i'm a good girl (in the dark)

Вряд ли она сможет забыть эту ночь. Да и захочет ли? Всё изначально вышло не так, как планировала женщина: хотелось просто выдохнуть, прийти в клуб и потанцевать. Там, где её не узнают в свете ультрафиолетовых ламп, облаках дыма и прокуренных помещений. Но она даже не успевает выпить первый заказанный на баре напиток, который с таким трудом пыталась добыть, перекрикивая галдёж посетителей, музыку и себя саму, как к ней кто-то подсаживается. Краем глаза женщина замечает густые тёмные волосы, которые откидывают одним лёгким взмахом руки. Надеясь на чужое благоразумие, она так и продолжает маленькими глотками, словно дегустируя местное пойло, пить свой виски. К слову, очень отравительный на вкус, но выбирать в её ситуации особо не приходится. И всё, о чём сейчас может думать женщина: «Только не смей говорить со мной». Но, видимо, где-то произошёл сбой, и кто-то сверху подумал, что она молит об общении с девушкой, которая не очень-то скрывает свой изучающий взгляд. Ощущение, будто её просканировали сверху донизу. — Кажется, мы где-то встречались? — спрашивает темноволосая девушка. — Возможно, в прошлой жизни, — нехотя отвечает женщина. — Может, это судьба? Зато можем познакомиться в этой, — улыбается та, которая потревожила покой. — Евгения, можно просто Женя. — Этери, — грубо бросает в ответ она. — Можно просто Этери Георгиевна. Этот смех она, пожалуй, никогда не забудет. Честный, искренний, душевный.... Так, что захотелось улыбнуться, но женщина не пошла на поводу у эмоций, еле сдерживая уголки губ, которые то и дело пытались без её ведома подняться вверх. Она сильнее этого. Она мудрая. Она образованная. Она... — Хорошо, в таком случае можете называть меня Евгения Армановна, — лукаво отводит взгляд девушка, отпивая из бокала. А вот это наглость, думает она. Но не из той категории, когда хочется поставить на место, а что-то будоражащее. Внутри вскипают такие чувства, о которых женщина уже давно позабыла. Это вызов. Чистой воды вызов, пропускать его нельзя. — Хорошо, Евгения Армановна. Хотелось бы сказать, рада знакомству, но это будет неправдой. А я обычно не вру, так... недоговариваю. — Я думаю, что говорить вам не придётся. Нахально, но она впервые прямо поднимает взгляд на собеседницу, пусть и такую неожиданную, и тонет. В этих глазах не просто блеск, а жизнь, о которой женщина давно уже позабыла. Впрочем, была ли эта жизнь ранее — сейчас вряд ли можно вспомнить. Когда её прижимают к стене, жадно захватывая губы в свои, это будто разряд на 220 вольт, который течёт по венам. И отмахнуться от него, словно от надоевшей мушки, нельзя. Только принять, пропустить через себя и перестать сопротивляться. Где-то на подсознательном уровне женщина понимает, что она делает ошибку. Нельзя, нельзя, нельзя. И ей бы сейчас оторваться от этих цепляющихся рук, которые буквально, кажется, задевают каждый участок её тела. Но вместо рационального принятия решения она отпускает себя. На все «нельзя» сегодня она говорит: «можно». Это хочется сравнить со стыковкой двух космических кораблей — одно неверное движение, и всё пойдёт крахом. Но они двигаются в особенном такте, не говоря о тактичности — её не присутствует и явно не будет. Девушка, отодвигаясь, зажимает рукой чужой рот, когда в уборную заходят люди. — Тшш, ни звука. Подобное бесстыдство женщина в обычное время бы быстро пресекла. Никто в её жизни настолько развязно не проявлял подобных действий, более того — она бы просто никому не позволила этого. Но вот они здесь. И она позволяет «закрыть» ей рот. Вероятно, они больше никогда не встретятся. По крайней мере, именно такой исход данной ситуации женщина ожидает. И, судя по всему, девушка напротив совершенно не представляет, кто перед ней. Либо очень хорошо маскируется. Грешным делом, она начинает думать, что где-то здесь спрятана камера видеонаблюдения. Но эту мысль женщина пытается отбросить так же, как она отбрасывает свою блузку — в дальний угол, чтобы больше никогда не возвращаться к этому. 

