Мне приснилось, что ты меня любишь

      

***

      Поздний вечер в Пекине. В гигантских высотках жилого комплекса зажглись огоньки. Ибо смотрел в окно на баскетбольную площадку, на которой даже в это время кто-то играл в мяч, на детские игровые, разбросанные яркими цветными пятнами по всей территории гардена. Он разглядывал маленьких детей, которые шустрыми точками носились по аккуратным дорожкам, украшенным извилистыми газонами. С четырнадцатого этажа все казалось мелким и четким: кусты, деревья, дорожки. Ибо видел каждый листик, видел в мельчайших подробностях детали спортивных тренажеров, расположенных за баскетбольной площадкой, хотя физически это было невозможно. Однако, как бы не всматривался он в проходящих людей, он не мог их узнать, слишком далеко.       До слуха донесся звук открывающейся двери. Ибо так долго смотрел вниз, что не сразу услышал ключ в замочной скважине. Он вздрогнул и поспешно сел на диван перед включенным телевизором, который даже не смотрел.       — Бо-ди, ты дома? — спросил знакомый голос.       — Да, Чжань-гэ, — ответил Ибо негромко.       Он усмехнулся: к чему была эта ежедневная перекличка? Сяо Чжань сейчас закроет входную дверь и сразу увидит его, сидящего на диване.       Крепкая металлическая дверь располагалась в начале небольшого коридорчика и вела в гостиную, соединенную со столовой. Может, это была столовая, соединенная с гостиной? Парни так и не определились. Справа от коридора в небольшом застекленном закутке располагалась кухня. «Кухня Чжань-гэ», как называл ее Ибо, поскольку готовил в квартире только он, если успевал.       — Ах, ты тут, — улыбнулся Сяо Чжань и вздохнул. — Как я устал.       — Задержался? — спросил Ибо, не оборачиваясь.       — Да, зашел выпить с коллегой по работе.       — Ясно.       — Ты ел? Тебе что-то разогреть?       — Поел в кафе, — Ибо все же развернулся посмотреть на Сяо Чжаня и усмехнулся: — С коллегой?       Вернувшийся Сяо Чжань сиял даже после тяжелого рабочего дня: белая шелковая рубашка, светло-серый пиджак, выглаженные брюки. Он всегда выглядел безупречно, но светлое предпочитал надевать на свидания. Небрежно уложенные волосы сохранили свой идеальный вид до самого вечера.       Сяо Чжань аккуратно убрал свою обувь, поправил на полке кеды Ибо, заправил шнурки под язычок. Он добрел до дивана и упал рядом с соседом.       — Да, с коллегой. Давно звал, — наконец ответил он. — Что смотришь?       — Ничего, как раз переключал каналы в поисках чего-то интересного.       — Надеюсь, ты без меня не смотрел?       — Гэгэ, конечно нет. Только предупреждай, когда задерживаешься, у меня ведь тоже могли быть дела.       — Конечно, прости, Бо-ди. Это не было запланировано.       Ибо оценивающе оглядел соседа и усмехнулся:       — Не запланировано? Ты заезжал домой после работы, чтобы так вырядиться?       — Нет, но… Бо-ди, просто я не был уверен, что получится, — Сяо Чжань закрыл руками розовое от смущения лицо.       — Хороший парень?       — Да не то чтобы… Обычный.       — Ладно, — Ибо отвернулся к телевизору. — Давай смотреть?       — Ах, можно быстро переодеться?       — Прими душ, я подожду.       — Спасибо, Бо-ди, ты самый лучший! Чем я заслужил такого друга?       — Только не долго, Чжань-гэ, я не хочу снова ждать час, пока ты споешь весь свой репертуар.       — Весь репертуар занимает два с половиной часа, ты забыл? — засмеялся Сяо Чжань. — Постараюсь помыться за три песни.       — Ловлю тебя на слове.       Ибо проснулся от легкого тормошения.       — Милый, ты заснул? Я так долго? — с беспокойством спросил Сяо Чжань.       Парень с трудом продрал глаза и огляделся. Пока ждал друга, задремал на мягком диване. По телевизору шел футбол, видимо, это зрелище утомило его. Ибо взглянул на часы.       — Опять час мылся?!       — Прости, видимо… Посмотрим завтра? — извиняющимся тоном спросил Сяо Чжань.       Он выглядел таким наивным в своей плюшевой серой пижаме и красных тапках.       — Давай одну серию и спать.       — Спасибо, Бо-ди! Ооо, сегодня ведь песни высокогорья, я так ждал! — Сяо Чжань потирал руки в предвкушении.       Он уселся на диван, оттянув в коленях просторные штаны, забрался с ногами. С мокрых волос капала вода, которая быстро впитывалась в махровое полотенце, накинутое на плечи.       Ибо инстинктивно провел по плечу рукой — брызги с волос Сяо Чжаня при малейшем движении летели во все стороны, оставляя темные пятна на светлом бежевом диване и на его футболке. Он прижимал ткань к коже, пытаясь не то высушить влагу своим жаром, не то заткнуть, чтобы она хотя бы не мешала смотреть документалку.       — Мог бы продинамить своего коллегу и приехать пораньше, раз уж сегодня песни высокогорья, — как бы между прочим усмехнулся Ибо.       Он несколько раз быстро посмотрел на черные блестящие волосы своего соседа, с которых сосульками стекала вода, а затем нетерпеливо забрался на диван, утопая коленями в мягком сиденье, и принялся вытирать волосы Сяо Чжаня полотенцем.       — Бо-ди, ну не дуйся! Я просто потерял счет времени.       — Не оправдывайся, я тебе не мама.       — Хорошо, папочка, — засмеялся Сяо Чжань, поглядывая на заботливого друга.       — Включай уже, иначе я опять засну.       — Ладно-ладно.       Два соседа, наконец, умостились перед большим телевизором. В темной комнате светились яркие кадры документального фильма про жизнь в горах Внутренней Монголии. Ибо сполз по дивану, расставив ноги на полу, Сяо Чжань же, наоборот, забрался полностью, подогнув под себя замерзшие ступни. Он подпирал подбородок рукой, чтобы не заснуть, но песни высокогорья оказались слишком монотонными, они убаюкивали уставшего после работы парня. Ибо краем глаза видел, что Сяо Чжань дремлет.       — Чжань-гэ, не спи. Чжань-гэ, проснись! — говорил он каждые пять минут, но друг, заверив, что он внимательно следит за сюжетом, сидел с закрытыми глазами.       — Стоило ли ждать тебя, снова засыпаешь, — пробурчал Ибо. Он поставил видео на паузу и растормошил Сяо Чжаня. — Пойдем.       — Уже закончилось? Так быстро?       Его глаза были сонными и по-детски наивными.       — Закончилось, завтра досмотрим.       — Ладно.       — Волосы просушить?       — Я сам. Спокойной ночи, Бо-ди, — Сяо Чжань сладко потянулся, зевнул и спустил ноги в свои красные меховые тапочки.       Ибо смеялся, что для этой обуви убили редкую красную овцу, либо же несчастное животное сначала покрасили, а уже потом лишили жизни. В любом случае над животным жестоко надругались. Сяо Чжань уверял, что цена этих тапочек тянула только на искусственную овечку из трикотажа.       Парни простились до следующего дня и разошлись по своим комнатам. Ибо слышал, как шумит в своей маленькой ванной Сяо Чжань, как он сушит волосы, чтобы не ложиться с влажными и не простыть. Он знал все его привычки с общежития, особенно эту: помыть голову, расхаживать с мокрыми волосами, а потом, когда все засыпают, заняться сушкой, глажкой, готовкой. В общем, всеми теми делами, которые нужно было сделать до сна.       

