Прошлое отпускает, будущее зовёт

             Стрельцов узнаёт, что Антипов ушёл на концерт, несмотря на запрет. Раздражённый мужчина стоял на холоде и ждал, когда Антон вернётся. Через несколько минут парень подходил к входу и заметил Стрельцова. Внутри пробила дрожь, и Антон понял, что ему сейчас влетит. В этот момент появился Макеев. На лице Стрельцова было видное раздражение от данной ситуации. Они зашли внутрь отеля. Несмотря на то что Антон нарушил запрет Максима Эдуардовича, Макеев поддержал парня и был на его стороне. Конечно, Стрельцов этого не ожидал, но Антона пока отпустил по просьбе второго тренера. — Понимаю, ты хочешь его оправдать, но это нарушение дисциплины. Хотя кому я это говорю, ты же у нас в дисциплине кремень, — с негодованием проговорил Макс. — Пойми, что если бы Антон не пошёл на концерт, то они бы расстались уже окончательно. Я бы поступил так же, — с пониманием ответил Макеев. От этих слов Стрельцов впал в ещё больший ступор. — Я уже тебе сказал, что Антон нарушил по неуважительной причине. В первую очередь он спортсмен. Думать сейчас он должен был о финале, — более холодно сказал Стрельцов. — Макс, ну почему ты не хочешь его понять? Это правда серьёзная ситуация, — проговорил Сергей, подойдя ближе к Максу, пытаясь найти хоть каплю понимания. — Серёж, хватит нести бред. В любом случае Антипов уже не в сборной. Моё мнение не изменить. Да, чёрт возьми, я главный тренер! — произнеся последние слова, Стрельцов хотел было уйти, но рука Сергея не позволила этого сделать. — Ты что, никогда не любил? Не понимаешь, что человек ради сохранения любви сделает всё, — в этот момент Макеев смотрел прямиком в глаза Стрельцова. — Любил. Именно поэтому скажу, что лучше быть в спорте и не пытаться исправить то, что исправить невозможно, — отрешённо ответил он. Поняв, что эти слова Максом были произнесены не случайно, он собрался с мыслями. — Безответно? — Одно слово, но которое описывало ситуацию у Стрельцова очень точно. — Да. Забавно, что шансов-то у меня нет совершенно. Это не хоккей, а жизнь, и выход только один — перестать бороться. — Если ты действительно любишь, то нужно бороться. Иначе потеряешь того, кого любишь, окончательно. — Этот человек в узах брака и счастлив в нём. Мне бы хотелось, чтобы была возможность изменить что-то, но это невозможно, — Стрельцов чувствовал, как его сердце начинает неприятно покалывать, ведь человек, которого он любил, был прям перед ним. — Возможно. Если сильно захотеть и быть терпеливым, то, может, и будешь с этим человеком. Максим на это улыбнулся. Он посчитал данную ситуацию очень ироничной. — А ты бросил бы свою жену, если полюбил кого-то сильнее, чем её? — Я люблю и буду любить свою жену, — уверенно проговорил Сергей. — Чисто теоретически. Бросил бы? Макеев тяжело выдохнул. — Если бы кого-то полюбил намного сильнее своей жены, то, как бы мне ни было больно, бросил. Точнее, развёлся, но помогал бы ей с детьми. Но я уверен, что этого не случится. — Видишь, у каждого свои убеждения и виденья невозможного. Поэтому, как бы я ни понимал Антипова, обязан его выгнать из сборной. Прости, Серёг, — похлопав Макеева по плечу, Макс ушёл.

