А может...?

- Неправильно! Ёнсын замирает. Дышит загнано, ему совершенно не хватает воздуха. В лёгких горит огонь, а по виску скатывается капля. Тренировка была слишком тяжёлой, старший никогда его не жалеет, заставляя оттачивать каждое движение до тряски. Его всего трясёт, но непонятно от невероятной усталости или от постоянной головной боли. Дыхание все никак не придёт в норму, коленки дрожат, ему бы опереться на стену, но Ёнсын упрямо стоит. У него нет сил, но упрямства хоть отбавляй. Он не покажет свои слабости ему. Ёнсын не спит уже третью ночь. В ушах шумит, а звуки стали как будто ярче и сильнее обычного ударяют в виски. Он полностью сосредоточился на немеющие пальцы и стреляющую боль в голове. Ему кажется, что ещё немного и она взорвётся, а кровь застынет в теле. Ему что-то говорят, но Ёнсын смотрит на свои кроссовки. Голова идёт кругом, а перед глазами пляшут цветные зайчики. Он не может понять какого цвета его обувь. Голова вот вот расколется на несколько неравных частей. Ёнсын совсем не чувствует окоченевшие пальцы. И почему здесь так холодно? Его отчитывают, что он не успевает с движениями, что не слышит бит, что вообще он забыл в танцах. Бездарность. И много много других обидных слов, которые Ёнсын выучил за эти полгода. Он улыбается. Кехёну пора придумать новый монолог, а то этот начал повторятся. Кехён никогда не скупится на обидные выражения. Он с какой-то извращенной страстью цепляет Ёнсына. Слова выбирает так, чтобы в самое нутро, чтобы побольнее, а если слов недостаточно то в дело идут кулаки. Старший не жалеет для него ударов. Ёнсын почти не обижается. Почти. Ему бы уйти в группу к Хоёну или к Донхону, но внутренний мазохист жаждет этих касаний. Ёнсыну всегда достаётся сильнее от него, если лажает кто-то другой, то Кехён совершенно спокойно растолкует и покажет. Если лажает Ёнсын, то Кехён исходит на крик, больно дёргая за плечи, ставя в нужную позу. Однажды Кехён схватил его за запястье сильнее обычного, и на коже появились тёмные следы. Старший постоянно его ругает, он всегда хмуриться, когда видит Ёнсына. Всегда цокает недовольно, видя мельчайшую ошибку младшего. А колкие слова стали своеобразными комплиментами. А ещё у него родинка под левым глазом. Ёнсыну кажется это милым. Даже слишком. Ему нравится Кехён. Ёнсын и сам не понял, когда начал испытывать чувства к Кехёну. Он тешит свое сердце во время снов. В них его касаются нежно, почти невесомо. После чужих прикосновений нет больных следов и обиды. Там о нём заботятся, нежно целуют в шею, а не царапают короткими ногтями. Ёнсын не видит лица своего соулмейта, но чувствует тёплые объятия и горячий шёпот у себя на виске. Во снах тепло, во снах нет колючего взгляда и обидных слов. Ёнсын эгоистично представляет Кехёна. Каждое утро он плачет из-за несправедливости и боли. Почему в реальности не может быть так? Почему он должен чувствовать эту боль и холод? Израненной душе хочется тепла. После каждой тренировки на его теле расцветают гематомы, словно цветы. Ёнсын надевает футболку с длинными руками. В тот день всё было как обычно, Ёнсын усердно тренировался, а Кехён как обычно не скупился на колкие слова. Они были в двоем. Кехён отпустил всех пораньше, а Ёнсына попросил остаться, чтобы довести до ума последнюю связку. Он не придал этому значения, они часто так оставались вдвоём. Не успела дверь закрыться, когда все вышли, Кехён схватил младшего за шею холодными пальцами и навалился на него всем телом, прижимая к стене. Ёнсына охватил страх. Неужели все так и закончится? Он понял, что в этот раз не отделается простыми синяками. Глаза защипало, а хватка на шее