Полуночный разговор

      Последней их общежитие покидала Текна. Лёжа на кровати и ритмично покачивая ногой, Муза наблюдала, как её соседка сложила портативный компьютер и ввела код на крышке футляра.       — Ты уверена, что тебе не будет одиноко? — спросила Текна. — Можешь полететь со мной, родители не будут против.       — Всё в порядке, — спокойно ответила Муза. — Папа навестит меня на следующей неделе, а пока у него дела.       Текна щëлкнула дверной ручкой, бросив напоследок:       — Если будет скучно, звони. Поиграем на одном сервере.       Уже взявшая наушники Муза благодарно улыбнулась.       Шаги Текны затихали в конце коридора, когда на неё, в противовес всему сказанному, навалилась удушливая тоска. Этот год был сложным — приступы Блум, сорванный концерт, переживания из-за чармикса…       Неудивительно, что после битвы под землёй всем захотелось повидать родных. Фарагонда отпустила девочек, украдкой глянув на нахмуренное лицо Музы, которая старательно делала вид, что её всё это не касается.       Вчера они с отцом созвонились и болтали весь вечер, но Муза всё равно чувствовала себя покинутой, особенно наблюдая за воодушевлëнными сборами остальных. Даже Лейла, казалось, забыла о разногласиях с родителями и была рада вернуться домой после всего пережитого.       Муза перевернулась на бок, поправив наушник и листая телефон. Сердце ëкнуло, когда во всплывающем уведомлении она увидела один-единственный лайк от Ривена на какой-то случайной публикации с подборкой музыки. Закусив губу, Муза задумалась. Кажется, её подавленность корнями уходила куда глубже.       «Поговори с ним, — советовала в начале года Флора, которой Муза вызвалась помочь переставить горшки с цветами. — Вы выстроили друг перед другом стены, поэтому теперь не можете наладить отношения. То, что произошло на первом курсе, осталось в прошлом, но вы всё ещё не обсудили это. Ривен не из тех, кто умеет нормально делиться мыслями, но попробовать стоит. Ему стыдно, поэтому он тебя избегает».       Тогда Муза решила сделать первый шаг. Между ними действительно было невысказанное напряжение, робость и страх перед отказом — Муза слишком хорошо помнила боль обиды после встречи в Магиксе, когда Ривен был собачкой Дарси. Она не знала, как относиться к нему, как вести себя перед грубым и холодным, совершенно незнакомом парне, который иногда появлялся в компании добродушных специалистов. Её настроение портилось, если среди них она замечала его, но в глубине души всегда надеялась, что он приедет с остальными…       Она написала ему с просьбой помочь организовать концерт в Красном Фонтане. Поначалу это казалось плохой идеей, Скай или Брендон легко бы согласились и не мучили её тремя днями молчания, но поздно вечером её телефон завибрировал от входящего звонка, и Муза подпрыгивала от волнения во время всего недолгого разговора под недоумевающим взглядом Текны.       Он оказался хорошим помощником, хотя ничего не смыслил в организации концертов. Он просто в кратчайшие сроки доставал всё, о чём она просила, и договаривался с парнями о починке, разгрузке и прочих физических заморочках, на которые Муза не могла отвлекаться из-за бесконечных репетиций. В один из таких вечеров, когда она закончила петь и поправляла стойку с микрофонами, а Ривен зачем-то переставлял ящики со световым оборудованием, которое пришло ещё утром, ей взбрело в голову пригласить его погулять на днях, чтобы отвлечься от предконцертной суеты. Ривен ухмыльнулся, хотя Муза старалась звучать равнодушно, избегая неудобных слов типа «свидание». Со стороны казалось, что она просто предложила сходить за кофе во время перерыва.       На самом деле она нервничала так, словно прогулка по Магиксу завершалась свадьбой с клятвами верности. За час до автобуса её мнимая собранность дала трещину, и она, захлёбываясь словами, рассказала Винкс, куда идёт. Пока остальные удивлённо моргали, Стелла высыпала на её кровать содержимое своей косметички и сказала не дëргаться, если она не хочет лишиться глаза.       В парке Ривен уже ждал её, прислонившись к фонарному столбу и демонстративно скучая. Муза, чувствуя себя дурой из-за поблëскивающих бирюзовых теней на веках, извинилась за опоздание и поправила сатиновую юбку.       — Что это? — Ривен вздëрнул бровь, играючи подбрасывая ключи от ветролëта.       — Платье.       — Ты носишь платья?       В его голосе прорезалось недоумение.       — Стелла одолжила, — от неловкости Муза смотрела куда угодно, только не на Ривена. — Вообще мне в них неудобно.       Ривен хмыкнул, оттолкнулся плечом от столба и небрежной походкой направился вверх по аллее. Сглотнув, Муза поспешила за ним.       — Зачем надевать то, в чëм неудобно? — проворчал Ривен. — Глупо делать что-то ради других.       «Ага, — злорадно подумала тогда Муза. — Именно поэтому от тебя пахнет так, как будто ты на себя ведро парфюма вылил».       Предавшись воспоминаниям, Муза не сразу заметила значок сообщения на экране. Ривен что-то печатал, но, когда она с растущим волнением открыла переписку, перестал.       Ривен | 20:13       что делаешь?       Муза | 20:17       скучаю, все разъехались по домам       Она резко подскочила на кровати, ударив себя по лбу. «Скучаю» он мог принять на свой счёт. Несколько минут сообщение висело непрочитанным, а потом Ривен начал писать. Пульс бился у Музы где-то в горле, потому что ответ обещал быть длинным и явно содержательным.       Ривен | 20:21       понятно       Внутри как будто сдулся воздушный шарик. Она закатила глаза.       Муза | 20:21       ты что-то хотел?       Ривен | 20:21       нет, просто тоже скучно       Муза | 20:22       разве тебе не нужно готовиться к нормативам? или к экзаменам?       Ривен | 20:22       мы сдали все нормативы Даркару, разве нет?       Муза | 20:23       хахахах: >       ты прав       Ривен | 20:23       я всегда прав       Пока Муза придумывала остроумный ответ, чтобы поддержать дурашливый тон переписки, Ривен ошарашил её предложением встретиться.       Муза | 20:25       автобусы уже плохо ходят… не знаю…       Ривен | 20:25       оставь балкон открытым) Муза прикусила кулак, ëрзая на подушках и обдумывая назревающую авантюру.       Муза | 20:26       Гризельда спит в западном крыле, заезжай с другой стороны       Ривен | 20:26       понял. жди       Он вышел из сети, а Муза подорвалась, как будто её ледяной водой окатили. Чтоделатьчтоделатьчтоделать… Такой бардак в комнате, она в старой пижаме с немытой головой, Текна увезла приставку… Надо было сказать, что у неё скоро зачёт или сослаться на плохое самочувствие после боевых травм.       Распахнув шкаф, Муза сорвала с вешалки новую кофту, подумала и закинула её назад. Чем повседневнее она будет выглядеть, тем лучше. С джинсами и красным топом Муза вбежала в душевую, два раза уронила шампунь Текны с полки и включила воду. Ей было стыдно за свою панику и нездоровое волнение, но это были её первые отношения с парнем, поэтому… наверное… это нормально?       Муза высушила волосы заклинанием и заплела два привычных хвостика. Вот так. Ничего необычного. Это просто визит одного из специалистов, с которым у неё взаимная симпатия.       Когда она поправляла подушки, чуткий слух уловил мурчание отлаженного двигателя ветролëта.       «Быстро он» — Муза с досадой сцепила зубы, вспомнив, что забыла про балкон.       Через минуту тишину безлюдного общежития нарушило постукивание костяшек пальцев по стеклу.       Потушив свет, Муза отодвинула в сторону занавеску и встретила насмешливо-наглый взгляд сквозь застеклëнную дверь.       — Надеюсь, ты использовал страховку, когда поднимался, — сказала Муза, впуская Ривена.       — Зачем? — он скрестил руки на груди, падая в компьютерное кресло Текны и закидывая ноги на ближайший пуфик. — Стены Алфеи как будто созданы для карабкающихся специалистов. Представляю, сколько поколений фей этим пользовалось.       Муза скривилась от его грубой прямолинейности, но промолчала.       — Могу предложить чай, Флора не будет против, если я украду немного заварки, — ногой она подвинула табурет так, чтобы импровизированный столик встал между ними, но Ривен усмехнулся.       — Не люблю чай. Особенно травяную жижу, которую миксует твоя подруга.       — И что же ты пьёшь? — Муза смерила его высокомерным взглядом. Он что, выделываться приехал?       — Будешь? — Ривен криво улыбнулся и потряс перед её лицом банкой с энергетическим тоником.       — И почему я не удивлена? — устало вздохнула Муза, но тут же заинтригованно улыбнулась. — Кокосовые батончики к этому подойдут?       — К этому подойдёт всё, неси.       Нагнувшись перед шкафом, она вытащила коробку с остатками сладостей, которыми Винкс затарились во время учебного года. Подумав, что в таком положении джинсы слишком явно обтянули её задницу, Муза поспешно присела на карточки, молясь, чтобы Ривен ничего не заметил.       Поставив на табурет вазочку, Муза плюхнулась на кровать и с интересом смотрела, как Ривен вдавливает кольцо в жестяную мембрану, пока не раздастся приятное слуху шипение. По комнате поплыл ненавязчивый запах вишни.       Ривен по-джентльменски протянул ей банку, чтобы она попробовала первой. Музе были непривычны такого рода напитки. Она предпочитала содовую с сиропом или кофе, если хотела взбодриться. С опаской она поднесла банку к губам и сделала глоток.       Вишнëвая шипучка взорвала язык, оставив непонятное кисловатое послевкусие, но Муза не могла отрицать, что напиток моментально освежал.       — Ну как? — спросил Ривен, отпивая следом без какой-либо брезгливости. — Я не стал брать мятный, он начинает так разгонять кровь, что всю ночь можно не спать. Этот помягче, чтобы ты не уснула.       — Мне нравится, я люблю вишню, — Муза откусила от батончика и подобрала под себя ноги. — Не думаю, что такое стоит часто пить, но я не против.       Ривен молча смотрел на неё поверх банки, пока пил. Муза катала на языке сладость шоколада, наблюдая, как дëргается острый кадык на бледном горле при каждом глотке и не замечая на себе тëмного, оценивающего взгляда.       Несколько минут они просто передавали друг другу тоник, отпивая по очереди, пока Муза не потянулась, чтобы включить лавовую лампу на прикроватной тумбочке. Фонари Алфеи гасли после отбоя, и комната начинала погружаться во мрак. Лампа окрасила стены в мягкий розовато-лиловый цвет, и Муза заметила отстранённое выражение лица Ривена.       — Что? Если не нравится, могу наколдовать дискошар…       — Мне всё нравится, — вдруг признался он, отставляя банку.       Муза опешила. Он что, сейчас нормально ответил ей? Не раздражился, не бросил колкость? Но больше удивлял небрежный акцент на слове «всё». Как фея музыки, она очень хорошо улавливала малейшие изменения в интонации, и всё это время Ривен говорил с ней насмешливо или ровно.       Правда… Кроме того раза, когда он надтреснутым голосом попросил вернуться к нему…       — Нам надо поговорить, — Муза в отчаянии вцепилась в свои коленки, пряча смущённый взгляд.       Ривен неловко помассировал шею.       — Да, ты права.       — Там, под землёй…       — Я знал, что делаю, — заявил он. — Это обязанность специалиста — быть готовым пожертвовать собой, чтобы спасти кого-то.       — То есть ты бы заслонил так любую фею? — Муза нахмурилась.       — А ты бы предпочла, чтобы твой парень молча смотрел, как какую-то фею убивают?       — Ты не мой парень, — Муза сварливо отвернулась, от смущения начав мять первую попавшуюся подушку.       Ривен зло посмеялся.       — Тогда ты бы целовала любого специалиста, который тебя прикрыл?       Зарычав, Муза ударила его по голове подушкой.       — Ты невыносим!       — Ай, — Ривен увернулся от второго удара и отточенным движением перехватил её тонкую руку. Муза повернула запястье и шлëпнула его прямо по лицу. — Ты агрессивная для феи.       Фыркнув, Муза бросила подушку на пол и попыталась отползти к стене, выбирая отступление, но Ривен потянулся следом, оттесняя её от изголовья и вольготно устраиваясь рядом на кровати.       — Знаешь, с феями обычно скучно. Я не понимал, как Скай и остальные могут часами болтать с ними или гулять каждый вечер.       Муза понимающе повела плечом. Весь прошлый год она отпускала шуточки про Стеллу и Брендона, называла отношения переоценëнной чушью, но в конце концов именно она из всей компании проливала слëзы в подушку из-за парня.       — Но с тобой не так, — Ривен смотрел в одну точку. — Я бы каждый вечер привозил тебе выпить, если бы твоей соседки не было.       — Сильно тебе по голове прилетело… — попыталась отшутиться Муза.       — Очень смешно, — обиженно пробурчал Ривен, вновь беря тоник и отпивая.       Муза почувствовала вину, но не знала, куда себя деть от смущения.       — Извини, — она отвернулась от него, нервно сминая петельку на джинсах. — Мне тяжело даются такие разговоры.       Она почувствовала холодное прикосновение к щеке и подумала, что он прижал к ней банку с тоником, но это были его пальцы, которые мягко повернули её голову к себе.       — Как и мне, — едва слышно сказал Ривен, и лицо Музы обдало ледяным дыханием с кисловатыми нотками вишни. Она поняла, как близко они были всё это время, соприкасаясь коленями и плечами. Что бы на это сказал папа?!       Его нос тоньше, чем ей казалось. Должно быть, он часто хрустел под чьим-то кулаком, но вблизи это был прямой и очень даже симпатичный — если не сказать изящный — нос. И в целом черты его лица были скорее утончёнными, чем брутальными, идя вразрез с мужловатыми манерами. Муза подумала, что если он приблизит своё лицо ещё больше, то порежет её своими скулами.       Ривен закинул руку ей на плечо, и Муза смущённо ответила на объятье, сжав его бицепс. Было так странно сидеть в кольце сильных рук и ощущать исходящее от другого человека тепло.       Большим пальцем Ривен провëл по еë нижней губе. Муза распахнула глаза от удивления. Обхватил еë лицо сухой ладонью и обрисовал верхнюю губу, выводя линию покалывающим прикосновением. Он не отрываясь смотрел на еë рот, закусив и без того впалые щëки изнутри, а потом наклонился.       Прежде чем Муза успела подумать, она инстинктивно подалась вперёд, встретив его губы своими. Она не помнила того отчаянного поцелуя в подземелье, но сейчас, должно быть, малейшее ощущение, звук или вкус откладывались на подкорке сознания.       Её первый осознанный поцелуй не оказался нежным или трепетным, скорее это походило на печать. Твëрдые и холодные губы Ривена делали на ней собственническую отметку, выкрадывая всё больше: он переместился к уголку рта, положив ладонь на бьющуюся жилку на её шее, мазнул вишнёвой влагой под нижней губой, а затем попробовал скользнуть острым языком ей в рот. Вцепившись в его футболку, Муза почувствовала, что тает. Энергетический тоник пустил сердце в нещадный пляс, но поцелуй Ривена заразил расслабленной сонливостью. Боясь окончательно разомлеть в его руках, Муза использовала его крепкую грудь как опору и перекинула через него колено, взобравшись сверху. С причмокивающим звуком Ривен отстранился, чуть не ударившись затылком о стену.       — Неплохая награда за твоё спасение, — самодовольно ухмыльнулся он.       Ссутулившаяся Муза закусила губу и отвела взгляд. Наверное, он считает её легкодоступной, раз именно к ней приехал вечером от скуки, и вообще…       Ривен обхватил пальцами её подбородок, пытливо заглядывая в глаза.       — Это была шутка, феечка, — с привычной резкостью сказал он. — Ты мне ничем не обязана. Я же сказал: это был мой выбор. Ты здесь не причём.       — Не причём, значит, — не скрывая досады в голосе, прошептала Муза, разглаживая складки на его футболке.       — Да, и ты тоже мой выбор, — твёрже добавил он, проводя руками от острых коленок к бëдрам и потянувшись, чтобы сорвать ещё один поцелуй. Он шумно втянул носом воздух, сжимая её ноги прямо под ягодицами и плавно притягивая к себе. Вне себя от волнения, Муза теснее прижалась к нему, когда ощутила, как зреет томительное тепло внизу живота. Оно быстро растеклось по бëдрам и скользнуло вверх — к груди, и Музу охватил жар.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ривен, когда Муза отстранилась, чтобы отдышаться.       Она кивнула, чувствуя, как румянец заливает щëки, и инстинктивно сделала ещё одно плавное движение бëдрами. Тепло мгновенно превратилось в приятное ощущение, более острое и бесстыдное, чем она привыкла испытывать.       Глаза Ривена загорелись, когда Муза, отчаянно краснея, обвила руками его шею и потëрлась бëдрами ещё раз.       Ривен судорожно сглотнул.       — Я тебя понял.       Он наклонился, чтобы провести губами по тонкой коже на её шее. Муза замурлыкала, тепло между ног вдруг запульсировало, и она, окончательно осмелев, забралась руками под футболку парня, чтобы провести ногтями по твëрдому прессу. Ривен зашипел сквозь зубы.       «Что я делаю?.. Что я делаю?..» — билось в голове Музы в унисон со стучащим сердцем. Их отношения нельзя было назвать хорошими, а его самого — надёжным и заслуживающим доверия, но сейчас было так хорошо, так жарко, так сладко…       Ривен напряг мышцы, и ей стало проще тереться о его бедро. Жëсткий шов на джинсах добавлял стимуляции, но колючее тепло всё никак не переходило в более яркую истому. Чего-то не хватало: как будто самые важные ноты выпали из стана, и теперь чарующая мелодия будет несовершенной. Муза поджала губы, запоздало думая о том, как выглядела сейчас: неловкой, игривой, нуждающейся. Это было грязно и бесстыдно, но Ривен поддержал её порыв, и теперь прикрытые в терпком кайфе глаза смотрели на неё с похабным одобрением, пока длинные пальцы скользили по её тонкой шее вниз, чтобы обхватить обтянутую красной тканью грудь.       — Давай-ка я тебе помогу, — хитро улыбнулся Ривен.       Его вторая рука скользнула по спине и сжала ягодицу, вторя поступательным движениям.       Голова Музы безвольно склонилась набок. Выбившиеся из причёски пряди щекотали лоб и щëки, покрытые испариной. Дополнительная стимуляция послала волны жара по всему телу, и Муза тихонько застонала.       Ривен тяжело дышал, задавая ей более быстрый темп. Она отчаянно сжала бёдра в погоне за горячей пульсацией, которая то отступала, то снова вспыхивала в месте трения.       — Тц, ай, — Муза нахмурилась, неловко хватаясь за плечи Ривена. Из-за долгого напряжения её конечности ощущались чужими. — Не могу…       Ривен наклонился, придерживая её за спину, промахнулся мимо губ и проследил дорожку влажных поцелуев от шеи до зоны декольте. Теряясь в незнакомых чувствах, Муза запустила пальцы в его волосы. Когда она почувствовала на груди, скрытой топом, мокрое тепло языка и острые зубы, пришлось усилить хватку так, что ногти впились Ривену в кожу головы, но тот только глухо застонал ей в грудь.       Вязкое тепло охватило её нижнюю часть тела так же быстро, как огненное пламя — горстку пуха. Муза подавилась вдохом, до боли в мышцах сводя ноги, пока удовольствие тяжело расползалось по всему телу, оставляя после себя мучительную слабость. Температура в комнате, казалось, понизилась, обдавая холодком взмокшее тело. Ривен выпрямился и с расслабленной полуулыбкой посмотрел на обессиленную Музу.       — Бедная, — хихикнул он, укладывая её на кровать и пытаясь вытащить из-под неё покрывало. — Как будто я тебя полосу препятствий заставил пройти.       — Заткнись, — пробормотала Муза, чувствуя страшную потребность свернуться калачиком и сыто уснуть до утра.       Стëганое покрывало легло сверху, его вес и тепло ощущались так приятно, что Муза забыла о насквозь промокших джинсах.       Её взлохмаченная голова сонно металась из стороны в сторону по матрасу, пока Ривен не опустился рядом на корточки и не положил подбородок на сложенные руки. Так дети восторженно наблюдают за зверьком, который попал в их распоряжение после долгих уговоров родителей. Большая ладонь легла ей на горячую щеку и повернула милое раскрасневшееся лицо набок, заставив встретиться взглядом.       — С выносливостью, как я вижу, у фей не очень, — он ухмыльнулся и поцеловал её в лоб, натягивая покрывало до ушей. — Спи.       Она хотела возразить, но язык (и мозг) отказывались работать, поэтому под её бессвязное ворчание Ривен встал, поправил одежду и, подарив ей мимолëтный взгляд через плечо, перемахнул через перила на балконе.       Даже занавески не колыхнулись. Только кисловатый запах вишнëвого энергетика свидетельствовал о том, что к ней, Музе, взаправду пробрался парень среди ночи.       Она прижала коленки к груди, обняв подушку, которой била его в начале вечера. На наволочке остался слабый запах его шампуня. Сердце застучало в груди, когда Муза начала понимать, что сейчас произошло. Она была смущена, встревожена, но при этом было так хорошо и легко, что хотелось сжать эту подушку посильнее, уткнуться в неё лицом и заверещать от восторга. Даже теперь, среди ночи, будучи совершенно одной в общежитии, она не чувствовала себя одинокой.