Пушистая исповедь.

Я смотрю на тебя через призму очей цвета неба, Обвивая вокруг белых лап чёрный, копотный хвост. Ты вернёшься ко мне отовсюду, и где бы я ни был, Приседаешь, спуская себя на кошачий мой рост. Я гляжу исподлобья, свою протирая мордашку, Что у миски моей ты колдуешь с утра, как всегда, Знаю цену границ. Ты оставишь обед нараспашку, Потому что уверен в моих знаниях где чья еда. В звонком хрусте бечёвки сточу я отросшие когти, И тяжёлою лапой побью на верёвочке бант. Ну а ты наблюдаешь, в столешницу выставив локти, Словно я — это лучший, чем комп и ТВ вариант. Я настырную мышь загрызу у застенков амбара, Показательно есть принесу в черемше у крыльца, И хотя от тебя их и так получая задаром, В похвалу получу хвост от рыбы с желтком от яйца. Я, мяуча, сорвусь в охрипающий рёв, как от беса, Вновь застав у забора в высоких кустах чужака, Тоже знаешь его. Он гуляка, боец и повеса, Вот и рыжее ухо надорвано было слегка. И двухцветный комок, как Инь-Янь, разразившийся громом, Будет с пылью кататься по мёрзлой январской земле, Только выстрелы в воздух мелкашки от отчего дома, Вмиг разгонят конфликт, как пропеллера визг на крыле. Ты меня подберёшь, закатав в телогрейчик овечий, Что-то капнешь в глаза, раны вылечишь там, где порвал. И пожалуй, хозяин, коль знал бы язык человечий, Первым словом тебя папой я б без сомнения назвал.