Упокой и плачь

По прошествии двадцати лет Тёмный Лорд всё ещё отмечал Самайн. Когда Люциус Малфой замечал это, то каждый раз становилось тоскливо, потому что мужчина понимал, что именно к этому привело. В девяносто седьмом году, когда у выпустившихся с Хогвартса учеников только начиналась взрослая жизнь, Гарри Поттера убили егеря. Никто не успел понять, что же произошло — казалось, вот только парень ушёл в лес вместе с Драко Малфоем за ингредиентами для профессора Снейпа, как через менее получаса на своих двоих вернулся лишь блондин. Его лицо было измазано бурыми пятнами, грязью, а в спутанных волосах остались гниющие листья и лесной мусор. Гарри, чья рука была перекинута через плечо парня, не дышал. Его кожа побледнела, а под глазами и на скулах наливались нездоровые тени. В то время позиции Волдеморта были не так тверды, как сейчас, и егеря, недовольные слишком давящей на них политикой, решили устроить мятеж. Первые, кто попался им, были два парня. У егерей было всё: численное превосходство, грубая сила, отсутствие чести. Поэтому они не побрезгали напасть на практически безоружных парней. Следующие два года Драко не сможет спокойно спать — каждый раз, когда он закрывает глаза, в темноте век видит, как сильные руки зажимают рот Поттера, а начищенное до блеска отвратительно магловское оружие вспарывает ему живот. Когда дыхание парня остановилось, а гримаса боли застыла на его лице, егеря всё равно продолжают уродовать его безжизненное тело. Малфой не сможет сдвинуться с места, но это уже не нужно — омытые кровью мужчины словно в насмешку скрываются за деревьями. Драко до сих пор считает, что ему нужно было тогда умереть вместе с другом, потому что чувство вины, поселившееся в душе, давило нестерпимым грузом. Всё, что он мог сделать в той ситуации — это оторопело хлопать глазами и плакать. Упав на промокшую листву и не обращая внимания на то, как брюки из дорогой ткани пропитываются тяжёлой влагой, он приподнял тело. Из распоротой раны вырывался густой поток, омывая выглядывающие и розовеющие в закате органы. Взвалив непомерно тяжёлое тело на спину, Драко поплёлся на негнущихся ногах в собственный Мэнор. Выбившиеся в разные стороны волосы Гарри кололи шею, и парень сжал зубы, смаргивая влагу с глаз каждые пару секунд. Тёмный Лорд долго молчал, когда смотрел на уже отмытое и сшитое тело. Вытянутые колотые раны выделялись на бледной как мел коже. Потом, как сказали Драко, мятеж был подавлен. Не сообщали ни подробностей, ни каких-либо дополнительный фактов — всё-таки за решёткой в подземельях сложно быть в курсе всего. Парень лишь слышал непрерываемые несколько дней срывающиеся крики, исходящие откуда-то рядом. Он должен быть среди них. Люциус отвернулся от выходящего из дверей поместья Тёмного Лорда. В его руках был средних размеров деревянный поднос, на котором лежал свежевыпеченный хлеб, пара ягод с орехами и неочищенный череп гагарки, истекающий кровью. Под босыми ногами шуршали опавшие листья. Проходя двор, Волдеморт заметил уже готовые собранные ветви для костра. Но сегодня его дорога была в другом направлении, как и все праздники до этого. Скрываясь за деревьями, Тёмный Лорд почти отсчитывал количество шагов, заучив их наизусть. Ровно двести три обычных широких шага вперёд, а потом ещё тридцать семь на юг. Среди ясеней и дубов находится знакомый просвет. Кажется, что если присмотреться, то до сих пор можно увидеть пропитавшие землю пятна. Волдеморт кладёт поднос на землю рядом, делая из него своеобразный алтарь. После смерти души привязаны к месту гибели, поэтому не могут покидать его пределы. Листва оказывается мягкой, и Волдеморт, пригладив мантию, усаживается на неё, отсчитывая минуты до полуночи. Когда на небе из-за тёмных облаков выходит полная луна, разрезая сумрак леса, маг слышит шёпот. Множественный, не единственной души здесь — он чувствует, как истончилась грань. Больше он её не боится. Возле подноса проявляются чужие худые ноги. Они прозрачны, и, кажется, хватит одного слабого потока ветра, чтобы дымка рассеялась. Подняв взгляд, Тёмный Лорд встречается с глазами Гарри. Они больше не отливают прекрасной зеленью — в них застыл холод и туман. Парень смотрит на него и подходит. — Как всегда, — в его голосе нет той бодрости и тепла, — вовремя. Маг приподнимает края губ, ведь улыбаться совсем не хочется. Он жадно всматривается в образ Гарри, запоминая все детали до следующего Самайна — не было сделано ни одного портрета парня, а редкие фотографии со школы были выучены до боли. Гарри подходит ближе, словно плывя по воздуху, передвигая ногами только для того, чтобы вспомнить, каково это. Усаживаясь рядом с Волдемортом, он обдаёт мужчину холодом, опуская голову на чужое плечо, словно она не проходит сквозь плоть. — Расскажи, как там, — первый спрашивает он. — У Малфоев родился сын, — начинает маг, направляя взгляд вперёд, — Австралия готова признать капитуляцию, в Британии достроили ещё одну школу волшебства… — Ты всё ещё живешь у Малфоев? — хихикает Гарри, это выходит немного жутко. Удивительно, что он до сих пор пропускает всё мимо ушей. Они сидят так до самого рассвета, переговариваясь, как в былые времена. Солнце начинает набирать силу, когда ледяные ладони Гарри оглаживают лицо Тёмного Лорда. Полупрозрачный силуэт истончился, еле блестя в остатках ночи. Парень привстал на коленях, и столкнувшись с его взглядом, маг замер. Его словно пожирали изнутри, глядя в самую суть. — Не смей умереть ранее, чем завершишь все дела, — голос парня до странного твёрд, — я буду ждать тебя. Последняя фраза тонет в потоке ветра, и на плоской переносице чувствуется фантомное прикосновение губ. Гарри растворяется в лучах солнца, обещая вернуться в следующем году. Волдеморт, не чувствуя холода, откидывается спиной на ребристый ствол дерева. Кажется, сегодня у него встреча с послами из Голландии? Когда маг возвращается, костёр уже догорел.