Часть 1
15 октября 2022 г., 14:00
«Настоящая любовь благословляется богами. Вот мы и узнаем, угодна ли богам наша любовь…»
***
Было темно. Дождь лил как из ведра, так, что Амала ничего не видела даже в метре от своего носа. Проезжая большие лужи, которые ежесекундно становились все глубже, она чувствовала, как скользят колеса. Фары были почти бессильны перед тьмой, поэтому водитель такси переключился на дальний свет. Не помогло. Начал собираться туман, а от него свет отражался очень плохо. Переводя взгляд на дорогу, она мельком заметила в окне саму себя. Вид у нее был усталый. Амале потребовалось пару лет и странствий по всему миру, чтобы осознать, что такое любовь, судьба и выбор, который она сделала в тот день. — Вы говорите на хинди? — Голос водителя отвлек ее от размышлений. — Говорю, — ответила мисс Кхан, с трудом выдавливая слова, — но немного. Это моя родина. — Наверно, трудно провести в Индии столько времени, не зная языка? — спросил мужчина, чуть притормаживая на перекрестке. — Ведь вы англичанка? Я узнал по вашему акценту. — Верно, — сказала Амала. — Моя семья переехала в Лондон, когда я была совсем маленькой. И… — Она помедлила, словно сомневаясь, сказать ли что-то еще, и, наконец, решилась: — И мне захотелось побывать в Индии, узнать ее историю. Понимаете? Для себя. Вот я и оказалась здесь. — Да, понимаю, — кивнул водитель. — Честно признаюсь, меня удивило, что вы по собственному желанию приехали в эту забытую богом страну. — Это длинная история, — уклончиво ответила девушка. Амала и сама толком не понимала, почему ее так тянуло обратно в Индию, к ненавистному месту, к разрушенным мечтам о благополучном и счастливом будущем. Может, дело в родных корнях, или причина совершенно в другом… Ей, воспитанной среди европейской культуры, всегда нравились покой и размеренность, присущие британскому образу жизни. А в глубине души таился страх перед неизвестностью, которая поджидала впереди. Да, ей очень не хотелось тогда оставаться в Индии, и в то же время было жаль покидать так нелепо и бесповоротно накрепко связавшие ее с этой страной нити… Она вздохнула и уставилась в окно. Вспыхнула огромная молния, ослепив ее своим сиянием. Менее, чем через секунду, стекло задрожало от глухого грохота грома. Ее сердце, казалось, было готово выскочить из груди. Амала вжалась в сиденье, а затем подняла взгляд на водителя. Только сейчас она обратила внимание на то, как он выглядит. За рулем сидел старик с длинными седыми волосами, собранными в пучок на затылке. Его лицо было морщинистым и вытянутым, но глаза были молодые, цепкие и уверенные. Он подмигнул Амале и продолжил вести машину сквозь ливень. — Вы не знаете, далеко ли до ближайшего отеля? — спросила она, зябко кутаясь в шелковую шаль. — Мне кажется, мы уже целую вечность едем… Мужчина нахмурился, задумчиво пожевал губами и пожал плечами. На его скулах заходили желваки, а затем он неожиданно улыбнулся. Амала с недоумением покосилась на него. — Можно и до ближайшего, — ответил он. — Через полчаса будем на месте. — Спасибо, — проговорила Амала и откинулась на спинку сиденья. Она чувствовала усталость. Болтовня этого странного старика стала казаться ей бессмысленной и несколько утомительной. Она не заметила, как уснула. Проснулась она только тогда, когда автомобиль резко затормозил. Амала открыла глаза. — Приехали. Прошу, мадам. Водитель открыл дверь и протянул Амале руку. Кхан отстегнула ремень безопасности, выбралась из машины и ступила на мокрый тротуар. На улице было все еще прохладно. Воздух был пропитан запахами дождя, прелой листвы и бензина. Небо было затянуто низкими тучами, и над городом висела тусклая и какая-то порочная луна. — Не заблудитесь? — на всякий случай спросил мужчина. — Вон указатель. Туда и налево. Как раз к отелю и попадете. — Благодарю вас, господин, — ответила Амала, цепляя на плечо сумку. — Я хорошо ориентируюсь. — Всего доброго, — попрощался мужчина и захлопнул дверцу. Машина сорвалась с места и скрылась за поворотом. Кхан двинулась вперед по плохо освещенной улице. Редкие фонари бросали желтые пятна света на стены домов, под ногами гулко чавкала грязь, но Амале было не до этого. Она пристально вглядывалась в темноту, силясь разглядеть за ней хоть что-нибудь. Вскоре за очередным поворотом улица превратилась в лабиринт узких темных проходов, заканчивающихся тупиками. Где-то совсем рядом послышались тяжелые шаги. Амала вздрогнула и