***

      Сяо Чжань проснулся, как обычно, в семь. Каждое утро он открывал глаза за две минуты до будильника, смотрел в огромное, почти до пола, окно своей маленькой спальни, улыбался солнечным лучам, потягивался в постели и выбирался наружу, чтобы быстро принять душ перед работой, позавтракать и немного прибрать дома, если останется время. К этому моменту Ибо уже уходил, поскольку ехать ему нужно было в другой район, компания же Сяо Чжаня располагалась в нескольких кварталах от комплекса.       Их квартирка на четырнадцатом этаже с утра была пронизана солнечным светом. Теплые лучи настойчиво сочились в окна ванной и спальни Сяо Чжаня, пробирались в узкую ванную Ибо. Сяо Чжань вышел из своей комнаты и прошелся по квартире, чтобы полюбоваться статичными косыми лучами, в которых светились пылинки. Каждое солнечное утро он жалел, что Ибо не застает это зрелище, зато вечером тот часто хвастался увиденным в гостиной закатом.       Маленькую уютную квартиру они выбрали после выпуска из университета, когда съехали с общежития. Дом совсем недавно сдали, цена на квартиры в нем была значительно ниже тех высоток, что располагались ближе к выходу из гардена. Ибо милостиво предложил вариант рядом с фирмой Сяо Чжаня, сам же добирался до работы тридцать минут на своем байке. Он никогда не жаловался, однако были в отделе Сяо Чжаня ребята, которые проклинали пыльный автобан. Он сочувственно слушал их жалобы и мысленно благодарил Ибо за этот выбор.       Парни пять лет прожили в одной комнате общежития, в котором не было горячей воды, были ледяные полы и продуваемые окна. Они пережили пять холодных зим и немыслимое количество совместных приключений. Они знали друг друга как самих себя: особенности, привычки, характер. Все пять лет они дружили, а потому после выпуска, стоя на пороге самостоятельной жизни, не придумали ничего лучше, чем снимать одну квартиру на двоих. Хотя бы первое время. Это первое время тянулось уже год.       Выйдя из душа, Сяо Чжань радостно дошёл в своих красных тапочках до кухни.       — Ван Ибо! — громко ругнулся он, хотя вряд ли тот мог его слышать, виляя на мотоцикле в беспорядочном потоке автомобилей, байков и скутеров. — Ни одной кружки. Когда это закончится? — пробурчал он под нос и показательно для себя открыл все шкафчики, заглянул в сушилку: нет, ничего. Вздохнув, он отправился в царство посуды — в комнату Ибо.       Несмотря на красоту рассветных лучей, Сяо Чжань по ходу отметил, что пол снова грязный, но сегодня он вряд ли успеет убрать, может, получится у Ибо? Они никогда не составляли график, в квартире всегда было чисто.       Сяо Чжань зашел в светленькую спальню с огромной кроватью и небольшим столом. Всю плоскость столешницы помимо ноутбука занимали разномастные чашки. Сяо Чжань с тихим шипением подхватил пленниц за округлые ручки и, ругаясь, осторожно направился к кухне. Было страшно, что добыча рассыплется по полу, но ведь никогда не рассыпалась.       Он принялся намывать кружки и составлять их в сушилку. Времени на завтрак оставалось все меньше, Сяо Чжань быстренько поставил себе рисовую кашу, а пока заварил чай и уселся за стол в гостиной. Он отпил горячий напиток и устремил взор в окно, на далекие освещенные силуэты домов, выходящие за пределы гардена. Можно было встать и выйти на балкон, откуда открывался замечательный вид на утопающий в зелени комплекс, но Сяо Чжань был поглощен минутной ленью, он не мог сдвинуться с места. Глаза смотрели в одну точку, ничего не видя перед собой. Он поймал себя на мысли, что устал. Устал находиться в поисках. Устал ездить на работу и затем искать спутника на вечер. Устал ходить на бесконечные свидания, после которых снова появлялась перманентная усталость. Глаза начали слезиться от напряжения, а Сяо Чжань все думал о круговороте его разочарований. Рисоварка тихо напомнила, что завтрак готов, поэтому Сяо Чжань, отвлеченный от раздумий, проморгался и поплелся на маленькую кухоньку.       

***

      — Чжань-гэ, я дома, — громко оповестил Ибо, зайдя в крохотный коридор. Он снял кожанку, разулся сразу в обувной шкафчик, затолкав туда кеды, выглянул в гостиную.       Сяо Чжань был дома, поскольку свет горел во всех комнатах, даже в его спальне.       — Ибо, привет! — донесся голос друга.       — Вкусно пахнет. Ужин?       Сяо Чжань в светло-сером плюшевом костюме вышел из комнаты. В сентябре дома было тепло даже ночью, но тот вечно мерз. Ибо видел в его коллекции как минимум три теплых домашних костюма и три утепленных пижамы. Нет, в откровенную жару он одевался легче, но это было только летом, осенью же Сяо Чжань как по расписанию облачался в шерсть, мохер, плюш и фланель.       — Да, Ибо, я приготовил ужин. Ты голодный?       — Да.       — Точно? Ты припозднился.       Ибо улыбнулся:       — Пришел позже на пятнадцать минут.       Сяо Чжань кивнул и скрылся на кухне, а Ибо направился в свою комнату, чтобы успеть принять душ и переодеться к ужину в свой самый обычный непраздничный наряд.       Какой же проницательный у него друг. Знал бы он, чего стоит ему провернуть эту авантюру — пораньше уйти с работы, чтобы успеть доехать до нужного места, быстро встретиться с парнем, с каким — не имеет значения, обычно он выбирал того из списка, кто жил ближе и всегда был согласен на быстрый перепихон. Затем Ибо на всех парах летел домой и все равно опаздывал. Он мог устроить этот выезд еще вчера, если бы Сяо Чжань предупредил о своем свидании. Он и сегодня-то поехал скорее в ответ на эти «незапланированные» посиделки своего соседа с коллегой.       — Бо-ди! — крикнул друг с кухни, когда Ибо хлопнул дверью ванной. — Опять все кружки были у тебя! Ну это невозможно! Мне пришлось вместо завтрака мыть посуду, ты же знаешь, как я это не люблю!       Ибо тихонько подошел ближе и с улыбкой слушал, как его ругают.       — Не успел позавтракать? — спросил он.       Сяо Чжань обернулся и, обнаружив, что можно не кричать, ответил уже спокойнее:       — Успел-успел, но все равно.       — Я понял.       — А еще носки, ну диди, при твоей чистоплотности и аккуратности, что за отношения у тебя с носками? Почему они лежат буквально везде?! Сегодня я обнаружил один в своей душевой.       Ибо рассмеялся, с таким серьезным видом Сяо Чжань обвинял его во всех бытовых грехах.       — Не смешно! — обиделся Сяо Чжань, но тут же сам против воли улыбнулся.       — Гэгэ, тебе достался идеальный сосед. Носки я надеваю один раз, они не то что порваться не успевают, но даже замараться! Разве можно мечтать о другом? Просто выкидывай их в мусорное ведро.       — Бо-ди, Бо-ди, разве так можно? Сколько у тебя пар носков, раз ты выкидываешь их, не успев толком замарать?       — Больше, чем ты думаешь, — усмехнулся Ибо. — В животе урчит, гэ, покормишь?       — Да, конечно, — засуетился Сяо Чжань. — Рис, овощи, мясо, ничего изысканного.       — Все, что ты готовишь, изысканно.       — Ой, вот не надо подлизываться! Я все равно не буду прикасаться к твоим носкам, как бы ты их не расхваливал.       Ибо снова засмеялся. Сяо Чжань даже злился мило: ворчал, шипел, но все равно заботился о нем.       — Чжань-гэ, может, сразу включим фильм?       — Я не хочу есть на диване.       — Да из-за стола и посмотрим, я тоже не хочу, чтобы колючий рис потом впивался в задницу.       Парни включили недосмотренную серию документалки и сели рядом. Столик с четырьмя стульями располагался сразу за диваном, а за обеденной зоной располагалась застекленная кухонька. Все в квартире было компактным, но комфортным. Сяо Чжань постарался, чтобы проживание было еще и уютным, повсюду расставил вазы разных размеров с бежевыми сухоцветами, названия которых Ибо так и не запомнил, но стояли они везде, даже в небольших ванных комнатах. На огромных окнах висели оранжево-серые шторы, невероятным образом дополненные серыми и оранжевыми пластиковыми стульями. Был у Сяо Чжаня талант ко всем этим вещам, и Ибо ему слепо доверял в вопросах дизайна.       Они смотрели фильм, толкаясь локтями, было неудобно, но никто не хотел пересаживаться.       — Кстати, диди, какой у тебя мотоцикл?       — Чего это ты вдруг заинтересовался? — удивился Ибо.       — Да коллега тоже гоняет. Вот, хотел сказать, что у друга есть байк, а я даже не знаю, какой, — Сяо Чжань жевал рис, не отвлекаясь от просмотра. Его губы блестели от масла, но он быстро набирал палочками еду и, не замечая пристального взгляда Ибо, продолжал есть.       — Зелененький.       — В смысле? — Сяо Чжань наивно посмотрел на Ибо. Он всегда очень мило жмурился, когда моргал, и сейчас смотрел так растерянно.       — Скажи, что у друга зелененький байк. Зачем вообще об этом рассказывать?       — Чтобы поддержать разговор, — пожал плечами Сяо Чжань. — Не хочешь, не говори.       Ибо поерзал на стуле, постарался сосредоточиться на фильме, но что-то раздражало.       — И ты с ним ездил? — вдруг спросил он.       — Я? Нет, конечно! Ты же знаешь, как я боюсь!       Ибо хмыкнул. Он знал. За все шесть лет их дружбы Сяо Чжань только однажды позволил прокатить себя, но после этого поклялся никогда не садиться на этого зверя.       Они продолжили просмотр, молча досмотрели фильм, никто из них не заснул, что было успехом.       После ужина Ибо помыл посуду, загрузил ее в сушилку. Поскольку он опоздал, а Чжань-гэ приготовил еду, Ибо посчитал правильным помыть пол.       — Бо-ди, дома чисто! Не мой, ты ведь устал!       — Грязно, видишь же. Отдыхай. Еще раз спасибо за ужин.       — Не за что.       И они простились до следующего дня.       

