Трое

— Не передумал? Санзу мнется с ответом, незаметно стискивает пальцами рукава кофты. Сглатывает. Взгляды двух пар глаз, такие светло-лиловые, почти идентичные, ощущаются колко, цепко, будто на нем уже нет одежды. Санзу чувствует себя нагим заранее, но от этого совсем не страшно, это поразительно приятно и желанно. Ран глядит с интересом, внимательно, выискивает тревожные эмоции и лишние телодвижения. Ждет, пока он сдастся. И надеется, что этого не будет. В глазах Риндо сплошной интерес, пристальный и пронизывающий, так и норовит пересечься с его взглядом. Санзу поднимает глаза к потолку — резные узоры на белой плитке привлекают внимание, юноша высматривает, рисует взглядом невидимые дорожки, это поразительно увлекает… но речь не об этом. Речь о том, что у Харучие сегодня будет секс втроем. — Не передумал, — отвечает он и кивает в подтверждение. Ран и Риндо переглядываются, серьёзно и напряженно. И заливаются в приступе смеха. Для них забавно то, каким загробным тоном он это произносит, будто помереть собирается. Конечно! Не каждый же день, вообще-то, соглашаешься на секс со своим парнем и его младшим братом. Санзу переживал, что вполне естественно. Для него-то такой опыт впервые. Ран так вообще должен быть счастливейшим из смертных. Его же идея, его предложение, его фетиш делить своих пассий с родным братом. Что-то он больно весел. Вот возьмёт Харучиё сейчас и откажется, и покатят они вдвоем домой, да еще и прогонит он Рана на диван на неделю, тогда уже Санзу посмеется, а кое-кому будет вообще не до смеха. Вот подолбится он в кулак несколько дней, так, может, научится ценить свое везение, заключающееся в том, что такой парень, как Санзу, позволяет ему на постоянной основе пользоваться своим телом. Риндо, к счастью или к сожалению, согласился, и дело стояло только за самим Харучие как будущим объектом сексуальных манипуляций. Юноша тяжело сглатывает. Отказать не смог по трем причинам. Во-первых, Ран казался ему таким счастливым, довольным, разве что не мурчал, когда предлагал. Во-вторых, интерес брал верх над боязнью и смущением, Харучиё, и правда, хотел знать, каково это, поэтому ломался целую неделю только для виду, и потом все же дал согласие. Ну и в-третьих, к Риндо Санзу своего ненаглядного не ревновал, так что он лучший вариант, чтобы присоединиться к ним в спальне и разнообразить сексуальную жизнь. Сам Санзу толком не понимал, что ощущает по этому поводу. Его в постели с Хайтани вполне все устраивало, и эксперименты их нравились, и нескучно было. Но всегда же хочется что-то новенькое попробовать. Хайтани наконец перестали смеяться, но Харучиё успел полюбоваться на развеселенного возлюбленного. Тот утер костяшкой пальца выступившие слезы и глянул уже серьёзно. — Смотри мне, мелочь. Чтобы не было потом слезок. — Не пугай его заранее, — одергивает его Риндо, глянув с насмешливой укоризной, после чего смотрит на Харучие. — Нормально все будет. — и чуть улыбается. А вот Харучие так не думает. Любая мысль о том, что грядет, тревожным тромбом закупоривает все чувства. И это странно приятно. Интерес бередит нервы, и желание все разгорается с каждым ударом сердца. Секс с двумя взрослыми опытными мужчинами интересует, волнует, возбуждает, будоражит. Чтобы прекратить неловкий момент, он собирается с силами и походит ближе к Рану. Тот глядит снизу вверх, усмехается, когда ладонь парня касается его щеки, скользит по подбородку, чуть сжимает. Санзу целует сразу резко, напористо и тут же опускается на его колени, обхватывая его шею руками. Младший Хайтани усмехается и удобнее откидывается на спинку дивана. У поцелуя, долгого, страстного, вкус Рана, и это моментально срывает крышу. Харучие хозяйничает в его рту, пока