Гнёт

Дорога была долгой. Это были извилистые, израненные жизнью ответвления, которые напоминали подобие полноценной земли. Как будто тут промчалось стадо голодных животных, в надежде найти что-то съестное и утолить свой бешенный аппетит. Поэтому прежде, чем подойти к криво нацарапанной на тропе надписи «Добро пожаловать в ад», человек «z» пугливо оглянулся. Он совсем не ожидал и не знал, что судьба может быть такой беспощадной и стервозной дамой – отправить его в сухую степь, из которой он явно не нашел бы выхода. Посему, ему бы пришлось бродить целую смертельную вечность, если бы не одно костлявое «но», которое внезапно предстало перед его взором — это была худенькая старушка. Улыбчивая такая. Она своими тонкими пальцами цепко вцепилась в трость и рассматривала его пустыми, червивыми глазами. «Z» никак не решался заговорить первым, почувствовав некое смущение. Старушка тяжело вздохнула. - Я знала, что ты придешь сюда рано или поздно – это был не тоненький старушечий голосок, который бы смог его успокоить. Это было похоже на режущие скрипы, крики умирающих птиц, которые захлебывались в собственной крови. Когда она начала свою речь, он даже не понял в какой момент стал ей до наивности доверять и до жути страшиться её одновременно. - Но я… я…- слова исчезали также быстро из его головы, как и легкая детская наивность, которую он ощутил на ней. Он стал задыхаться без причины– Я пришел сюда… -Я знаю зачем ты сюда пришел, дитя – старушка тяжело махнула костлявой рукой, израненной шрамами от многолетнего труда, и медленно продолжила – здесь нет того, чего бы ты хотел найти, но есть одна дверь, зайдя в которую ты увидишь действительность. Из-под грязного, угольного цвета земли, внезапной стеной выросла маленькая и тоненькая дверь, под стать этой маленькой старушке. Ровная, кровавая поверхность появилась также неожиданно, как и испарилась эта пугающая леди. Теперь, та спонтанная афазия, которая захватила его, подобно удушающим рукам, только тонкими синяками осталась на бледной коже. Глубокий выдох. Человек «Z», страшась, потянулся за ручкой, чтобы открыть дверь. И, к его удивлению, она резко открылась сама, издавая характерный визг, который нещадно бил по ушам. Деревянная поверхность отлетела с такой силой, что вырванная дверная ручка теперь покоилась в его правой руке. Но недолго. В ту же секунду, сталь растаяла черными пауками, жадно ползущими по его телу. Теперь, с истеричными криками «Боже, мой!», он отчищал себя от этой нечисти, желая избавиться от нее и хотел тут же вбежать в эту комнату, но вовремя оступился. «Z» не смог оторвать глаз от такой красоты. Он услышал прелестный глас, эхом окативший его разум. - Штиль. Как странно, вроде сегодня было слишком пасмурно и вот-вот на этой безмолвной поверхности появлялись бы первые дождевые капли, но она оставалась до жути спокойной. Лишь листья, которые беспечно плавали и тонули в ней, тревожили этот неземной покой. Хотя, помимо желтушной бумаги, были более смелые и озверевшие приятели, которые пытались нарушить эту идиллию – богоподобные крылатые создания. Они столь прекрасны и необычайно ужасны, что червивого цвета глаза бы ваши наполнялись слезами счастья от встречи с ними. Такие неприступные, неуловимые. Их земельные волосы корневой системой сначала мерзко всасывали это зеркальное умиротворение, наслаждаясь этим, затем уходили и прятались в пуховых гигантах, которые временами плакали и тревожили тишину слезами. Эти великаны такие рассеянные, однако. Сами теряют то, что важно для них, потом изливаются безрассудными пучинами и портят всю безголосую бесконечность. Что в них по-сути такого? Что они скрывают за своими масками? То ли бескрылые демоны, то ли желтушные черти, то ли сернистые смертные. Находят же время каждый раз прийти сюда, нарушить нерушимое и, растворяясь пустоте, не понимать этой бездны. – голос приятной негой распространялся по его сознанию, незамедлительно усыпляя. Впервые в жизни он почувствовал настоящий душевный покой, которого не мог достичь годами и трепетно прикрыл глаза. Голос продолжил. — Это как пучина, которая затягивает тебя в круговорот непонятных событий. А ты здесь, как старый мостик. Такого ржавого-солнечного цвета, который соединил бы тех огромных великанов, то яркое огненное пустосферие с бесконечной и спокойной гладью. Знаешь, для такого мертвенного покоя, хватит чего-то совершенно малого, чтобы нарушить его. Незнакомца загрызла особая мысль: «Она повторила «покой» около пяти раз. Неужели…» Фантазия слишком быстро отпустила его разум, поскольку неожиданный толчок в спину крошечной костлявой рукой до жути испугал его. Он не знал, что спасет его, не знал за что удержаться, поэтому истерично орал, падал в бездну и судорожно дергал ногами, нарушая тишину спокойной лосы. Она захватила его. Заполонила его уши, рот, лёгкие и беспощадно ворвалась в мёртвое, сушеное сердце, заставляя разгонять черную кровь по венам. Поверхность снова покрылась водяной рябью. Пустосферие затонуло в бесконечно пучине.