***

      На Пекин опустилась черная ночь, та, что поглощает даже яркий свет уличных фонарей. Сяо Чжань сидел за столом и нервно постукивал ногтями по деревянной поверхности. Он отвлекался на этот стук, пытался сымитировать какую-то мелодию и сам же вслушивался: похоже? На улице было неприлично темно, хотя территория гардена по низу светилась фонарями и огоньками. Сяо Чжань вглядывался в небо, пытаясь разглядеть звезды. Может там, в глубоком черном бархате ночи, есть ответ на вопрос, какого хрена Ибо так долго не возвращался? Сердце колотилось от волнения за неродного ему человека, который давно стал значить намного больше.       Ибо предупредил, что припозднится, но время перевалило за час. Может, он и вовсе не собирался ночевать дома, впереди выходной, можно будет отоспаться. Но Сяо Чжань не мог сдвинуться с места. Он чувствовал себя одиноким в этой уютной квартирке. Без Ибо в ней было даже страшно. Они не всегда смотрели фильмы, не всегда вместе ужинали, иногда просто здоровались в гостиной и тут же расходились по своим комнатам да в течение дня перекидывались бессмысленными сообщениями, которые создавали иллюзию, что они рядом. А сейчас в ушах звенело от тишины.       За этими мыслями Сяо Чжань услышал спасительный скрежет ключа в двери. Все волнения отхлынули от сердца, он подскочил, чтобы открыть, потому что Ибо довольно долго возился с ключом по ту сторону квартиры.       — Бо-ди! — только и сказал он, увидев друга на пороге.       — Привет. Ты чего не спишь?       Ибо говорил ровно, хотя было очевидно: он пьян. Его выдавали покрасневшие чуть прикрытые глаза и расслабленный подбородок. Губы были изогнуты, словно его только что сильно обидели.       — Тебя ждал, — Сяо Чжань подхватил тяжелого парня, который только делал вид, что может стоять ровно.       Придерживая его рукой, он стащил пыльную кожанку, бросил на пол. Пришлось прислонить Ибо к стене, чтобы снять кеды, но и с этим он справился.       — Бо-ди, пойдем. Голодный?       — Чжань-гэ, ложись спать. Я не планировал приезжать. Ты бы так и сидел?       — Сидел бы. Пойдем, куда ты пошел, дурак, на балкон собрался?! — последние слова Сяо Чжань кричал, не на шутку перепугавшись.       Он крепко цеплялся пальцами за руку Ибо, только бы удержать. Пришлось силой толкать его до ванной, усадить на закрытый унитаз и самому приготовить щетку с пастой.       — Зубы почисти и ложись спать. Ван Ибо, да не спи ты на унитазе! Дай я сам.       Сяо Чжань с трудом почистил зубы друга, чтобы с утра тот не помер от своего же запаха изо рта. Он удерживал его за подбородок и ловил на себе затуманенный алкоголем взгляд. Ибо не узнавал Сяо Чжаня, не было в его взгляде ничего: ни благодарности, ни радости. Кажется, он просто спал с открытыми глазами.       С трудом преодолев небольшой проход между комнатами, Сяо Чжань дотащил тяжелого друга в спальню, усадил на кровать, раздел до майки и трусов, снял даже чистые одноразовые носки и аккуратно сложил все на тумбочку. Укладывать не пришлось, Ибо на автомате залез под одеяло, накрылся, отвернулся. В комнате раздалось недовольное сопение, которое становилось все тише и тише. Уставший Сяо Чжань вздохнул, глядя на пьяного друга. Он был счастлив, что Ибо вернулся домой, немного вымотался от этих приготовлений ко сну, копошения, борьбы, но он был счастлив.       — Гэ… — глухо прохрипел Ибо.       — Что? — тихо спросил Сяо Чжань.       — Гэ, не садись на мотоцикл с этим… Я ему не доверяю.       — Не буду, Бо-ди.       — Просто я буду переживать.       — Обещаю. Спи, диди.       Но Ибо уже и так провалился в сон. Вздохнув, Сяо Чжань присел на кровать, разглаживая одеяло на ногах, поглаживая заботливого друга. Нужно было прибрать в коридоре, смыть капли зубной пасты в раковине Ибо, но у него не было сил подняться.       Утреннее небо было чистым и светлым, в воздухе над зеленью гардена нависла белая туманная дымка. Проснувшись, Сяо Чжань долго смотрел в окно, заложив руки за голову. Ибо сегодня явно проспит весь день, а он хотел сходить погулять. Коллега позвал его вечером в бар, но после ночного возвращения друга пить расхотелось.       Сяо Чжань никак не мог подняться с постели, чтобы приготовить завтрак. Обычно по выходным они спускались в кафе на первом этаже, но сегодня, как полагал Сяо Чжань, у его соседа вряд ли будет настроение и нужное состояние для публичного выхода. Вчера он с трудом стоял на ногах, такой тяжелый. Сяо Чжань не знал, чем была вызвана внезапная попойка, но встречать друга пьяным было больно. Ему доводилось видеть Ибо в таком состоянии только пару раз, однажды они даже напились вместе, еще во времена учебы. Но тот случай вспоминать не хотелось, хотя прошлой ночью непрошенные кадры болезненно всплывали в памяти. Пришлось поскорее встать с кровати, чтобы светлое чистое утро вновь не омрачилось.       Сяо Чжань исполнил свой план — поставил рисовую кашу на двоих, позавтракал сам, поглядел на чистые с вечера кружки. Дома было скучно, шуметь не хотелось, поэтому Сяо Чжань отправился в комнату, чтобы переодеться для прогулки. Но из дома уйти не успел: на выходе из спальни, застегивая пуговицу на рукаве рубашки, он краем глаза заметил смазанное движение у комнаты Ибо.       — Чжань-гэ, — прохрипел парень.       — Ван Ибо, ты чего так рано? Девятый час.       — Гэ, есть попить?       Сосед по квартире выглядел отвратительно. Сяо Чжань отметил опухшие глаза и нос, пересохшие от жажды губы, волосы, стоящие разграбленным гнездом. Ибо сгорбился и глядел на друга с надеждой, что тот бросит в него бутылкой воды.       — Есть чай, заварил с утра.       — Чжань-гэ, ты самый лучший!       Сяо Чжань немного поколебался на перепутье: уйти или позаботиться о нем? Ибо в этом состоянии выглядел таким ребенком. С хриплым от похмелья голосом. Он вздохнул и отправился на кухню.       — Гэгэ, — Ибо уже сидел за столом и обнимал обеими ладонями горячую чашку с чаем. — Прости меня, прости, что приперся домой в таком виде.       Сяо Чжань сидел напротив и разглядывал знакомое лицо, которое с каждой минутой приобретало прежние черты. Вот уже и губы двигались мягко, складывались в трубочку, чтобы остудить горячий напиток. Глаза смотрели осмысленно и очень виновато.       — Что же с тобой случилось, Бо-ди? Давно ты так не напивался, — покачал головой Сяо Чжань.       — Я что-то… я ничего не рассказывал? Может, ляпнул не то?       — Что ты мог ляпнуть? «Гэгэ, иди спать, ты чего тут сидишь?» — изобразил он друга, не забыв добавить хрипотцы.       — Бля, ничего не помню, — помотал головой Ибо, пододвигая к себе тарелку с жидкой кашей.       — Диди, сходим погулять?       — Давай, только душ приму.       — Хорошо.       Сяо Чжань подпер щеку ладонью и молча смотрел, как Ибо уплетает рис, низко склонившись над тарелкой.       На душе было спокойно. Они дома.       