ему это позволяют это делать. Хочется подольше насладиться этим контролем, но юноша прекращает. Сегодня его поцелуи предназначены не только для него. Риндо довольно хмыкает, когда Харучиё перетягивается через Рана и берет его за подбородок, глядя в глаза, медленно приближается, облизывает целованные губы. Хайтани берет инициативу на себя лишь немного, решив не сбивать запал младшего. Поцелуй Риндо отличается. Он более резкий, грубый, но такой чувственный. Харучие именно такого и ждал, на это и надеялся. Новые ощущения захватывает с головой, и парень, поддавшись им, приобнимает его за шею, сжимает пальцами плечи. Что может быть лучше, чем целовать своего парня? Наверное, чередовать поцелуи с ним и его братом. И они все не прекращаются, пока все трое добираются до спальни. Ран и Риндо ведут его за руки, не переставая прикладываться к его губам — осторожно и грубо, и от этого контраста уже подкашиваются ноги, так что Санзу еле доплетается, с облегченным выдохом наконец опускаясь на постель. Путь в несколько метров показался вечностью, наполненной страстью и желанием. И вот он на кровати, а перед ним — его самая развратная фантазия, вдруг ставшая реальностью. Как давно Санзу хотел сделать это втроем? Да, собственно, не думал даже об этом, пока бойфренд не предложил. Похотливая фантазия никак не могла обрисоваться в его мозгу, и юноша в силу неопытности слабо может представить, что сейчас будет, и надеется на старших. — В последний раз спрашиваю… — Ран опускается перед ним на колени, заглядывает прямо в глаза. — Не стоит. Ответ будет тот же. — еще бы. Только лишь поцелуи, а у Харучие уже в глазах темнеет от возбуждения. Это, оказывается, так заводит — полуизменять с его позволения, пробовать что-то новенькое и будоражащее. Парень не прерывает зрительный контакт, тянется к его рубашке и расстегивает верхние пуговицы. Незамысловатое движение отдает дрожью в руках. Что еще делать с маленьким капризным развратником? Рану остается только лукаво улыбнуться и снова припасть к его губам. Харучиё хороший, Харучиё возбужденный, Харучиё податливый. Он только сильнее разводит бедра, позволяя прижаться ближе к нему, и тут же периферическим зрением замечает, что Риндо не намерен стоять в сторонке и наблюдать. Младший Хайтани явно не из вуайеристов. Он подсаживается на кровать, Санзу чувствует его горячие губы на своей шее и послушно выгибается, откидывает волосы. И растворяется в новых ощущениях: Ран, ласкающий его губы, Риндо, описывающий выпирающие косточки позвонков, а все вместе — непередаваемый контраст. Харучиё хорошо, ему нравится вот так вот отдаваться поцелую и ощущение четырех ладоней на своем теле. Рану-то повезло, ему полноценный французский поцелуй достался. Риндо в проигравших быть не любит. Он берет юношу за подбородок и, насколько позволяет анатомия, разворачивает к себе, тут же полноправно завладевая его ртом. Ран усмехается, когда его губы влажно проходятся по рубцеватому шраму, по щеке. Братишка всегда такой торопливый и несдержанный. Получая максимум из сложившейся ситуации, Хайтани-старший касается кончиком языка острой ключицы, проводит вдоль и слышит, как парень мычит в поцелуй, чувствует, как тот все больше напрягается, как его руки плотнее смыкаются на его плечах. Ран довольствоваться малым не привык. Когда ключиц и шеи становится катастрофически мало, мужчина дергает вверх его футболку. Это приносит свои плоды — теперь губам доступны его грудь, рёбра. Ран, не стесняясь, прикусывает розовый сосочек и с удовлетворением подмечает, что это заставляет его вскрикнуть. Разорванный поцелуй оказывается удачным моментом, чтобы стянуть футболку и отбросить её на пол. И вот Харучие полураздет. Но как остановиться