~~

      Мужчина попрощался с Макеевым и вышел из комнаты. Направившись в номер, где мог отдохнуть, продолжил думать, не сболтал ли лишнего. Человеком Макс являлся стрессоустойчивым, но любовь — это центр его боли. В годы, когда он был юным и всегда хотел утереть нос своему другу Макееву, вёл, конечно, отвратительно себя и понимал это. Для него резкие всплески эмоций были обыденностью. Когда-то по этой причине, из-за своих чувств и жуткой ревности, навредил тому, кто заставлял чувствовать больше, чем дружба. После случая он ринулся в крайности. Осознание влечения к своему же полу он отрицал и старался не думать об этом, заставляя заполнять пустоту многими девушками. Сейчас он был в номере один, но жил с Макеевым. Только наедине с самим собой Макс позволил себе дать волю эмоциям, что привело к слезам, которые катились одна за другой. Мужчина, чтобы никто это не увидел, зашёл в ванную и умылся. Наступил следующий день. Состояние Макса ухудшилось. Всё навалилось, и так было неприятно и жутко больно, что хотелось крючиться от боли. Сергей Петрович сидел в тренерской и ждал Стрельцова. Вдруг зашёл ВасГен. Врач выглядел встревоженно. — Что со Стрельцовым? — спросил ВасГен. — В смысле? — Сергей впал в ступор от такого вопроса. — В том смысле, что ходит хмурый и выглядит, честно говоря, не очень. Да и ещё, надеюсь, что мне показалось, но вроде он плакал. Макеев пришёл в ужас от этих слов, но быстро себя успокоил, ведь это было не похоже на Макса. — Не беспокойся, ВасГен. Думаю, просто недомогание, и всё со Стрельцовым хорошо. — Лучше перепроверь, а то мало ли что. — Конечно. После этого врач вышел из тренерской и направился по своим делам. Время ожидания Макеев решил убить за распределением звеньев. Так и прошло минут десять. Вошёл Макс. На его лице была отчётливо видна усталость и грубость, также глаза — красные, обычно такое бывает... На этой мысли Макеева осенило, что Геннадьевич был абсолютно прав. Какая-то непонятная боль проникла в грудную клетку второго тренера, но он не подал виду, лишь поздоровался. Наблюдая за главным тренером, он решил спросить, как его самочувствие. — Нормально. Голова побаливает, — отрешённо ответил Макс. Говорил мало и по делу. Совершенно непохожая манера речи Стрельцова, — подумал Макеев. — Может, к ВасГену? — с ещё большим беспокойством проговорил Сергей. — Не нужно его беспокоить по таким пустякам, — Макс отвечал, лёжа на синем небольшом диванчике в тренерской. Положив руку на лоб, он думал, как убрать это состояние. Макеев подождал несколько минут, но не смог сосредоточиться, ведь понимал, что Стрельцову нужна помощь и, наверное, поддержка. — Слушай, скажи правду. Что случилось? — Сергей приблизился к Стрельцову. — Ты выглядишь очень подавленно. — Неважно, — уставший Макс, поднявшись, сел на диван. Макеева ответ не устроил, и он привёл факт уже прямо в лоб. — Из-за чего ты плакал? Главный тренер после услышанного выглядит ошарашенно. Теперь они сидели плечом к плечу. — Рассказывай, я тебя не осужу. Стрельцов ощущал ком в горле, но смог собрать силы. — Устал. Очень сильно устал. Всё происходящее за несколько лет сильно отразилось на мне. Мне трудно. Честно. Как закончим со сборной, покончу с этим всем к чёртовой матери. — Ты сейчас серьёзно? Сам Стрельцов хочет уйти из хоккея. Не поверю никогда. — Как хочешь, но это правда так... Мне... — он не успел договорить, как речь исказилась, а ком в горле не давал покоя. Он чувствовал, что сейчас эмоции одержат верх, ведь становился более уязвимым рядом с Макеевым из-за своих чувств. Сергей заметил состояние Макса. — Давай-ка я пойду за ВасГеном. Только мужчина хотел пойти за врачом, но его остановил Стрельцов. — Не уходи. Пожалуйста. Останься. С тобой спокойнее, — голос звучал очень неровно, и Максу становилось труднее говорить из-за эмоций. Сергей осознавал, что случилось что-то очень плохое с Максом, ведь никогда не видел Стрельцова в таком состоянии. — Хорошо. Они сидели