***

      Ибо напевал песенку, одну из тех, что цепляется за расслабленный мозг и не отпускает весь день. Он пел без слов, воспроизводил только маленький отрывок, самый прилипчивый, чертыхался, а затем, забывшись, начинал снова. В освещенной люстрами квартирке было свежо и чисто. Ибо домывал пол в гостиной, постепенно продвигаясь к выходу. Аккомпанементом ему служила эта мелодия да плещущая в ведре вода. Ибо настоял купить эту чудо-швабру: ее не нужно было выжимать, только опустить в хитрое ведро, которое сделает это за тебя. С таким приспособлением убирать было одно удовольствие, Сяо Чжань тоже оценил эту покупку, похвалив друга.       Ибо вытирал последний грязный пятачок в коридоре, когда в замке послышался скрежет ключа. Открытая дверь мягко стукнула по заднице, застопорившись.       — Бо-ди, прости! — Сяо Чжань выглядывал в щелку открывшейся двери.       — Ничего. Гэ, подожди, я домою.       Наконец, уборка была завершена, Ибо впустил домой своего соседа.       — Как чисто! — облегченно проговорил Сяо Чжань, переобувшись в красные тапочки, шаркая по блестящему полу.       Кафельная плитка, имитирующая деревянные доски, сверкала от чистоты. Оба парня довольно поглядывали по сторонам, оба любили эту свежесть, поэтому старались убирать хотя бы раз в два дня. Сяо Чжань, даже не раздевшись, принялся расставлять по местам стулья, поправлять на столе тонкие тканевые салфетки.       — Спасибо, что убрал, я очень надеялся на это, — улыбнулся он.       — Мне несложно.       У Ибо было отличное настроение, так всегда бывало, когда дома было чисто, намечался просмотр фильма или другое совместное занятие.       — Приготовить ужин?       — Было бы неплохо.       — Я купил свежих овощей.       — Отлично, гэгэ.       Сяо Чжань переоделся в один из своих любимых домашних костюмов — светло-серый, с вытканной на груди мордочкой мультяшного бурундука. Он принялся доставать из шуршащих пакетов продукты, раскладывая по местам, Ибо же уселся за стол напротив и наблюдал за действиями друга, который в маленьком стеклянном закутке, насвистывая песенку, начинал готовку.       — Бо-ди, завтра меня не жди, — между прочим бросил он.       — Задержишься? — спросил Ибо и нервно заерзал на стуле.       Сяо Чжань ответил не сразу, только вздохнул счастливо.       — Я иду на свидание.       — С коллегой?       — С коллегой? — переспросил Сяо Чжань, оборачиваясь. — А, да с ним не получилось.       — То есть ты с ним не встречался? — удивился Ибо.       — Один раз выпили вместе, а после… Да как-то не срослось. Я уже и забыл.       — Это было полторы недели назад. Хорошая же у тебя память.       — Ай, диди, не подкалывай.       — Так с кем идешь на свидание?       — С парнем из лифта.       — С лифтером, что ли? — зло усмехнулся Ибо.       — Нет, — Сяо Чжань не заметил смену настроения друга и продолжил: — Парень. Мы с ним работаем в одном здании, но на разных этажах. Не поверишь, постоянно ездим вместе. Он такой красивый!       — Не красивее тебя, — буркнул Ибо.       — Ты его не видел. Очень, очень красивый. А как улыбается! Но до этого мы даже словом не обмолвились, просто переглядывались.       Сяо Чжань мечтательно перебирал овощи на столе, решая, за что взяться.       — И?       — И вот, сегодня он доехал до моего этажа и представился. Ибо, у него такой голос низкий, меня пробрало до мурашек! Я даже вздрогнул. Говорит, — засмеялся Сяо Чжань, — чего мы все катаемся да катаемся, давай прогуляемся?       Ибо изобразил улыбку на лице, но тут же вернул серьезное выражение лица. Он кусал губу и молча слушал счастливую болтовню друга.       — … и теперь я совершенно не знаю, что надеть.       — Тебе все идет. Надень эту пижаму с бурундуком, в ней ты особенно хорош, — ответил Ибо, глядя исподлобья.       Сяо Чжань с укором покачал головой.       — Опять издеваешься? Ах, Бо-ди, что мне со всем этим делать?       — С чем?       — Все так сложно… Кто захочет встречаться со мной? Как я перееду к парню со своими плюшевыми костюмами? Придется выкинуть их на мусорку.       — И что потом? Накупишь шелковых пижам, застелишь кровати скользкими шелковыми простынями и будешь несчастлив?       — Не знаю, диди. Кому я нужен вот такой?       Сяо Чжань обернулся и обреченно указал на себя, такого по-детски растерянного, мягкого и уютного. Только недавно в квартиру заходил элегантный мужчина в классическом костюме, но стоило ему переодеться, как он превращался в нежного сомневающегося парня. Прекрасного парня.       — Не выбрасывай свои пижамы, оставь мне. Холодными зимними ночами я буду обкладываться ими со всех сторон, чтобы не замерзнуть, — пошутил Ибо, но на губах от сказанного была горечь.       — Ты не будешь мерзнуть по ночам. Ты… в смысле. Бо-ди, я завидую тому, какой ты настоящий. Ты не пытаешься быть шелковой блузкой, когда в душе плюшевая пижама с хомяком.       — С бурундуком.       Сяо Чжань вздохнул еще горестнее.       — Гэгэ, разве нельзя быть собой? Попробуй. Ты ведь такой…       — Не успокаивай, милый. Ты, конечно, прав, просто я очень волнуюсь перед завтрашней встречей.       — Конечно, — кивнул Ибо и замолчал.       После ужина парни уселись на мягкий диван, чтобы посмотреть очередную серию документалки. По плану был рассказ о детях кочевников, об условиях их проживания. Ибо откинулся на мягкую спинку и изредка поглядывал на мягкую игрушку слева от себя. Сяо Чжань действительно был похож на огромного плюшевого зайца с круглыми от удивления глазами, который поражался всему, что видел в фильме. Поражался козам, которые запросто заходили в юрту, сопливым детям в теплых парках и без штанов, которых оставляли на попечение той же козы. Сяо Чжань искренне сочувствовал малышам, которые играли с рулоном туалетной бумаги, с щепками или обычными обрезками ткани. Он качал головой при виде их нежных щечек, которые от долгого нахождения на открытом воздухе становились обветренными и иссушенными солнцем.       — Чжань-гэ, ну чего ты переживаешь? Они живут так из века в век. Они не умеют да и не хотят по-другому.       — Я знаю, но у них даже игрушек нет! А мы сидим тут в комфорте и уюте, в тепле… Этот ребенок весь день с козой!       — Это его питомец.       — Диди, — засмеялся Сяо Чжань и шмыгнул носом. Глаза его блестели, готовые наполниться слезами.       — Они привыкли так жить. Они счастливы, разве ты не видишь?       — Может, их вынудили обстоятельства…       — Я думаю, они сами выбрали этот путь и не хотят ничего менять, гэгэ.       Сяо Чжань молча смотрел на Ибо влажными глазами. Губы приоткрылись, словно он хотел что-то возразить, но также безмолвно закрылись.       — Ну хочешь, отправим им гуманитарную помощь? — не выдержал Ибо.       — А можно?       — Не знаю. Надо посмотреть. Разве они ее просят?       — Ты узнаешь?       Сяо Чжань глядел с надеждой, он схватил Ибо за руку, дожидаясь утвердительного ответа.       — Узнаю, гэ. Давай смотреть.       Сяо Чжань не выпустил руку, только придвинулся ближе и улегся на его плечо. От чужого тепла стало жарко, кожа наэлектризовалась от пушистой ткани, но Ибо не двигался с места. Он знал, что Сяо Чжань через минуту заснет, всегда засыпал, но тормошить его не хотелось. Хотелось просидеть так до утра, и чтобы завтра никакие парни из лифта на горизонте не появлялись. Ибо откинул голову на спинку дивана и постарался выровнять дыхание. Каждое новое свидание друга оставляло засечку на сердце, оно билось и функционировало, но грозило в один день просто истончиться от оставленных порезов. Исчезнуть. Ибо до конца не осознавал, зачем терпит это раз за разом, зачем позволяет себя мучить, почему не найдет в себе силы съехать. Он ждал, что однажды Сяо Чжань придет домой и скажет, что прекращает свои поиски, потому что лучший его вариант уже живет с ним в одной квартире.       

***

      Сяо Чжань медленно проворачивал ключ в замке. Он не хотел шуметь: время на часах было не слишком позднее, но Ибо мог спать. Прогулка, которая больше напоминала свидание, прошла отлично, Сяо Чжань находился в легкой эйфории от нового знакомства. Парень из лифта был очень красивым, хотя его лицо не имело четко выраженных черт. К примеру, представляя Ибо, Сяо Чжань мог с легкостью описать его внешность: пухлые мягкие губы, розовые, очерченные; большие миндалевидные глаза, слишком серьезные и немного надменные, но Сяо Чжань всегда видел в них смешливый огонек; узкое маленькое лицо, такое аккуратное, что легко поместилось бы в его ладонях. Фигура у Ибо была спортивная и гибкая, походка уверенная. Весь он был ярким и харизматичным, его образ легко врезался в память.       О своем новом знакомом, с которым они часто ездили на лифте, он не мог бы вспомнить таких подробностей, кроме того, что у него тоже были рот, нос, глаза. В целом, его лицо было гармоничным, красивым, и, вероятно, это только дело времени, он запомнит черты его лица. Если у них что-то получится. Сяо Чжаню нравилось, как тот поглядывал в его сторону, как улыбался всякий раз, когда они встречались взглядом. Ему нравилась реакция парня.       Прогулка по парку плавно перетекла в посиделки в баре, в котором два одинаково привлекательных парня, сидя за барной стойкой, узнавали друг друга ближе. Сяо Чжаню казалось, что это начало чего-то большего. Наверное, так оно и происходит? Он весь вечер следил за речью нового знакомого, за тем, как красиво двигались его губы, из которых не вылетало ни одного грубого или компрометирующего слова. Его смех был смехом диктора из рекламы — чистым и идеальным. У Ибо же смех был дурацким, похожим на ритмичную икоту. Совершенно не обязательно было сравнивать ухажеров и потенциальных парней со своим другом, но оно получалось само.       Перед тем, как принять душ, Сяо Чжань долго смотрел в зеркало, пытаясь увидеть себя глазами парня из лифта. Ему нравилось своё отражение: большие глаза были по-детски наивными, однако с другой улыбкой глядели игриво; губы, полные, очерченные, с маленькой сексуальной родинкой под ними, манили, стоило Сяо Чжаню провести по ним языком. Он был высоким и изящным, он знал свои сильные стороны и умело их подчеркивал. Строгие костюмы с шелковыми рубашками, обтягивающие футболки с подвернутыми джинсами, льняные комбинезоны — любая одежда смотрелась выигрышно на его стройной фигуре. Сяо Чжань оценивающе оглядел себя в зеркале, подмигнул и отправился в душ, чтобы поскорее облачиться в уютную пижамку.       Несмотря на позднее время, он все же решил выпить чашку горячего чая перед сном, но на кухне не оказалось ни одной кружки.       — Ван Ибо, — грозно прошептал Сяо Чжань, сжимая кулаки. Это было в его духе: выпить весь чай в доме и завалиться спать.       Он на цыпочках прокрался к спальне Ибо и тихо приоткрыл дверь. Каково же было его удивление, когда он увидел, что кровать пуста.       — Ван Ибо? — растерянно спросил Сяо Чжань, забыв, зачем зашел в комнату.       Сердце словно ударили обухом, волна боли медленно накрывала с головой. Где? С кем?       Он равнодушно схватил первую попавшуюся кружку и дошел до кухни. Сил на чай уже не осталось, поэтому Сяо Чжань, бросив кружку в раковину, побрел в спальню и просто свалился в постель. Он долго лежал на боку, глядя в огромное окно. В темноте ночи светились фонари гардена, мимо них, возможно, прямо сейчас шел домой Ибо. А может, он уже подходил к двери? А вдруг он снова пьяный?       Сяо Чжань резко сел в постели и напечатал сообщение.       «Бо-ди, ты пьешь?»       «Нет, все ок».       Прочитав сообщение, Сяо Чжань свалился на кровать. Можно было успокоиться и заснуть, ведь у Ибо «все ок», но вместо этого он раздраженно подтянул большую игрушку авокадо, зажал ее между коленей и снова гипнотизировал большое черное окно. Что его так взбесило? Ведь он сам только пришел со свидания. Ибо не девственник, у него постоянно кто-то был, только тот, в отличие от Сяо Чжаня, никогда об этом не рассказывал.       Парень раскинулся на кровати в форме звезды и зло выдохнул в потолок. Все к лучшему, надо сосредоточиться на том парне, из лифта. «Он красивый, он красивый, красивый», — как мантру повторял про себя Сяо Чжань и, наконец, заснул.       