на этом? Ран спускается губами ниже, и еще ниже по клавишам ребер, по мягкому животу, очерчивает пупок, но не тормозит даже там. Молния на джинсах мешает, так что ее тоже приходится расстегнуть, и Хайтани скользит в самый низ, по натянутой ткани белья. Усмехается про себя, заметив, что там уже твердо. Только вот Санзу не до смеха. Юноша откидывает назад голову и сдержанно стонет, пока Риндо ловит с его губ рваные вздохи. Думал ли он, что когда-нибудь окажется в таком положении? Санзу, может, раньше и помышлял о тройничке, но и представить не мог, что это когда-нибудь произойдет в реальности, да еще и с двумя родными братьями, да еще и с такими красавчиками. Быть одному раздетым не так весело, так что он разворачивается, лезет с новым поцелуем и принимается за раздражающую рубашку, пытаясь негнущимися пальцами расстегнуть пуговицы. Хорошо хоть, Риндо заметил и пришел на помощь. — Такими темпами я скоро почувствую себя лишним здесь, — беззлобно хохотнул Ран, пристраиваясь рядом с ними на кровати. Расстегивание второй рубашки дается Санзу как-то легче. Может, дело в том, что привык делать это на определенном человеке. А может, и в том, что мозг постепенно начал отключаться, и действия приняли характер автоматических. Покончив с обеими рубашками, Санзу откатился чуть в сторону, разглядывая результат своей работы. Перед ним двое восхитительно сексуальных полуобнаженных мужчин с парными татуировками, глядящих на него голодными глазами. Это как две цветастые коробки под елкой на Рождество, только вот сегодня оба подарка достанутся ему. Он и сам уже полураздет — без футболки и со спущенными штанами. Отчего-то смущения нет никакого, только все нарастающее и пульсирующее где-то внутри желание. Санзу с интересом рассматривает завитки и легко представляет, как бы выглядело тату, будучи полным. Ран, проследив за его взглядом, легко притягивает брата ближе к себе, приобнимает, будто складывая две части картинки. И ухмыляется, гладя на своего горе-любовника. Харучие вообще парень правильный в том смысле, что умничка, — аккуратист, ответственный, даже учебу не запускает, но при этом без фанатизма. Только вот мыслишки у него в голове совсем не такие, как у хороших послушных мальчуганов. Харучие тот еще развратник, и он знает об этом, как никто другой. Неспроста уже столько времени делил с ним ложе. Все так же глядя на них с братом, юноша медленно стягивает джинсы, подцепив и белье. — Эй, Ран, я собираюсь отсосать твоему брату. Ты же не против? — силится улыбнуться, повторив его хитрую ухмылку, только выходит скверно. Ожидание чего-то необычного перевешивает. — Только не говори, что не хочешь это увидеть. Зачем врать? Хайтани лишь отодвигается подальше, предоставляя им двоим свободу действий. Риндо молча кивает с согласием и завязывает хвост, а Санзу лишь подмечает, насколько с собранными волосами он похож на брата. Юноша прижимается к нему всем телом — ощущения по-особенному теплые, почти горячие, касаться чужого голого тела волшебно. Санзу оставляет мокрую дорожку поцелуев на его шее, груди, проходится по завиткам тату и выпирающим кубикам пресса до самого ремня брюк. Слишком мешает, не так ли? Парень спешно расстегивает его, приспускает брюки до самых бедер. Риндо уже давно в режиме готовности, и нет смысла заставлять его ждать. В принципе, Рин и Ран до ужаса похожи — глаза там, голоса, повадки. Только вот член у младшенького немножко больше. Говорить бойфренду о своем наблюдении, конечно, не стоит, но Санзу успевает все же слегка усмехнуться, прежде чем приняться за минет. Харучие сведущ в сексе, Харучие опытный. Не то чтобы перепробовал с кучей разных партнеров, просто отлично отжигал с одним. С Раном перепробовали