тесты и самостоятельные, до последнего надеясь, что как-то пронесет. Не пронесло. Постучавшись, она заглянула в кабинет. — Минчик? Заходите, я как раз заканчиваю читать ваш, с позволения сказать, реферат. Желудок Олеси уже не сжимался, а выполнял какие-то акробатические номера. Она не решилась сесть и стояла в метре от преподавательского стола, стараясь не смотреть на хмурое лицо информатика. Его глаза стремительно скользили по экрану, указательный палец крутил колесико мышки, а губы сжались в узкую полоску. Не рот, а какая-то почтовая щель, в которую Олеся с радостью затолкала бы реферат, написанный от руки. Пусть подавится! — Сделайте одолжение, присядьте. Не люблю, когда стоят над душой. Олеся в очередной раз усомнилась в наличии у него оной, но все же села. Она смотрела на препода, не понимая, почему все девчонки с курса по нему пищат. Смазливенький, заносчивый тип, с раздутым эго и острым взглядом. Олеся представляла, как его глаза цепляются, словно крючки, к каждому написанному слову, и все сильнее нервничала. — Олеся, вы вообще понимаете, что вы пишете? — наконец прервал молчание Андрей Леонидович. Олеся шумно потянула воздух, собираясь соврать, но в последний момент передумала и зачем-то сказала правду. — Нет. — Оно и видно. Вы должны были вникнуть в предмет, а не заниматься водолитием. Это откровенная халтура, которую я не принимаю. — Но… Андрей Леонидович, вы не можете его не принять, — беспомощно сказала Олеся, с ужасом глядя на препода. — У меня недостаточно баллов и… — И у вас незачет, Олеся. — Нет. — Что значит «нет»? — Андрей Леонидович отъехал назад на стуле и усмехнулся. — Я преподаватель, так что это мне решать. — Я посещала все занятия… — Да вы что были тут, что не были! Тесты и самостоятельные вы завалили, реферат ваш только в помойку! Мало того, что вы не понимаете предмет, так вы даже не пытаетесь! И за это я ставлю вам незачет, Олеся. Потому что вы халтурщица. И нечего хлопать глазками, на мне это не сработает. — Я не хлопаю глазками! — вспыхнула Олеся. — Я… я… мне никогда не ставили незачет. — Ну тогда с почином, Минчик, — едко фыркнул Андрей Леонидович. — А теперь попрошу вас освободить аудиторию, у меня скоро начнется занятие. Я напишу вам по поводу пересдачи. — Андрей Леонидович, можно я исправлю реферат. Пожалуйста? Олеся ненавидела себя за то, как жалко и жалобно звучал ее голос. Было унизительно сидеть перед этим выскочкой и выпрашивать шанс исправить оценку. И все же другого выхода у нее не было. — Не можно, Минчик, — отрезал препод, снова уткнувшись в комп. — До встречи на пересдаче.

***

— Душнила! Кому вообще нужна эта дурацкая информатика?! Олеся бомбила вот уже пятнадцать минут, напрочь игнорируя тефтельки с подливкой, которые сиротливо лежали на тарелке, к которой она так и не притронулась. — Вот сложно, что ли, просто поставить мне зачет и оставить в покое? — Лесь, ну, успокойся, это всего лишь пересдача, а не конец света. — Мир, если мать узнает, голову мне оторвет, — Леся с такой силой вцепилась в собственные волосы, что Мира испугалась, как бы она их не выдрала. — А что, если меня не допустят до экзаменов? Что тогда? — Так, спокойно, — Мира сжала ее руку в своей. — Все будет хорошо. Он просто хочет, чтобы ты выучила хоть что-нибудь. Ты это можешь, ты же знаешь. — Да не могу я, Мир, не могу! Я компьютерный дебил! — Знаю. А еще я знаю, что ты можешь выучить все что угодно. Просто соберись и вызубри эти билеты так, чтобы отлетало, ему будет не к чему придраться. Впереди праздники, у тебя куча времени, ты справишься. Я, если что, помогу, — пообещала она, заглядывая подруге в глаза. — А теперь прекрати рвать на себе волосы и ешь уже свои тефтельки. Олеся вяло потыкала вилкой в тефтель, а потом задумалась. Ей не нужна была никакая пересдача. Она же спать спокойно не сможет, пока этот говнюк не поставит ей в ведомость заветный зачет. Нужно было придумать хоть что-то, как-то вырулить эту дурацкую ситуацию… — А если я облажаюсь на пересдаче? Этого допускать было нельзя. Все, что угодно, лишь бы не давать матери очередной повод тыкать ее в то, что она плохо учится. И уж тем более не из-за какой-то вонючей информатики! Не для того она три года кроме пятерок ничего в зачетке не видела. Наверняка есть какой-то способ заставить Андрея Леонидовича сменить гнев на милость. — Лесь, ты же умная, что-нибудь придумаешь. Олеся подзависла, переваривая эти слова, а потом на лице у нее появилась хитрая ухмылка. — А я уже, Мир. Поможешь? — Ну да, я же обещала. А с чем помочь? Порешать тесты или… — Никаких тестов, Мир. Я не буду изматывать себе нервы еще две недели — все решится сегодня. И Олеся поделилась с Мирой своей идеей, от которой подруга была явно не в восторге, как и от своей роли в этой затее. Она только покачала головой