***

Женщина не помнит, как именно добралась до дома, словно в её голове сейчас развернулась чёрная дыра, поглотившая почти все воспоминания о прошлой ночи. Почти все. Безусловно, она ещё не сошла с ума, чтобы не помнить пьяный секс в туалете бара. Хотя ей действительно лучше его забыть, потом что девушка, с которой она переспала, — моложе минимум в два раза. «Чёрт возьми, Этери, где был твой мозг?» — внутренне стонет она. И самое глупое, что ответ в голове на этот риторический вопрос сразу приходит. Хорошо, что люди вокруг не могут читать мысли, иначе бы получился пошлый и бессмысленный каламбур. А она достаточно наслушалась их вчера, и от самой себя в том числе. Самое ужасное в этой ситуации — она не может не прийти на работу. Отмазка из серии: знаете, я словила экзистенциальный кризис после встречи с молодой девушкой, которой понадобилось всего лишь полчаса, чтобы проникнуть мне в душу... И не только. Прекратить думать, накручивая себя до состояния юлы, притянутой к адронному коллайдеру, не получается. Она бросает взгляд на экран телефона, время неумолимо показывает, что опоздание неизбежно. Перед входом в «Хрустальный» женщина нацепляет тёмные очки. Это, конечно, не избавит её от похмельного амбре, но хотя бы скроет дикие синяки под глазами. Может, никто не заметит? Эта мысль разбивается сразу после того, как она переступает порог спорткомплекса: — Этери Георгиевна, а мы вас уже заждались. О, этот противный подлизывающийся голос она узнает из тысячи, хоть и желает никогда больше не слышать его в своей жизни. Прикрывая глаза, женщина мечтает оказаться где-нибудь на необитаемом острове, лишь бы не придумывать сейчас оправдания и не выдавливать из себя улыбку. — И вам доброе утро, Александр Георгиевич, — бодро отвечает она, добавляя себе под нос: — Лучше бы я сегодня не просыпалась. Горшков, даже если и услышал последний спич, максимально сделал вид, что ничего такого не произошло. Сварливый характер Тутберидзе — это даже не общеизвестная история, а почти что данность, которая дана откуда-то с самого ада. Но приходится мириться, иначе рискуешь взять на себя все грехи мирской жизни. И меньше всего кому-то хочется стать жертвой всех кругов царства мёртвых. — Я привёл к вам помощницу, как мы и договаривались, — горделиво отрапортовал мужчина и, словно начищенный «пятак», начал поправлять свою причёску. — Какая помощница? — она зависает на секунду, пока флешбеки прошлых недель не настигают — разговор действительно был, но тогда женщина отмахнулась, решив, что это совершенно не решённый вопрос. Ей не нужна никакая помощь. Определённо. Только таблетка от болей в голове. И на этом всё. Отдалённо она, конечно, помнит те попытки разговора с Горшковым. Наверное, он посчитал, что это действительно конструктивный диалог, но... — Мы же договорились, мне казалось,  — мужчина почёсывает затылок в надежде, что оттуда, видимо, вылетит джин и решит все вопросы. Они не договорились, вообще, никак. — Не помню, — резко отвечает Этери. — С чего вы вообще захотели продвинуть свою... протеже? Или таким образом меня хотят сместить в Федерации? Могли бы придумать что-то поинтереснее. Она приспускает очки, пытаясь просверлить взглядом человека, которого без зазрения совести может уничтожить прямо на месте. Но этот эффектный выпад разбивается на моменте, когда за спиной мужчины появляется девушка... из клуба. Приехали, только и вертится на кончике языка. Примерно так же она крутилась накануне в барном туалете, не ожидая, что жизнь решит сыграть с ней такую злую шутку. Глава Федерации фигурного катания России мечется между ними двумя, больше похоже на нервный тик, что в определённый момент приведёт к косоглазию. Всё ещё пытаясь оценить обстановку, он прокашливается и достаточно благовидно пытается свести людей, что и без него могут разобраться (или нет) в сложившейся ситуации. — Вы знакомы? Но этот вопрос повисает в воздухе, пока две дамы возле буравят друг друга взглядами. И не дай Бог, если кто-то вмешается в этот процесс: кара небесная покажется как и падение Люцифера в Чистилище — пустяком. — Я вижу, ночь выдалась бурная? — ухмыляется девушка напротив, так бы и придушить её на месте — здесь и сейчас. — Кажется, мы где-то встречались? К сожалению, с памятью женщины было всё в порядке. Но лучше бы она забыла вчерашний вечер. Похмелье кажется не самым страшным роком в этом столкновении. Хуже всего, что в этой усмешке можно разглядеть все неозвученные мысли. — Этери Георгиевна, — сухо произносит она, пытаясь совладать с эмоциями, ощущая, что они переполняют её и так и норовят вырваться наружу. — Евгения, можно просто Женя, — хитро подмигивает шатенка. — Можно просто Этери, — почему-то продолжает этот бессмысленный разговор женщина. — Раз уж мы будем работать вместе. — Тогда просто зовите меня Евгенией Армановной, кажется, вчера вам это очень понравилось. И если через несколько часов кабинет Этери Георгиевны оказывается заперт на замок, а новоиспеченную помощницу так никто и не может найти, то кто будет их подозревать. Может, они просто решают насущные задачи за закрытыми дверями. И пусть эта проклятая блузка вновь отброшена в порыве страсти. Один раз — это случайность, два — уже закономерность.