уже много всего, и опыт втроем — не предел их извращенных фантазий. Санзу слишком хочется поторопиться, поэтому он активно и с надлежащим рвением принимается за Риндо. Язык юноши проходится от самого основания к головке и затем обратно. Пробовать это с кем-то другим необычно, трепетно, особенно зная, что Ран наблюдает за этим. Где-то сбоку звякнула пряжка ремня — видимо, в качестве зрителя он долго оставаться не планирует. Харучие слабовато понимает алгоритм будущих действий, поэтому он доверится более опытным, им-то не впервые. Но что-то все же может и он. Не теряя больше времени, Санзу обхватывает губами его возбужденный член. Рин сдержанно стонет и толкается навстречу, задавая ритм движений. Санзу не нравится. Ран обычно предоставляет ему полную свободу действий. Но не успевает он даже возмутиться, как чувствует на своей спине влажные неспешные поцелуи. Ран. С ним спокойнее, с ним привычнее, и парень только прогибается, позволяя мазать губами по лопаткам. Но Ран не планирует этим ограничиваться. Спускается вдоль позвоночника, очерчивает ягодицы. Санзу послушно выпячивает зад, прекрасно понимая, что за этим последует. Глядит на Риндо снизу вверх, подстраиваясь под его темп. Мужчина лишь запрокидывает голову и запускает пятерню в его волосы, придерживает крепкой хваткой. Харучие старается, честно старается привыкнуть, принять глубже, но глаза все равно слезятся, все равно во рту слишком мало места для движений языком. Это так отличается от того, что они обычно делают с Раном, но от этого только интереснее, необычнее. Язык старшего Хайтани скользит между ягодиц, задевая плотное колечко мышц, заставляя парня сильнее прогибать спину и подаваться назад, мыча занятым ртом. Это и есть верный знак, к тому, что самое время переходить к следующему этапу. Санзу слегка отстраняется и негромко стонет, когда Ран поглаживает его ягодицу холодной и мокрой от смазки ладонью, после чего вставляет палец, лаская изнутри стеночки, и вскоре к нему присоединяется и второй. Ран бы никому не доверил подготавливать своего мальчика. Знает же, что с ним нежнее, осторожнее надо, хоть тот порой прямо-таки напрашивается на обратное. Санзу слишком нравится, слишком хорошо от такой стимуляции, когда занят и рот, и заднице тоже весело. Пожалуй, он даже рад, что за это дело взялся именно его бойфренд, ведь полностью доверяет именно ему, а вот Риндо кажется ему грубоватым. Но и не удивительно — они не так хорошо знакомы, да и темпераменты у братьев совершенно разные, что сейчас как никогда кстати. Ран неспешно и осторожно разрабатывает его уже тремя пальцами, пока Рин буквально насаживает его горло на свой член. От такого контраста просто кружится голова, хорошо с обеих сторон. Кажется, это могло бы продолжаться долго, но только вот Риндо сдавленно шипит и отталкивает его, утирает потянувшуюся ниточку слюны с его губ. Харучие слишком интересно, что может быть дальше, волнительно, поэтому он послушно следует за Раном, когда тот осторожно берет его за локти и разворачивает к себе. — Делаешь это с моим братом у меня же на глазах? — посмеивается мужчина, касаясь губами его взмокшего лба. Возбужденный донельзя любовник подрагивает в его руках, пока пытается приподняться и заглянуть в глаза. И только ухмыляется в ответ, смачно облизывает губы. — Прямо как настоящая шлюшка. Тут уже остается только выдать усмешку. Потому что, в некоторой степени, так и есть — разве нормальные пары устраивают тройнички с родственниками? Но если подумать с другой стороны… Кто, если не Риндо? Кому еще Ран может позволить удовлетворить свое сокровище? Младший брат пристраивается сзади, кивает, взглядом спрашивает разрешение. И Ран позволяет, только приподнимает подбородок