***

      В конце сентября погода в Пекине стояла сухая, безоблачная. В высоком небе рано зажигались звезды, вечер тихо опускался на город, оставляя будто в куполе огороженную территорию гардена. Тут неизменно теплым светом горели фонари, шелестели от легкого ветра ветви деревьев, неугомонные дети носились по извилистым дорожкам, обгоняя своих родителей, которые только возвращались домой.       Ибо переступил порог квартиры, поставил бумажный пакет с продуктами на пол и постоял так какое-то время, уставший, пыльный. Он любил гонять на байке, но ежедневная дорога до работы, где главная цель — добраться живым, наплевав на дорожные правила, — сильно выматывала.       По квартире разносился манящий аромат еды, значит, Сяо Чжань уже дома. Да и свет горел в каждой комнате, как оберег от злых духов. Удивительно, темноты боялся он, а свет в квартире не экономил Сяо Чжань.       — Чжань-гэ! — Ибо громко обозначил свое присутствие.       — Диди, ты дома?       Друг выглянул из-за угла кухоньки, улыбнулся.       — Что готовишь? Я купил чай, немного продуктов.       — Не стоило, я тоже зашел в магазин. Готовлю рыбу.       Ибо удивился:       — У нас праздник?       — Нет, просто увидел свежий привоз, не устоял.       — Ну да, как можно устоять, — усмехнулся Ибо.       Аромат от запеченной рыбы можно было хватать палочками прямо из воздуха, такой насыщенный он был. Ибо почувствовал болезненное урчание в желудке, но, чтобы вкусить поистине праздничный ужин, хотелось хотя бы смыть с себя дорожную пыль.       В спальне он заметил, что все кружки заботливо унесены на кухню, хотя поздно ночью, когда он вернулся из бара, они еще стояли тут. Ибо практически не пил накануне вечером, но голова раскалывалась от недосыпа. Незапланированная поездка в бар была способом сбежать от пустоты. Он любил маленькую уютную квартиру, но без Сяо Чжаня она просто теряла смысл. Впервые он оказался у барной стойки как на перепутье: после третьего отшитого им потенциального парня на ночь пришло понимание, что нужно что-то менять. Пока рассеянный мозг искал нужные решения, Ибо окликнул старый знакомый, бывший коллега, который в бар сбежал от жены. И хотя собрались они тут по разным причинам, всю ночь болтали, не обращая внимание на снующих вокруг них парней и девушек, которые, откровенно говоря, облизывались на двух красавчиков.       В маленьком застекленном душе, под струями горячей воды, Ибо долго стоял с закрытыми глазами. Вспомнились слова коллеги, который, перед тем как проститься, пожал ему руку и поблагодарил.       — После твоего рассказа я вспомнил, как познакомился с ней, я вспомнил это чувство влюбленности, как тянуло сердце, когда я видел ее с другими. Мы два года женаты, я стал забывать. Понимаешь? Стал забывать, как все началось. В общем, спасибо, Ибо. И… не сдавайся.       Ибо подставил лицо горячим каплям, которые до мурашек впивались в кожу. Он не говорил коллеге ничего конкретного про Сяо Чжаня, но, видимо, чем-то выдал свое волнение. Как можно не сдаваться там, где тебя не воспринимают как потенциального идеального мужчину? Ибо боялся. Да, это логично. Он просто боялся, что одно неверное слово, и весь их уютный мир рухнет. Вода начала теплеть, пришлось выключать душ, чтобы не замерзнуть. Ибо поспешил к Сяо Чжаню.       — Повезет твоему парню, — буркнул он, подходя к накрытому столу. Рис, запеченная рыба, салат, закуски.       Сяо Чжань мечтательно улыбнулся и только потом отреагировал:       — Правда?       — Конечно. Как свидание?       — Отлично, Бо-ди, отлично.       Ибо ревностно разглядывал улыбку друга, освещающую гостиную.       — Ты не ночевал дома, гэгэ?       — Ночевал, — улыбнулся Сяо Чжань и пристально посмотрел на Ибо. — Я рано вернулся.       — Оу, — он зачем-то посмотрел на часы и прикинул, мог ли тот видеть его отсутствие, поскольку сам он вернулся ближе к утру.       — Присаживайся, давай поедим, — Сяо Чжань, не замечая растерянности Ибо, спокойно пододвинул ему тарелки.       — Чем я заслужил такого друга, — проговорил он, втягивая душистый аромат, который пьянил лучше алкоголя.       — Разве друзей нужно заслуживать? Да и вообще, подумаешь, приготовил еду. Великое достижение.       — Ой, не начинай. Хочешь, чтобы я хвалил тебя весь вечер? Я могу.       — Не надо! — засмеялся Сяо Чжань. — Давай есть.       Вечер коротали за просмотром следующей серии документального фильма, посвященной в этот раз извечным спутникам кочевников — животным. Сяо Чжань забрался на диван с ногами и грел свои холодные ступни, оставшиеся без тапочек. Ибо полулежал рядом, посмеивался над другом, следил за сюжетом.       — Человек-холодные-конечности, почему ты мерзнешь даже в своей жаркой бурундучьей шкурке?       Сяо Чжань засмеялся:       — Ноги слишком длинные, тепло не доходит до ступней.       — Купить тебе носки?       — Зачем, если у меня есть тапки?       — Гэ, они объективно не помогают.       — Это все общежитие! Я мутировал, теперь мои ноги никогда не согреются. Честно, до этого я никогда так не мерз!       Ибо усмехнулся и сел на диване ровнее.       — Давай сюда свои ноги, засовывай под меня.       — Да? — улыбнулся Сяо Чжань. — Ты настолько добр, что погреешь?       — Это моя благодарность за ужин.       Сяо Чжань охотно подвинул ноги, засунув ступни между бедром Ибо и нагретым диваном. Сам же оперся на спинку и запустил кисти в рукава домашнего костюма.       — Как думаешь, они не мерзнут в своих юртах? — спросил он, указывая на экран, где на стертой ветрами земле были установлены белые переносные дома, расшитые узорами.       — Думаю, они греются любыми доступными способами…       — Что за мысли, Бо-ди?       — … обувь, парки, штаны, ай, за что ты меня пинаешь? — засмеялся Ибо, почувствовав движение под своими бедрами.       — Знаю я твои «способы».       — Откуда ты знаешь? — Ибо обернулся с хитрым прищуром.       Но Сяо Чжань с улыбкой вперил взгляд в экран телевизора.       — Догадался, — наконец ответил он.       — Чжань-гэ, не ожидал от тебя.       — Я взрослый мальчик, я уже все знаю.       Ибо с иронией посмотрел на большую плюшевую игрушку, которая грелась от его тепла, и засомневался, что тот действительно «знает».       — И ты снова пойдёшь на свидание?       — Ах, Бо-ди, не напоминай, — Сяо Чжань потёр лицо.       — Если не хочешь идти, зачем себя мучить?       — Я хочу, я очень хочу! Просто…       Ибо смотрел поверх телевизора, не зная точно, хочет ли он слышать ответ.       — Просто опять все заново. Я так от этого устал… Не смейся, Бо-ди, может, для тебя все просто. Конечно просто, ты ведь такой крутой! Уверен, от тебя все в восторге. А я каждый раз, встречая очередного парня, думаю, что снова нужно притираться, снова стараться понравиться, вести себя естественно, красиво смеяться, улыбаться. А потом ведь секс, поцелуи. Боже! Вдруг ему не понравится, как я целуюсь?! — ужаснулся Сяо Чжань.       — Шли его нахер, если ему не понравится, — не выдержал Ибо. — Ты отлично целуешься.       Но Сяо Чжань с улыбкой покачал головой.       — Так говоришь, как будто помнишь.       — Помню.       — Мы были пьяные, диди.       — Говори за себя. Уж я-то этот поцелуй помню отлично.       Сяо Чжань ничего не ответил. В образовавшейся тишине стал слышен звук телевизора. Еще никогда проблемы выгула скота так не интересовали парней. Они молча глядели в экран, застывшие и напряженные.       Сяо Чжань осторожно вынул ноги из жаркого плена.       — Что-то я устал, Бо-ди. Досмотрим завтра? Или позже?       Он не смотрел на Ибо, вперив взгляд в телевизор.       — Останься, гэ, — попросил Ибо без всякой надежды. — Прости, что ляпнул.       Сяо Чжань на мгновение взглянул с такой нежностью и болью, что сердце защемило от тоски, но тут же опустил взгляд.       — О чем ты? — засмеялся он. — Я просто устал. Рыба была тяжелой.       — Я понял. Тогда до завтра. Или… в общем, увидимся.       — Спокойной ночи, диди.       Сяо Чжань ушел в ванную, а Ибо просунул руку туда, где только что были ступни друга, и сжал бедро, до боли впиваясь ногтями в кожу.       