остановилась. Шаги приблизились, и чей-то голос, искаженный эхом, произнес: — Добрый вечер, госпожа! Вам нужна помощь? Она обернулась и увидела высокого молодого человека, одетого в полицейскую форму. На его плече висела дубинка, а в руке поблескивал фонарь. Он подозрительно оглядел Амалу с головы до ног, потом, видимо, решил, что она не представляет опасности, и подошел ближе. — Добрый вечер, — сказала Амала, поправляя шаль. — Я ищу место, где можно переночевать. — Здесь неподалеку есть только одна гостиница. Я могу проводить вас. — Я как раз и искала ее. Вы очень любезны. — Амала мило улыбнулась, надеясь, что улыбка не вышла слишком натянутой. Вскоре они дошли до большого здания, спрятавшегося за высокими кипарисами. Полицейский постучал, и дверь открылась. Открывший им мужчина лет сорока, в строгом черном костюме, жестом пригласил Амалу войти. — Спасибо, — сказала Амала и, кивнув полицейскому, последовала за мужчиной. Внутри все было оформлено в традиционном стиле: красочные ковры на полу, приглушенные светильники, несколько низких кресел с плетеными спинками и подушками. На небольшом столике стоял графин с напитком, похожим на чай. В нос ударил запах благовоний. Девушка села в кресло взяла чашку. Пить ничего не хотелось, но показывать, что она чего-то боится, было глупо. Напиток оказался горячим и довольно приятным на вкус. Пока она наслаждалась им, мужчина налил себе второй стакан, устроился в кресле напротив и выжидательно уставился на нее. — Я хотела бы снять номер, — сказала она, сделав глоток. — Желательно с ванной. Очень устала и хочу отдохнуть. — Я вас понял, — отозвался мужчина. — Вы у нас впервые? — Впервые. — Тогда не буду вас долго задерживать, я распоряжусь. Можно ваш паспорт? — Конечно. — Она сунула руку в сумку и протянула ему документ. Пока он его изучал, девушка наблюдала за тем, как меняется выражение его лица. Наконец, он вернул паспорт и немного замялся. — Что-то не так? — спросила она, когда пауза затянулась. — Нет-нет, ничего. — Мужчина встал. — Думаю, что мы найдем что-нибудь подходящее. Подождите минутку. — Окей, — отозвалась она, ощутив сильное беспокойство. — Только у меня к вам просьба. — Какая? — Где у вас тут можно выпить хорошего алкоголя? Хочу немного расслабиться. — У нас есть бар, — сказал мужчина, махнув рукой. — Идемте.***
Амала сидела возле барной стойки, оперев голову на руку и уставившись на свою бутылку с бурбоном. Вокруг нее тихо играла музыка — какая-то старая песня из забытых кинофильмов. Она едва слышно напевала что-то себе под нос и время от времени подносила к губам стакан с янтарной жидкостью. От выпитого алкоголя ей стало немного лучше — она чувствовала приятную слабость во всем теле, уже не хотелось ни о чем думать. Она не заметила мужчину, вошедшего в бар. Когда он подошел к ней сзади и положил руку на плечо, она вздрогнула от неожиданности и едва не выронила бутылку из рук. Повернувшись, она оказалась лицом к лицу с тем, кого так хотела увидеть, но в то же время так боялась. — Амрит… — с трудом произнесла она, когда вгляделась в знакомое до мелочей лицо, освещенное тусклым красным светом висящей под потолком лампы. — Да, это я. Неужели соскучилась? — улыбнулся он и сел рядом на высокий табурет. — Очень, — прошептала Амала, надеясь, что он не услышит. — Я думала, что уже никогда не увижу тебя. — Я тоже, — ответил Амрит и с грустью поглядел на ту, которой собирался посвятить всю оставшуюся жизнь. Она не успела ничего ответить — он обнял ее за плечи и привлек к себе. Они долго молчали, прижавшись друг к другу и наслаждаясь близостью. — Не хочешь выпить у меня в номере? — нарушил тишину Амрит. — Давай отметим встречу. Здесь не очень уютно. — Хочу, — вполголоса промолвила она и быстро встала с табурета. Мужчина взял ее за руку и повел к выходу. Когда они подошли к двери его номера, Амрит сжал руку девушки в своей, и они вошли внутрь. Включив свет, мужчина закрыл за собой дверь и повернулся к Амале. Кхан была удивлена — ей никогда раньше не доводилось бывать в таких роскошных апартаментах. Старинную мебель покрывала затейливая резьба, в углу располагался большой камин, в котором потрескивали дрова. Посреди комнаты стоял большой ковер с причудливым орнаментом. Рядом с камином кожаный диван с множеством подушек, перед ним — столик на резных ножках. На потолке комнаты висела дорогая хрустальная люстра. Изысканные мелочи интерьера, включая картины, статуи и