молча несколько минут. Один сдерживался, чтобы не дать волю эмоциям, а другой наблюдал, как рушится образ того Стрельцова, который отвергал мораль, сменяясь на Макса, который боролся со своими переживаниями. Окутывали самые ужасные мысли и чувства Стрельцова. Дыхание было сбитым, а сердце непроизвольно билось чаще. Подбородок немного подрагивал. Он заметил, что тело теряло контроль и пронизывалось дрожью. Сергей понял, что надо действовать, ведь попытки его друга сдержать эмоции были без результата. Сергей слегка прикоснулся к плечу Макса. — Не сдерживайся, хуже будет. Дай волю эмоциям, тебе легче станет, — его голос звучал тихо и мягко. После услышанных слов Стрельцов посмотрел прямо в глаза Макееву. Тот ощутил какую-то злобу в этом взгляде. Буквально несколько секунд, и Макс вышел из тренерской. — Ещё один вечер, и всё закончится, — повторял Стрельцов себе, но это не помогло. Зайдя в номер, Стрельцов судорожно начал искать лезвие. Найдя его, он зашёл в ванную. Его руки дрожали, как и всё тело. Смотря на лезвие и собравшись, он, приподняв футболку, нанёс первый порез. Пошла кровь, и рана слегка пощипывала. Не давая здравому смыслу времени, он нанёс ещё один порез, а затем ещё и ещё. Теперь на его теле красовались множество небольших порезов. Порезы болели, но Стрельцов находил эту боль приятной, ведь она помогала ему хотя бы на мгновенье забыть о своих проблемах, которые терзали его. Он вздрогнул, когда услышал звук открывающейся двери. Это был Макеев. — Блять, — произнёс Макс. Спрятав лезвие, поправив футболку, он вышел из ванной, делая вид, что всё как обычно. Макеев же сидел на своей кровати и что-то записывал, пока его внимание не перешло на Стрельцова. Макс начал быстро менять футболку, и это было зря. Сергей Петрович сразу же увидел порезы на торсе: некоторые свежие, а остальные уже превратились в шрамы. Тут же второй тренер быстрым шагом оказался возле Макса. — Что это за раны? — его взгляд выражал беспокойство. Стрельцов был удивлён, что Макеев заметил. Не ожидая этого, он сказал чушь. — Кошка. — Бред. Макс опустил футболку вниз, показывая своё безразличие. — У тебя порезы, и они кровят, значит, сделаны недавно. Зачем, скажи, ты это сделал? Такая же глупость. — Какая разница? — Большая. А ну, садись на кровать и футболку снимай. — Зачем? — Во-первых, ты испачкал кровью футболку, а во-вторых, нужно это обработать. В конце концов, мужчине пришлось снять футболку. Ощущения были очень странные, смешанные. — Я обработаю сам. Хорошо, что есть тут аптечка. ВасГен, скорей всего, уже спит, поэтому беспокоить его не стоит. Макс всё время, когда тот его обрабатывал, пытался не смотреть на Сергея. Для него трудно обходился его взгляд. После небольшого диалога "зачем" и "почему", Макс стал заводиться. Он не хотел говорить об этом. Ему больно, что он любит мужчину, которого когда-то сломал, и тот был для него другом. Вся полоса неудач во взаимоотношениях с Макеевым основывалась на его недоступности. Когда смотришь на человека, а в душе всё разрывается. — Ладно, чёрт с тобой, Макеев. Всё равно нам завтра всем уезжать. Думаю, ты не поймёшь меня и будешь презирать всю оставшуюся жизнь. Мы с тобой были друзьями и в то же время соперниками. Я сломал тебя именно из-за того, что не хотел тебя делить с кем-то ещё. Наверное, ты считал эти слова тогда шуткой, но сейчас нет. Всё, что со мной происходит, — это из-за тебя. Для меня это шок. Я действительно чувствую, что люблю тебя. Для меня это приговор на всю жизнь, ведь большая часть моего существования отвергала это, но сейчас я принимаю всё в себе, хоть мне и больно. Прости... Но я правда чувствую к тебе очень много, чего хотел бы передать не словами. Так что прости ещё за то, что сделаю, — он проговорил это быстро, моментами сбиваясь, но искренне. Сказать, что Макеев, сидящий и слушающий это всё, был в шоке — ничего не сказать. Непонимание, оцепенение тела, ускорение биения сердца и попытки понять, что