***

      Сяо Чжань грел ладони о стеклянную чашку, наполненную чаем, и безотрывно глядел в окно. Дома было хорошо, тепло. Свет ламп словно создавал в квартире дополнительный нагрев. Сяо Чжань смотрел на верхушки соседних высоток, в которых словно гирлянды мигали светом окна.       Они не виделись с Ибо около недели, просто не пересекались: Сяо Чжань вставал, когда того уже не было дома, а возвращался, когда Ибо закрывался в своей комнате. Он знал, что друг ночует дома, поскольку на полке стояли его кеды. После того болезненного разговора Сяо Чжань был даже рад, что их неловкие посиделки прекратились.       Ибо скоро должен был вернуться, если нигде не задержится, но Сяо Чжань не мог сдвинуться с места, чтобы спрятаться в своей комнате. Он грел ладони и размышлял, как резко все изменилось.       Той ночью, после слов Ибо, он долго не мог заснуть, сжав кулаки и уткнувшись лицом в подушку. Он очень злился на своего друга. Не было и дня, чтобы сам он не вспоминал о пьяном поцелуе, но Ибо… Никогда ничего не говорил и вдруг выдал. Да так легко, словно они обсуждали это каждый вечер перед сном.       Сяо Чжань покрепче обхватил чашку с чаем, вздохнул и закрыл глаза. Огонь вспыхнул в груди и обжег сердце, потому что непрошенные кадры их поцелуя вновь всплыли в памяти. Он вспомнил, какими мягкими были губы, как он покусывал их зубами, не веря, что наконец может прикоснуться, почувствовать их так рядом. Вспомнил горячее дыхание, опаляющее шею и щеки. Вспомнил жадные руки Ибо, его большие ладони, которые прижимали так крепко и властно, пробирались под рубашку, ласкали кожу. Сяо Чжань вздрогнул и обжег руку расплескавшимся чаем.       — Черт. Да что с тобой?       Дрожащими пальцами он вытер руку и стол салфетками и снова вздрогнул: Ибо открывал входную дверь. Уйти в комнату он объективно не успевал, на столе еще стоял нетронутый чай, да и оставить немытую кружку он считал преступлением высшей степени, поэтому сел обратно, обнимая ладонями горячее стекло.       — Ты тут? — услышал он в затылок удивленный голос Ибо. — Привет, гэ.       — Привет, — улыбнулся Сяо Чжань, обернувшись. — Чай пью. Будешь?       — В душ бы сходить.       — Ну тогда увидимся. Я уже пойду.       — Стой, чай горячий, я попью, успею помыться.       Сяо Чжань по привычке отправился на кухню, чтобы позаботиться о своем соседе, налить ему чай, пока тот моет руки.       — Чжань-гэ, у тебя день рождения через четыре дня, — проговорил Ибо, усевшись за столом напротив. — Что планируешь делать? Будешь весь вечер кататься на лифте?       Сяо Чжань подавился чаем и засмеялся.       — Бо-ди! — он не мог остановиться, прикрыл ладонью губы и хохотал.       — Что еще может подарить тебе лифтер, — хмыкнул Ибо, с улыбкой поглядывая на друга.       — Он не лифтер, а архитектор, — отсмеявшись проговорил Сяо Чжань.       — Так ты будешь с ним?       — Ты точно хочешь поговорить об этом? — все еще улыбаясь, но уже серьезно спросил он Ибо.       — Почему нет. Если он тебе нравится, я готов слушать. Мне никогда не нравились архитекторы. Какие-то они… ненадежные.       Сяо Чжань снова рассмеялся.       — А что насчет дизайнеров?       — Отличные ребята.       — Конечно, разве ты мог сказать иначе, глядя мне в глаза?       — Только правда, гэ. Хороший парень?       — Хороший парень. Я переживаю, что он слишком… Что он идеальный. От него отлично пахнет, он не разбрасывает носки и простыни у него, к счастью, не шелковые.       Сяо Чжань замолчал, переживая, что сказал лишнее, но Ибо только усмехнулся.       — Разве это плохо? Ты так долго искал, а теперь вдруг ищешь подвох.       Он украдкой поглядывал на друга, пытаясь угадать его настроение, но, кажется, Ибо ничего не беспокоило.       «Лифтер», как выразился Ибо, даже в этом был идеальным. Он был поглощен общением, был искренне заинтересован, а потому не спешил с сексом. С ним Сяо Чжань чувствовал себя нужным, важным, интересным. Но в то же время, он постоянно был напряжен, словно боялся разрушить свой собственноручно созданный идеальный образ. Как отреагирует парень, когда увидит его настоящим? Немного сварливым, в плюшевой пижаме и с холодными ногами? Его напрягало, что эти отношения, идеальные, словно изящная ваза из тончайшего стекла, могут разбиться от малейшего дуновения.       — Так что? — голос Ибо вернул в реальность.       — Что?       — День рождение проведешь с лифтером?       — Да.       — Хорошо. Просто уточнил.       — Давай отпразднуем вместе на следующий день? — спросил Сяо Чжань.       — Конечно, — улыбнулся Ибо. — Можно сходить вниз, поужинать, чтобы ты не парился с готовкой.       — Ладно, ладно. Отличная идея!       — Договорились. Спасибо за чай, Чжань-гэ. Я пойду к себе.       — Может, посмотрим фильм?       — Я обещал кое-что скинуть по работе. Впереди длинные выходные. Давай завтра?       — Конечно, — улыбнулся Сяо Чжань, напоследок разглядывая взъерошенные от мотоциклетного шлема волосы, искусанные губы, светлую шею с красным пятнышком, натертым жестким воротом кожаной куртки.       