Харучие, заставляя посмотреть на себя, чтобы увидеть, как меняется его личико. Риндо умеет быть нежным, но до ужаса не любит сюсюкаться. Он входит резко, быстро, за что Ран готов даже дать ему подзатыльник, если память не откажет после отличного секса. Санзу вскрикивает уже громче, прижимается к его груди, однако не ругается матом и не ворчит, и мужчина облегченно выдыхает. Значит, отлично подготовил его. Ран утирает юноше выступившие слезы и тянет его за локти, заставляет приподняться и опереться на него. Риндо, действительно, слегка грубоват. Его темп быстрый, глубокий, он заставляет парня вскрикивать каждый раз. Пальцы Хайтани-младшего придерживают его за выпирающие косточки таза, пока член растягивает податливые мышцы ануса, так приятно сдавливающие его. Стоны Санзу разносятся по всей спальне, чередуясь с хлюпаньем и мокрыми хлопками двух разгоряченных тел. Ревности Ран не испытывает — во-первых, знает же, что младшего братишку больше интересуют девчонки, а самого Харучие мало кто привлекает, кроме него самого. Вообще удивительно то, как эти двое сработались сегодня, ведь долго и трудно искали общий язык. Ох уж вселенская сила похоти… А во-вторых, нет ничего более развратного, чем наблюдать, как любовь всей твоей жизни трахает твой же братец. Ран приподнимает чужой подборок сильнее, целует глубоко и долго. Чувствуется сила фрикций, с которой дергается в его руках тело. Обычно Санзу просит быть нежнее, но сегодня что-то идет не по канону, хотя тройничок с родным братом — это уже что-то, что выбивается из привычной колеи. Харучие отлично принимает в себя член, послушно сжимает, и Риндо с удивлением подмечает, что несмотря на стервозный характер, секс с ним вполне неплох, можно и отблагодарить. Мужчина тянется рукой ниже — на коже остаются следы его ногтей — и находит его пульсирующий от сильного возбуждения член, сжимает. Санзу стонет в поцелуй, прикусывает чужое плечо. Ему оставалось совсем немного, поэтому кончает быстро, впервые во время оргазма выкрикнув имя не Рана. Братья переглядываются, понимают без слов. Не успевает Харучие прийти в себя, как Ран уже тянет его к себе, усаживает на бедра. Юноша только откидывает со лба взмокшие волосы и ищет точку опоры, чтобы было удобнее. Кое-как собравшись с силами, он, глядя прямо на любовника, кивает, чуть приподнимаясь, дает знак продолжать. Рану дважды намекать не надо. Он хватает Харучие под бедра и, подобрав правильный угол, медленно проникает в него. Непонятно, откуда взялись силы. Санзу распрямляется, вытягивается по струнке, возвышаясь над ним. Дрожащие пальцы с трудом упираются в его грудь, пока парень начинает медленно двигаться. И Хайтани не будет его сбивать. С Раном привычнее, удобнее, он знает нужные места. К его телу Санзу уж точно привык, поэтому сработаться, найти идеальный для обоих ритм получается быстро. Риндо пристраивается сзади, придерживает парня за талию, позволяя опираться на свою грудь, и тыкается членом между его ягодиц, немного помогая и рукой. И они — все втроем — подстраиваются под один ритм, постепенно ускоряясь по мере того, как того желает Санзу. Он же сегодня главная звездочка. Первым кончает Риндо, которому досталось сегодня больше всех. За ним со сдержанным стоном Ран, который отстает от брата лишь на несколько движений. Санзу в очередной раз подмечает, какие они одинаковые все же. Но затем вспоминает недавнее прошлое и понимает — различий между ними столько же. — Добро пожаловать в семью, — шепчет на одно ухо Ран. — Не такой ты и зануда, — это уже Риндо в другое ухо. «На семейные ужины сюда лучше не приходить», — думает, переводя дыхание, Санзу и устраивается между двумя братьями, все же опустившись на плечо своего Хайтани.