и, сказав, что план — говно, согласилась поучаствовать. Олеся улыбнулась, подумав, что лучшие друзья на то и лучшие, что без лишних разговоров впишутся за тебя в любую мутную движуху. Спустя полчаса она снова стояла у кабинета информатика. В этот раз внутри ничего не переворачивалось, наоборот, она была спокойна как удав. Почему-то Леся была свято уверена, что у нее все получится. А самым удивительным было то, что ее неугомонная совесть покладисто молчала, позволяя творить все, что придет в ее беспокойную голову. В этот раз Олеся не стучалась, а сразу дерзко вошла в кабинет. Окинув его быстрым взглядом, убедилась, что кроме нее и информатика там никого нет, и сразу подошла к его столу. — Минчик, какими судьбами? Андрей Леонидович выглядел недовольным и несколько растерянным. Он явно не понимал, зачем она к нему заявилась, и это было ей на руку. Как она и сказала Мире, действовать надо быстро и решительно, чтобы застать его врасплох. — Андрей Леонидович, я хотела с вами поговорить. По поводу пересдачи. Олеся сделала маленький шаг в его сторону, а потом еще один. Мужчина внимательно следил за ней глазами, а когда она почти уперлась бедром в его стол, все-таки встал. Они стояли близко-близко друг к другу, и Олеся впервые заметила, что информатик достаточно высокий. Это могло стать проблемой. — Олеся, я же сказал, что напишу вам. И вообще, вы не допускали, что у меня могут быть дела поважнее, чем ваша пересдача? Естественно, такой мысли Олеся не допускала, потому что лично она могла думать только о том, успел он вписать незачет в ведомости или пока нет. Именно поэтому она заявилась к нему сразу. А еще она боялась, что если не сделает этого сейчас, то потом струсит и передумает. — Андрей Леонидович, простите, что побеспокоила… Олеся заговорила почти шепотом, так тихо, что информатик инстинктивно чуть склонился к ней, чтобы лучше слышать. Хитро улыбнувшись, она подалась вперед и мягко коснулась рукой его плеча. Чуть сжав его тонкими пальцами, она заглянула мужчине в глаза. — Я… знаете, когда я вас вижу, у меня… какая там информатика, когда вы рядом. Я… — Минчик, — предостерегающе поджал губы информатик. — Выслушайте меня, пожалуйста. Андрей Леонидович, я… вы… мы с вами как Онегин и Татьяна, я уже влюблена в вас, а вы… вы еще не знаете, но тоже влюбитесь в меня. Так зачем нам тратить бесценное, невозвратимое время… — Минчик, замолчите! Что за чушь вы несете?! Теперь не только губы, но и глаза информатика сжались до почтовых щелей. И все же он ее не оттолкнул. И даже не убрал ее руку со своего плеча. — Разве вы не чувствуете эту искру между нами? — пролепетала Олеся, а потом резко подалась вперед и поцеловала замершего то ли от изумления, то ли от абсурдности ситуации препода. К ее удивлению, губы у него были не жесткие, как она думала, а мягкие и теплые. И неожиданно сладкие. Едва она об этом подумала, информатик уже больно впился в ее плечи, отрывая от себя. Лицо его было красным и перекошенным от злости. — Вы совсем обалдели, Минчик? Какая искра?! Что вы себе позволяете?! Выметайтесь вон из моего кабинета, а пересдача у вас будет только в присутствии комиссии! Олесю не пришлось просить дважды. Она ретировалась, чувствуя, как сердце учащенно бьется в предвкушении победы. Все прошло просто идеально. Она стремительно шагала по коридору, надеясь, что Мира справилась со своей задачей. В кармане завибрировал телефон, а потом из-за поворота вышла улыбающаяся подруга. — Долго этот бред про Онегина и Татьяну придумывала? Не могла сказать что-то более адекватное? — Да какая разница? — отмахнулась Олеся. — Главное, компромат у меня. Спасибо, Мир, ты лучшая! Она открыла на телефоне фотку, которую прислала Мира. Она поймала идеальный момент: они еще целуются, а руки Андрея Леонидовича держат ее за плечи, и на фотографии непонятно, что он пытается ее оттолкнуть, наоборот, выглядит так, как будто он пытается удержать ее. — Неужели ты правда это сделаешь? — недоверчиво спросила Мира, заглядывая через плечо в экран Лесиного телефона. — Я уже, — фыркнула Олеся, с легким сердцем нажимая «отправить». Андрей Леонидович все еще не мог прийти в себя после выходки Минчик. Он сидел на краю своего стола и тупо смотрел на пустые парты перед собой, пытаясь понять, какого черта сейчас было. Он ни разу не поверил в ее истории про Онегина, Татьяну и внезапные чувства, но не понимал, зачем она его поцеловала. Чего хотела добиться? Когда в его кармане завибрировал телефон, его охватило недоброе предчувствие, а когда он открыл сообщение от Минчик, все встало на свои места. Эта засранка решила его шантажировать! Он долго рассматривал фото, на котором он целовался со своей студенткой, а потом тихо усмехнулся. — Ну что же вы так, Минчик? Все-таки месть — это блюдо, которое подают холодным.