Хочу тебя... нарисовать

— Милый, я хочу нарисовать тебя. Лео поднялся из-за стола и подошёл к омеге, который лежал на диване, вытянув одну ногу, и читал на телефоне очередной роман. У них было достаточно денег, чтобы покупать бумажные книги, но, к сожалению, найти что-то с нормальными отношениями было просто невозможно. Большая часть героев-альф слишком сильно напоминали Ричарда. Щёки Джейми окрасились румянцем. Теперь он очень часто слышал, какой он красивый, но, кажется, до сих пор не слишком верил. — В художке задали? — Почему сразу задали? Я не могу сам этого захотеть? Лео с улыбкой коснулся волос Джейми, заправляя их ему за ухо. Раньше он всегда коротко стригся — ему внушили, что длинные волосы идут только тем, у кого они вьются или светлые. Теперь же он на постоянной основе собирал их в хвост и задумывался над тем, чтобы их покрасить. — Можешь, конечно, но часто ты слишком устаешь от рисования там. Джейми сел, смотря на омегу с такой теплотой, что у него защемило сердце. — Хорошо, тогда… хочешь, чтобы я как-то особенно оделся? — О нет, — Лео приблизился к самому уху омеги, понижая голос. — Я хочу нарисовать тебя обнажённым. *** Пока Лео подготавливал принадлежности для рисования, Джейми решил самостоятельно оформить локацию: застелил тёмный диван бежевым пушистым покрывалом, положил несколько небольших подушек — наволочки к которым вышивал сам! — и наконец снял с себя футболку и шорты. — Я не знаю, милый. Можно я просто надену красивое бельё? — Конечно, можно, но ведь я вижу блеск в твоих глазах. Тебе же интересно попробовать? Интересно узнать, сможешь ли ты пару часов неподвижно лежать под моим внимательным взглядом? Могу представить, насколько нетерпеливым ты станешь после этого. Лео совершенно невинно улыбнулся своему омеге, но в его глазах загорелся дьявольский огонек. Ему самому хотелось попробовать, хотя к отказу он и был готов. — Ты делаешь меня таким!.. Джейми рассмеялся и приложил ладони к горящим щекам, а затем почти спокойно снял с себя и нижнее белье. — Хорошо, но только ради того, чтобы показать, что я смогу продержаться. А вот ты нет, мне кажется. Лео довольно улыбнулся и сел в кресло напротив, расположив свой скетчбук на коленях, а все принадлежности на журнальном столике. Вообще-то он хотел взять мольберт, но сейчас хотелось не просто смотреть на любимого, но и показывать свою собственную реакцию. — Ой как сильно я сомневаюсь. Джейми лег на спину почти так же, как лежал с телефоном совсем недавно, согнув одну ногу в колене, но скоро оживился. — Так как ты хочешь меня нарисовать? Может, мне стоит перевернуться на живот? Тебе ведь так сильно нравятся мои ягодицы. Или встать на колени, чтобы продемонстрировать бедра во всей красоте? Ты собираешься нарисовать свои укусы на них? Они с прошлого раза так и остались. Он на самом деле принимал те позы, о которых говорил, несмотря на румянец, который со щек перешел на шею и даже грудь. Лео озадаченно моргнул, вот такого он от домашнего и вечно смущающегося омеги точно не ожидал. Он хотел расслабить его грязными разговорчиками, но его опередили! Да, иногда Джейми проявлял в постели потрясающие актерские способности и отбрасывал всякий стыд, но обычно перед этим его нужно было как следует распалить, а тут… — Я… Я хочу нарисовать тебя в первой позе, на спине, — его голос стал чуть хриплым от подступающего возбуждения. — А что так? Страшно не сдержаться, если я буду демонстрировать твои любимые части тела? Джейми довольно улыбнулся, но все же принял нужную позу. — Но я советую тебе скетчить быстрее, чем обычно. Не думаю, что ты всё же продержишься свои обычные два-три часа. — Если ты не будешь себя трогать — продержусь. Лео усмехнулся, начиная крутить карандаш в пальцах. В борделе его выдержку тренировали довольно долго и мучительно, поэтому он был абсолютно уверен в себе. — Договорились. Тео, — позвал он голосового помощника на своём телефоне, — запусти секундомер! Можешь начинать, сладкий. Джейми ещё только искал милое обращение, которым мог бы называть Лео, но пока получалось неестественно и смешно, так что он сам рассмеялся. Лео присоединился к нему, запрокидывая голову назад. — Какой я тебе сладкий? Сам же ворчал, что моя сперма не такая вкусная, как ты думал. — Да ладно, это было до твоей течки, когда я впервые смазку попробовал. Вот может же омежий организм выдавать что-то сладкое, почему сперма не такая? Джейми обладал удивительной способностью нести какую-то ахинею с абсолютно серьезным лицом — единственный плюс от жизни в высшем обществе — и теперь, видимо, решил использовать её для того, чтобы смущать своего омегу. — Так это специально. Лео попытался так же отбросить всякий стыд, чтобы продолжить этот разговор, который ему очень нравился. Это был первый омега, с которым у него совпало чувство юмора. — Чтобы альфам больше нравилось вылизывать, а не отсасывать. Это же объективно приятнее. — Ой не знаю, ты подо мной стонешь одинаково громко, что бы я ни делал. Джейми показал ему язык. Кажется, он совсем стыд потерял. Придётся поднимать ставки. — Я просто очень хороший учитель, а ты талантливый ученик. С очень проворным языком. Лео старался сосредоточиться на рисовании, но его здорово отвлекало сбившееся дыхание омеги и его твердеющий член. — Думаешь, это талант? Я ведь по-настоящему долго трудился, чтобы научиться делать все правильно. Помнишь тот раз, когда мы решили попробовать кокворминг, когда ты смотрел какой-то фильм, а я все это время просто держал член во рту? Это был такой необычный опыт. — Зато когда фильм закончился, ты был таким нетерпеливым. У тебя было столько смазки, что она просто текла по бедрам. Прямо как сейчас. Лео прикусил карандаш, наблюдая за очередной капелькой смазки, которая прокатилась вниз по бедру омеги. — Но с тех пор в любом случае кое-что изменилось. Моя выдержка стала практически такой же как у тебя. А еще знаешь, моя смазка сейчас прекрасно впитывается в покрывало, а ты сейчас насквозь промочишь свое белье и шорты. И будешь сидеть ерзать. Джейми широко улыбнулся и чуть раздвинул ноги, предоставляя омеге лучший обзор. Лео на самом деле очень хотелось чуть сместиться на кресле, сжать бедра, но ему приходилось сидеть по-турецки, что только сильнее его распаляло. Смазки еще не было, но он уже чувствовал, что вот-вот потечет, не прикасаясь к себе. — Так что ты хочешь сейчас со мной сделать? Может быть, поставить на четвереньки, вылизать и трахнуть? Или отсосать? Или подозвать меня к себе, чтобы я сел у тебя между ног и обхватил твой член губами? Хочешь почувствовать, насколько у меня в горле тесно и горячо? Насколько ребристое у меня небо? Голос Джейми изменился, стал тише, глубже, сексуальней, но он продолжал не двигаться и не касаться себя. Эта игра ему явно безумно нравилась. — В какой момент… В какой момент именно ты стал соблазнителем? Лео облизнул пересохшие губы, и пожалел, что забыл принести что-нибудь попить. — Я представлял, что ты будешь сидеть сейчас смущенный и беззащитный, а я расслаблять тебя такими разговорами, но… — Сам же сказал, что я хороший ученик. Не хочешь на вопрос ответить? — Сейчас я… Лео опустил взгляд на листок бумаги, где до сих пор был только скетч без каких-либо деталей, и решил начать с самого сладкого, потому что кто ему запретит. — Сейчас я хочу расположиться между твоих ног, пока ты будешь стоять. Я готов провести вечность, слизывая всю смазку, которая будет стекать по твоим восхитительным бедрам, но не входя в тебя даже кончиком языка. Для тебя эта пытка самая сладкая и самая мучительная одновременно, я же знаю. Закончив рисовать бедра и ягодицы, он перешел на аккуратный и тоже уже истекающий смазкой член. — Если ты все еще хочешь мучать меня и себя, то рано, ты недостаточно возбужден. Джейми улыбнулся, слегка ерзая на месте. — А вот я бы хотел прямо сейчас снять с тебя эти шорты. Они такие широкие, но мне кажется, что уже могут начать жать. Сегодня я хочу быть сверху, милый. Хочу взять тебя лицом к лицу. Стонать тебе прямо в губы. И твои стоны ловить. А потом я знаешь что сделаю? Оседлаю тебя. Лео молчал, стараясь сосредоточиться на рисовании, но слишком яркие картины в голове очень мешали. Он собирался доделать хотя бы первый этап скетча, но омега все сильнее и сильнее распалял его, нагло ухмыляясь. — Неужели сдаешься, милый? Нечего сказать? — Ладно, сдаюсь. Лео отбросил принадлежности для рисования обратно на журнальный столик и мгновенно оказался рядом, забрался на диван, возвышаясь над омегой, и утянул его в поцелуй. — Подожди, подожди секундочку! Джейми со смехом отстранил от себя омегу и позвал снова голосового помощника — Тео, сколько времени прошло на секундомере? Услышав механическое «двадцать шесть минут», оба омеги покатились со смеху. — Я предполагал, что будет меньше часа, но чтобы настолько! Лео уткнулся лицом в шею омеги, чувствуя, как его щеки краснеют еще сильнее. Куда только делась его хваленая выдержка? — Это все моя попытка доминировать. Кажется, мне стоит делать так чаще, да?