***

      Начало октября знаменовалось для Ибо двумя важными праздниками: День образования КНР и День рождения Сяо Чжаня. Первую дату, как и последующие шесть дней выходных, принято было проводить с семьей, но Ибо, как и его сосед по комнате в общежитии, никогда не уезжали в свои родные города, предпочитая проводить это время вместе. Каждый год они придумывали новые оправдания для родителей: плохая успеваемость, срочный проект, болезнь, — все что угодно, только бы не ехать домой. Молодые и глупые, они не могли точно придумать причину, почему им нравилось проводить эту неделю вместе.       Пятого октября они шли в бар отмечать день рождения Сяо Чжаня, пили и отрывались с друзьями. За эти годы Ибо надарил Сяо Чжаню столько ерунды, не только на день рождения, но и на другие праздники, что при переезде на съемную квартиру даже отговаривал Сяо Чжаня брать все это с собой. Но тот, естественно, отказался. Кубок с гравировкой «Лучший сосед» до сих пор стоит на тумбочке лучшего соседа. В этот раз с подарком он не мучился, потому что давно знал, что купить. Только вот нужно ли это Сяо Чжаню, который в этом году почти не появлялся на октябрьские праздники в их квартире?       Ибо разлегся на диване, бессмысленно щелкая каналы. Дорама, дорама, новости, футбол, концерт. Праздничные концерты, посвященные Дню образования КНР, напоминали ему детство, когда они всей семьей после уборки или работ по дому устраивались перед телевизором и слушали коммунистические песни. Обедали тоже вместе, дождавшись отца, устроившись за одним столом. Как часто бывало у них с Сяо Чжанем. Он заменил ему семью в этом большом чужом городе. Он был больше чем друг, только вот кто? Сосед? Разве таким скучным словом определяют человека, без которого эта квартира и вовсе не имела бы смысла? Если бы Сяо Чжань не предложил жить вместе он мог вернуться в родной Лоян, его специальность востребована везде, где есть компьютер. Однако он не стал бы уезжать так далеко, не смог бы.       Сяо Чжань никогда не говорил, даже не намекал, что Ибо ему нравится. Они вели множество откровенных разговоров, пока жили в общежитии. Холодными зимними ночами в комнатке, продуваемой особенно злыми ветрами Пекина, они частенько спали вместе, чтобы совсем не заледенеть ночью. За это время парни успели поговорить обо всем на свете, даже о партнерах, сексуальном опыте, любимых фетишах и особенностях. Ибо знал, что Сяо Чжань немного помешан на поиске идеального парня, как будто остаться в одиночестве для него было равносильно приговору. Сам Ибо этим не страдал. Найти парня на одну ночь в его возрасте и с его внешностью, как оказалось, труда не составляло, а большего ему не было нужно. Вернее, нужно было только один раз, когда он поцеловал своего друга. Тогда ему действительно захотелось, у него появилась надежда.       Они оба перебрали в ничем не примечательную субботу, которая не должна была стать особенной. Завалившись в свою комнатку, парни случайно столкнулись и со смехом сцепились, чтобы не упасть, поскольку оба не держались на ногах. Больше Ибо Сяо Чжаня не отпускал. Поцелуй, долгожданный и такой правильный, был результатом сексуального напряжения, копившегося между ними все это время. Ибо держал в руках это сокровище и целовал. Целовал так страстно, как никого до этого. Поцелуй был бесконечным, на следующее утро Ибо не мог даже вспомнить, когда он прекратился. Тогда же, продрав глаза, он увидел Сяо Чжаня, спящим на его груди. Этот ребенок, который был старше, пригрелся в его объятиях как маленький хомячок, как плюшевая игрушка, милый и нежный. Ибо аккуратно высвободился, уложил друга на кровать и ушел заваривать чай, который помог бы им от похмелья. Но… вернувшись в комнату, он встретил Сяо Чжаня, который вел себя как прежде. Он щебетал что-то о парне с потока, который пригласил его на свидание. Ибо же молча падал в черную дыру отчаяния, потому что этот поцелуй, как оказалось, был важен только для него.       По телевизору детский хор пел патриотическую песню, проникновенные слова которой не долетали до слуха Ибо. Он смотрел рассеянным взором на мелькающие кадры и думал о том, чем сейчас занимается Сяо Чжань со своим парнем из лифта. Каким бы красивым не был последний, он явно выхватил козырь. Потому что Сяо Чжань был больше чем красивым. Он весь, со своими привычками и плюшевыми костюмами, был идеальным. Собеседником, другом, соседом, собутыльником. Оценит ли это лифтер? Поймет ли, как ему повезло? Не обидит ли?       Ибо резко встал с дивана, чтобы немного пройтись и успокоить нервы. Зачем он сидит один дома в выходной день — второй вопрос, который его терзал. Он пересек гостиную, поправил букет в вазе, который купил, прекрасно зная, что Сяо Чжань приедет только завтра. Но он хотел быть готовым. Всегда готовился. Подарок в пакете стоял тут же, на столе.       «Херня», — подумал Ибо, глядя на приготовленные вещи, и вернулся на диван.       Наверное, он все же заснул под мерный гул патриотических песен, потому что открыл глаза в темноте, освещенной мерцанием экрана. Ибо не сразу понял, что проснулся не от телевизора, а от хлопнувшей двери. В полутьме он пытался разглядеть Сяо Чжаня, который молча разулся и отправился к себе.       — Чжань-гэ, — поднимаясь с дивана окликнул Ибо.       Но Сяо Чжань только немного притормозил.       — Ах, ты тут, — тихо сказал он. — Я к себе, — и отправился в комнату.       Ибо успел перехватить его.       — Гэ, все хорошо? Что случилось? — обеспокоенно спросил он, заглядывая в блестящие глаза друга.       — Все хорошо, диди.       — Стой.       Ибо сбегал в коридор и включил неяркий свет, чтобы хоть немного видеть лицо Сяо Чжаня. Он вернулся к нему, все так же пытливо глядя в глаза.       — Чжань-гэ, я не отстану. Расскажи! Он что, пытался лишить тебя девственности?       Сяо Чжань рассмеялся сквозь слезы, которые тут же наполнили покрасневшие глаза.       — Нет, Бо-ди, ну что ты. Не знаю. Я просто устал, — горько сказал он, тяжело опуская плечи.       Ибо хотел спросить, неужели они действительно весь день катались на лифте, но застрявший в горле ком не позволил. Ему так горько было видеть слезы в глазах друга, что он просто схватил его за руки и с беспокойством смотрел и смотрел на родное лицо.       — Я пойду, — попросил Сяо Чжань, жалобно глядя в его глаза.       — Чжань-гэ, сначала посиди со мной. Немножко. Пойдем?       Сяо Чжань покорно пошел следом и сел на диван.       — Что произошло? Он тебя обидел? — вкрадчиво спросил Ибо, поглаживая парня по руке.       — Нет, — Сяо Чжань тяжело вздохнул, глядя в потолок. — Просто… знаешь, сказал одно слово, и я понял, у нас ничего не выйдет. Опять. Бо-ди, я больше этого не вынесу.       Его губы задрожали, а щеки стали алыми. Ибо долго думал, глядя в одну точку. Конечно, причина может быть только в одном.       — Это из-за меня? — спросил он, прямо глядя в глаза Сяо Чжаня.       — Почему? Причем тут ты? — удивился он.       — Он что-то сказал о том, что мы живем вместе?       Сяо Чжань вытер глаза и улыбнулся:       — Бо-ди, милый, если бы я слушал каждого, кто говорит об этом, мне пришлось бы съехать от тебя еще в общежитии.       — Кто-то говорит тебе об этом? — в свою очередь удивился Ибо.       — Да почти все, — печально улыбнулся Сяо Чжань.       Ибо снова задумался, поглаживая руку.       — Почему ты не говорил? Мы бы разъехались… если это помогло бы тебе найти того самого, идеального?       — Разъехаться с тобой? — Сяо Чжань с улыбкой помотал головой: — Не хочу я с тобой разъезжаться. Мне нравится с тобой жить, — он вздохнул и, глядя на Ибо, улыбнулся. — Бо-ди, ты единственный в целом мире знаешь меня настоящего, терпишь и капризы, и опоздания, — Сяо Чжань рассмеялся. — И то, что я всегда засыпаю на фильме. Всегда смеешься, когда я ворчу. Милый, у тебя самые чистые носки во всем Китае, думаешь, такого соседа легко найти? Я уже смирился с тем, что вся посуда в квартире хранится в твоей комнате, зато ты так чисто моешь полы! Бо-ди, ты единственный видел всю коллекцию моих пижам и тебе не противно. Разъехаться? Мы столько пережили вместе, ты так мне дорог… Я не хочу разъезжаться. Мне хорошо с тобой, Бо-ди.       Сяо Чжань остановился и взволнованно выдохнул, держа в своих дрожащих руках руки Ибо. Он нервно гладил их пальцами, боясь поднять взгляд на своего друга.       — Я тоже тебя люблю, Чжань-гэ, — улыбнулся Ибо.        Сяо Чжань посмотрел на него своим трогательным удивленным взглядом.       — Что ты сказал?       — Я тебя люблю.       — Ты любишь? — переспросил Сяо Чжань, глаза которого вновь увлажнились.       — А ты любишь меня, — кивнул Ибо.       — Как ты узнал? — Сяо Чжань моргнул, высвобождая глаза от слез, которые потекли тонкими дорожками по розовым от волнения щекам.       — Ты только что признался.       Сяо Чжань закрыл ладонями лицо, склонившись над коленями. Кажется, он тихо плакал, только Ибо не хотел оставлять его одного, он услышал самые важные слова, а потому обнял Сяо Чжаня, убрал руки от лица и нашел губами влажные от слез губы. Какими мягкими и желанными они были, как он скучал, как хотел к ним прикоснуться. Ибо нежно гладил его по щекам, вытирая слезы, и трепетно целовал губы любимого друга, боясь, что он может исчезнуть, сбежать, раствориться. Сяо Чжань начал отвечать, хватаясь за футболку Ибо, притягивая его к себе. Парни обнялись так крепко, не зная, как прижать еще сильнее, как насытиться долгожданной близостью. Они, наконец, нашли друг друга, так долго находившись рядом.       Сяо Чжань гладил Ибо по щекам, запускал пальцы в волосы, он отстранился, только чтобы посмотреть в его глаза.       — Ты правда меня любишь?       — Всегда любил, Чжань-гэ, — кивнул Ибо.       — Я не понимаю, — замотал головой Сяо Чжань. — Если ты что-то чувствовал, почему ничего не сказал, когда мы поцеловались, ну, в общежитии?       Ибо обвил талию парня руками, прижимая к себе, и ответил:       — Потому что ты притворился, что ничего не было. Начал говорить про свидание, про какого-то парня…       — Я проснулся, Бо-ди, тебя нет, — начал вспоминать Сяо Чжань события того вечера. — Ты принес чай и занялся своими делами. Ну или просто лег, не помню. Ни слова о поцелуе! Это было больно… Ты же никогда никого не искал для серьезных отношений. Что еще я мог подумать? Ты замолчал, значит, это было для тебя каким-то приколом или пьяным приключением. Я чувствовал себя таким жалким.       — Гэ, я ведь никогда ничего не говорю, разве нет?       — Да… Но после поцелуя я рассчитывал хотя бы на объятие.       Ибо с силой растер лоб и выдохнул:       — Я не знал. Я не понял. Думал, я для тебя не самый идеальный вариант, я же знал всех твоих парней. Где они и где я?       — Дурак, ты самый лучший!       — Я идиот, гэгэ.       — Да оба мы болваны. Неужели за все это время нельзя было поговорить?       — Мы столько раз болтали.       — А про самое важное забыли.       — Гэгэ, с днем рождения, — улыбнулся Ибо. — Я люблю тебя.       — Милый, я тоже тебя люблю. Очень… очень люблю!       Они потянулись друг к другу, прикасаясь губами и поцеловались медленно, растягивая слюну, мягко посасывая языки друг друга. Осознание, что они признались, медленно накрывало их. Сяо Чжань вдруг коснулся рукой мягкой домашней футболки Ибо и нырнул под нее, поглаживая ровный твердый пресс. Не прерывая поцелуй, он забрался сверху на колени своего любимого соседа, оседлал его, обнимая руками. Ибо чувствовал жар через тонкую рубаху Сяо Чжаня, он готов был разорвать ее, чтобы прикоснуться, наконец, к желанному телу. Они принялись избавлять друг друга от одежды, разгоряченные возбуждением.       — Бо-ди, я словно год не занимался сексом, я так тебя хочу! Пожалуйста, сними уже с меня эту рубашку!       — Кто придумал эти гребаные пуговицы? — ругался Ибо, который от волнения и страсти не мог их расстегнуть. Сяо Чжань быстро справился с первыми двумя и стянул рубашку через голову, бросил ее на пол, туда же полетела и майка.       Ибо жадно разглядывал парня, который двигался на нем в одних брюках. Соблазнительный, красивый, такой желанный.       — Чжань-гэ. Чем я тебя заслужил?       Сяо Чжань на это только с улыбкой покачал головой и медленно наклонился, впиваясь в губы поцелуем.       