это всё происходит на самом деле. Стрельцов после сказанных слов не стал медлить. Он прикоснулся к полуоткрытым губам Макеева. Заняло это несколько секунд, но Стрельцов, с болью в душе, пытался запомнить этот момент навсегда. Отойдя и сев, он просто уткнулся лицом в ладони и заплакал, как дитя. Смысл теперь уже сдерживаться? Стыд, печаль — всё это туманило разум. В это время с большим сожалением смотрел Сергей на Макса. Кололо у Макеева где-то внутри. Что-то туманило разум. Его рациональность испарилась. Он, наконец, понял, что за негодование было с ним. Учащённое дыхание, сильное биение сердца и жуткое волнение, которое скрывал Макеев. Он понял, что любовь, вправду, не имеет гендера. Признавать, что испытывал к Стрельцову, было невыносимо. Кое-как он поднялся и подошёл к Максу. Он был способен только произнести его имя, но это позволило, чтобы Стрельцов поднял на него взгляд. В его глазах была боль, сожаление и некая потерянность. Не понимая, что уже делает, Сергей обвил руками шею Макса. После присел ему на колени. Они были лицо к лицу. Всё произошло так быстро, что Макс просто не понимал, как такое возможно. В результате прикосновения губ всё стало более страстным. Из-за волнения их сердца были готовы выпрыгнуть из грудной клетки. Стрельцов водил по телу и притягивал руками как можно ближе Макеева. Тот же подавался и ёрзал на коленях главного тренера, от чего Макс немного постанывал, пытаясь сдерживаться. Их желание одержало верх. Стрельцов рывком положил на спину Макеева и, нависая над ним, улыбался. Азарт был в глазах Макса. Сергей же Петрович лишь ждал, когда тот продолжит. Поцелуи стали более уверенными. Ключицы, шея, даже мочка уха. Всё тело Макеева Макс старался поцеловать. Прикасаясь губами к ключицам, Стрельцов начал оставлять засосы. Во время этого процесса Макеев получал удовольствие, и глухие стоны разливались по комнате. Засос и ещё… Уже через несколько минут на теле Макеева виднелись свежие засосы, которые выглядели чётко. Стрельцов не стал растягивать момент и приступил к раздеванию Сергея. Через некоторое время из одежды осталось нижнее бельё. Стрельцов устроился поудобнее бёдрами между ног Макеева. У него зародилась идея, чтобы Макеев не отвлекался на то, что они приблизились к самому главному. Мужчина раздел до конца себя и Макеева. Он немного беспокоился. Стрельцов видел это. Поэтому решил его успокоить словами, которые тихо произнёс тому на ухо. — Не беспокойся. Ты получишь удовольствие. Он понимал, что войти сейчас не сможет, поэтому начал аккуратно расширять отверстие. Медленно, а затем быстрее. Было слышно прерывистое дыхание Макеева. Макс двигался уже тремя пальцами, отчего становилось ещё более напряжённо. После минут десяти отверстие было вполне готово. Стрельцов старался быть очень аккуратным, поэтому вёл только пару сантиметров, чтобы не было слишком резко. Помимо этого он водил по стволу члена, чтобы приносить удовольствие Макееву. Прозвучал оборванный стон, когда Макс был внутри. Тяжело дышали оба. Макеев лишь мог прижимать к себе бедрами Стрельцова, а тот, в свою очередь, нависая, держал его за руки. Движения поначалу были нежными, мягкими, но жутко невыносимыми. Они сменились более грубыми и желанными движениями. Слышался стон Макеева. Максу пришлось целовать непрерывно Сергея, чтобы заглушить его стоны, хотя сам он мычал от удовольствия. Толчки и тела содрогались. Член двигался яростно и быстро, отчего приносил удовольствие, которое полностью овладело ими. Стрельцов стал двигаться быстрее и жёстче, от чего Макеев немного ёрзал по постели. Он не оставлял Макеева без удовольствия, снаружи водя рукой по стволу, что производило больший фурор на Сергея. Вскоре Макс держал Макеева за бёдра и вдалбливался в него, стараясь сдержать собственные стоны. Первым удовлетворился Макеев, попав немного на пресс Стрельцову. Затем Стрельцов, наконец-то, кончил, и Макеев чувствовал тепло, которое разливалось внутри его тела.