стала сильнее. Дышать стало труднее, а пальцы обжигали холодным огнём. Завтра точно проявятся тёмные следы. Ёнсына затрясло, он был на грани истерики. - Отпусти, - он дернулся в попытке вырваться из хватки. Кехён держал сильно, впиваясь ногтями в шею. У Ёнсына заслезились глаза, он шмыгнул носом. Страшно, очень страшно. - Раз мой соулмейт, можешь так вести себя? - зло прошептал Кехён и укусил Ёнсына под ухом. Ёнсын вскрикнул, и слёзы полились из глаз. Он собрал все силы и ударил Кехёна локтём. Хватка ослабла и он смог оттолкнуть старшего и выбежать из зала. Он бежал не оглядываясь. Укус сильно болел, слезы все текли, а слова Кехёна всё крутились в голове. "Соулмейты? Что за бред! Это не правда, не правда!" В тот день Ёнсын не спал всю ночь. Он старался спать днём, чтобы больше никогда не видеть этих снов. Никогда не чувствовать это не настоящие тепло, никогда не слышать нежный шёпот. На тренировки он продолжил ходить, но наедине с Кехёном больше не остаётся. И вот он стоит один в зале. Он смотрит на Кехёна. Тот выглядит помятым с огромными синяками под глазами. Возможно бессонные ночи Ёнсына как-то действуют и на Кехёна. У Ёнсына кружится голова. Он все таки навалился на стену. Ноги не держали, и он скатился вниз по стене сломанной куклой. Кехён наблюдал за каждым движением Ёнсына. Старший вздохнул и сел напротив. Он запустил руку в красную копну волос. Кехён выглядел как побитая собака, Ёнсын выглядел не лучше. Оба измотанные, измученные и такие несчастные. - Почему ты перестал приходить во снах? - Кехён посмотрел на Ёнсына. Лицо его было какое-то серое, глаза, которые когда-то могли выжечь в Ёнсыне дыру, потускнели. Даже огненно красные волосы стали темнее. Кехён стал совсем как тень. Жалкое зрелище. Ёнсыну хочется взять его за руку, почувствовать тепло, как во снах. Но смелости не хватит, да и ответа нет на вопрос старшего. Он жалок. Они оба жалкие. - Я не хочу чувствовать это поддельное тепло, - прошептал Ёнсын, не смотря не Кехёна. Ёнсыну до ужаса хочется тепла, но за него нужно платить синяками и ранами. Он не хочет снова страдать, а тепла из снов ему мало. Глаза защипало. Плакать перед Кехёном не хотелось, но все сейчас слишком: слишком близко, слишком откровенно, слишком... - Я очень хочу тебя согреть, - тихо сказал Кехён, касаясь холодными пальцами руки Ёнсына, тот вздрогул, - Но я не могу. Кехён встал на колени и приблизился к Ёнсыну ближе, кладя свою голову ему на плечо. Младший поддался и переплёл их пальцы. Пальцы Кехёна как лёд, совсем не такие как во снах. Совсем не такие. Ёнсын пододвинулся ближе и уткнулся в плечо старшего. Было странно. Руки холодные, а плечо невероятно тёплое. Кехён осторожно положил руку на спину Ёнсыну, даже через ткань толстовки чувствовался этот холод. Хотелось очень сильно спать, но и отпускать холодные пальцы не хотелось. - Ёнсын не спи, - прошептал Кехён, поглаживая по волосам и случайно дотрагиваясь до синяка на шее. Ким только непонятно мотнул головой в ответ. Кехён хмыкнул и потянул Ёнсына на себя. - Пойдём в тренерскую, там есть кровать. Они кое как встали, Ёнсын совершенно не верил в происходящее. Не верил в то, что сейчас держит холодную руку Кехёна. Не верил в то, как мягко укладывают его на узкую кровать, и как старший укладывается рядом, загребая Ёнсына в свои объятия. Всё как в его снах. - Ёнсын, тебе будет больно со мной, - прошептал Кехён, - Я не самый хороший человек. - Ну и ладно, - ответил Ёнсын, утыкаясь носом в шею старшего, - Зато ты тёплый, и это не сон. - Не сон, - услышал Ким сквозь накрывающий его сон. В этот раз ему снилось огромное поле цветов и мягкая улыбка Кехёна.