***

      Утро выходного дня началось с солнечных лучей, которые нетерпеливо пробирались в комнату Сяо Чжаня, желая первыми увидеть то, что произошло ночью. Мягкий теплый свет ласкал голую кожу, сплетенные ноги и руки, взъерошенные волосы. Ибо щурился с закрытыми глазами, не понимая, как в его комнату пробрались шаловливые лучи.       — В выходные спим у меня, — сонно проговорил он. Губы Сяо Чжаня дрогнули в улыбке, Ибо, почувствовав это, нежно поцеловал парня, обнимая еще крепче.       — Бо-ди, мне приснилось, что ты меня любишь, — тихо ответил Сяо Чжань.       — А мне приснилось, что мы всю ночь занимались сексом, — ухмыльнулся Ибо.       — Айя, я тебе про чувства, а ты про секс.       — Разве я виноват, что самый сексуальный парень был вчера в моих руках? И на мне? Ты такой пластичный, гэгэ, я этого не знал! — Ибо с довольной улыбкой застонал, вспоминая картинки вчерашней ночи. –Так что прости, но я не могу говорить ни о чем другом. Такой соблазнительный и горячий. И я снова тебя хочу. Можешь просто лежать, обещаю быть нежным.       — Что-то вчера ты совсем не нежничал, — усмехнулся Сяо Чжань.       — Вчера я был жадным, столько времени тебя хотеть и наконец получить.       — Я не могу поверить, что это произошло.       — Открой глаза, я перед тобой, — проговорил Ибо и поцеловал Сяо Чжаня в кончик носа. Парень, наконец, посмотрел на Ибо и улыбнулся.       — Ты такой красивый, Бо-ди.       — Не красивее тебя.       — Обними меня покрепче. Знал бы ты, как я мечтал об этом, когда мы вместе смотрели документалку. Каждый раз.       Ибо подтянул Сяо Чжаня к себе и уложил сверху, так, чтобы можно было обнимать и целовать мягкие губы. Солнечные лучи гладили их обнаженные тела, которые начинали двигаться активнее, избавляясь от сонной неги.       Из спальни они вышли ближе к обеду, уставшие и залюбленные.       — Диди, что это? — растерянно спросил Сяо Чжань, указывая на цветы.       — Тебе, гэгэ.       Ибо обнял своего парня со спины, вдыхая сладкий сонный аромат, не давая ему сдвинуться с места.       — Пусти, хочу посмотреть! — засмеялся Сяо Чжань, пытаясь высвободиться из крепкой хватки. Но Ибо только усмехнулся, целуя теплое плечо. Так и двинулись к столу, продолжая обниматься.       — Бо-ди, какой красивый букет! Разве я девочка?       — Ты мой любимый мальчик.       Он все же расслабил хватку, продолжая обнимать Сяо Чжаня за талию.       — Чудесный букет. Подсолнухи, как они подходят нашей квартире!       Сяо Чжань в нетерпении заглянул в подарочный пакет и достал коробочку. В белом картоне была упакована высокая керамическая кружка глубокого темно-синего цвета с россыпью маленьких звезд. Сяо Чжань рассмеялся:       — Это мне?       — Персональная кружка, обещаю не брать, — улыбнулся Ибо, целуя голые плечи.       — Ммм, диди. Погоди, там еще что-то, — застонал Сяо Чжань, закрывая глаза от удовольствия.       — Там самое главное.       Сяо Чжань достал объемный шуршащий пакет и нетерпеливо развернул. Он держал на руках мягкую нежно-голубую плюшевую пижаму, украшенную вышитыми облаками.       — Это что за чудо? — спросил он, глядя на пижаму круглыми от удивления глазами.       — Оберег от идиотов, — усмехнулся Ибо.       — Бо-ди! — счастливый Сяо Чжань обнял его и чмокнул в губы. — Если бы ты подарил это вчера, я бы точно расплакался.       — Почему?       — Очередная пижама. Любимая, уютная. Но…       — Гэгэ, ты же понимаешь? — спросил Ибо серьезно.       — Что?       — Тебе больше не нужно притворяться. Я знаю тебя, я знаю твои привычки, я люблю их. Ты боялся быть собой с новым человеком? Но мы с тобой уже прошли этот этап. Давно прошли! Гэгэ, я обожаю твои пижамы, более того, мечтаю стянуть с тебя эти пушистые штаны и посадить на колени, пока мы смотрим фильм. Хочу поиметь эту мягкую игрушку, которая всегда так рано засыпает.       Сяо Чжань облизнул губы и оглянулся на телевизор.       — Как думаешь, сейчас идет что-то интересное? — тут же спросил он.       — Праздничные концерты.       — Я пойду переодеваться.       — Может, поедим?       — Да-да, поедим, чуть позже.       — Чжань-гэ, Чжань-гэ! — засмеялся Ибо. — Не забывай, я всегда рядом и я никуда не денусь.       — Я не забываю, я просто наверстываю упущенное, — улыбнулся Сяо Чжань.       — Тогда переодевайся. Я трахну тебя, облачко, а потом мы спустимся в кафе.       — Я тебя обожаю, — Сяо Чжань склонился к своему парню и с тихим стоном поцеловал самые красивые губы.       

P.S.

      — Этот лифтер вдруг обмолвился, случайно, даже сам не заметил, что не ищет длительных отношений. Представляешь? Я сидел и переваривал это. Не ищет? Но я-то ищу. И точно, я вспомнил его квартиру: царство холостяка, место для одного, такое же красивое, но какое-то холодное. Бо-ди, у него не валялось ни одного носка! Ужас, — засмеялся Сяо Чжань.       Парни выбрались в кафе, которое находилось в их доме на первом этаже. Они заказали себе праздничный обед и неторопливо ели.       — Тебе же не нравятся мои носки? — улыбнулся Ибо.       — Оказалось, что я не могу без них жить. Бо-ди, самое ужасное, я всегда думал, что ты такой же: упертый холостяк, который не нуждается ни в постоянном партнере, ни в соседе.       — Ты дурак? Тогда почему я согласился жить с тобой?       — Не знаю… из-за еды? — пожал плечами Сяо Чжань.       Ибо несколько секунд сдерживал смех и, наконец, захохотал.       — Твоя еда — это просто бонус, очень вкусный. Но, гэгэ, единственный человек, с которым мне когда-либо хотелось жить, это ты. И, собственно, мы жили вместе.       — Да, но мы потеряли столько времени…       — Мы жили вместе! — повторил Ибо. — И я ничего не терял. Я был счастлив приходить домой, где ты меня ждешь.       — Я тоже был счастлив, Бо-ди.       — И все-таки мы идиоты.       — Идиоты.       Для двух парней мало что поменялось, хотя все перевернулось с ног на голову. Общались они как прежде, вместе ели, платили по очереди. Разве что в диалогах появилось новое слово: «люблю», которое произносилось так часто, что, если бы оно светилось, даже Сяо Чжань не включал бы дома свет.       Несмотря на то, что начало их отношений не отличалось от привычной жизни, после работы парни оба спешили домой, не задерживаясь, не сбегая, не прячась от одиночества. Но в быту не было никаких сюрпризов.       — Скучно, — сказал как-то Ибо.       — Где моя кружка? — в ответ спросил Сяо Чжань.       — Чжань-гэ, давай фильм посмотрим?       — Кружка где? Ты обещал ее не трогать.       — Гэгэ, я тебя люблю, — попробовал Ибо.       — Ты просто невыносимый, невозможный! Одно и то же… Ван Ибо, ты когда-нибудь перестанешь брать ее?       — Она такая классная!       — А я и смотрю, теперь все чашки на месте, кроме моей! Диди…       Но диди знал способ быстро решать такие конфликты. Он без промедлений целовал своего любимого парня, прижимая к себе. А Сяо Чжань не сопротивлялся. Никогда не мог. Первое время они просто обнимались, восполняя тактильное голодание. Обнимались везде — за обеденным столом, на диване, в душе. Одна только проблема беспокоила Сяо Чжаня — плюшевые пижамы больше не пригождались, поскольку вдвоем им было слишком, слишком жарко.       

The End