цветы, дополняли обстановку. Амрит заметил взгляд девушки и усмехнулся. — Для хозяина все самое лучшее, — сказал он, ставя бутылку на столик. — Подожди, — остановила его Кхан. — Это твой отель? — Мой, — кивнул Амрит. — Нравится? — Впечатляет. Взяв два бокала, Амрит повернулся к девушке и протянул один ей. Сначала она растерялась, но потом, немного помедлив, взяла его в руки. Разлив виски по бокалам и сев на диван, мужчина жестом пригласил девушку присесть рядом. Девушка не заставила себя просить дважды — она устроилась в нескольких сантиметрах от него, закинув ногу на ногу. Мужчина поднял свой бокал и сказал: — За встречу. — За встречу, — эхом отозвалась Амала, отпила немного виски, но вдруг поперхнулась. — Ты в порядке? — спросил Дубей, наклоняясь к ней. Его лицо было совсем рядом, и девушка явственно чувствовала запах дорогого парфюма, исходивший от его кожи. — Все отлично, — ответила Кхан, откашлявшись. Она сделала несколько маленьких глотков. — Какая гадость! Омерзительное виски! — Не стоит благодарности, — ухмыляясь, ответил тот. — Я не буду это пить. Она хотела поставить бокал на стол, но Амрит остановил ее руку и приказал: — Выпей! Тебе это сейчас необходимо. — Ты невыносим! — пробормотала Амала, но покорно сделала еще пару глотков. — Наверное, ты была довольно неприятным подростком, — неожиданно произнес Амрит. — Упрямым и непослушным. — Ничего подобного. Мне родители всегда говорили, что я — сущий ангел. — Внешность обманчива, — улыбнувшись, сказал Амрит и поставил оба бокала на стол. — Тебе стало лучше? — спросил он, вглядываясь в лицо Амалы. — Я же сказала, все в порядке. Обо мне не нужно заботиться. — Такая независимая и уверенная в себе. — Он покачал головой. — Неужели тебе действительно никто не нужен? «Мне нужен ты! — хотелось воскликнуть ей. — Но я не могу признаться в этом даже самой себе…» — Амала, — вкрадчивым голосом произнес он, глядя ей в глаза. — Я предлагал тебе свою душу, попросив лишь взамен не бросать меня. Почему ты не приняла мое предложение? — Давай не будем ворошить прошлое, — встретившись с ним глазами, попросила девушка. — Оно хранит слишком много тайн и боли. Мужчина придвинулся ближе, протянул руку и дотронулся до ее щеки. От легкого прикосновения по коже девушки пробежали мурашки. Она заметила, как взгляд Дубея скользит по ее лицу, опускается ниже, ниже… Серебристая ткань топа обтягивала грудь девушки, и Амрит видел, как напряглись ее соски. В его изумрудных глазах загорелись озорные огоньки. — Какая ты красивая, — хрипло сказал он и ласково провел пальцем по щеке Амалы. — Даже красивее, чем раньше. — Я не напрашивалась на комплименты, — ответила она сдавленным шепотом. — Знаю. — Он ухмыльнулся. — Я сказал то, что хотел сказать. Кхан жадно смотрела на его лицо, такое родное, отмечая новые морщинки, глубокие складки около губ, которых раньше не было. Схватив девушку за плечи, Амрит крепко и порывисто притянул её к себе, охваченный внезапным желанием прямо здесь и сейчас овладеть Амалой, и впился в ее губы горячим грубоватым поцелуем, в который вложил всю свою любовь и страсть. Амала почувствовала, что мир вокруг них замер. Она уже забыла, как от одного его поцелуя все тело наполнялось жаром и сладкой истомой, как чудесны на вкус его губы, как нежны прикосновения. Его рука мягко скользила по ее обнаженной спине, пробуждая полузабытые ощущения. Сначала Кхан отвечала неуверенно, едва дотрагиваясь кончиками пальцев до его плеч. А в какое-то мгновение даже попыталась остановиться, но поняла, что не может этого сделать. Она слишком долго тосковала по нему и теперь находилась во власти собственного желания. — Я хочу тебя, Амала, — прошептал Амрит, покрывая ее шею поцелуями. — Сейчас. Здесь. Я знал, что рано или поздно ты ко мне придешь. Ты нужна мне. Амала тоже его хотела. Он был нужен ей — это ощущение напоминало непреходящую боль. Его прикосновения дарили блаженство, но Кхан жаждала большего, и каждая секунда промедления походила на пытку. — Я хочу тебя, — повторил Амрит, и она поняла, что он имеет в виду не только ее тело. — Тогда сделай это, — сказала она, и, прежде чем Кхан успела договорить, он завладел ее ртом, впиваясь в него с такой яростной страстью, что она не смогла сдержать стона. Мужчина не собирался сдерживаться. Сильные руки притянули ее к себе, прижимая к его мускулистому телу, и его горячее дыхание касалось ее уха. — Скажи мне, чего ты хочешь, Амала, — выдохнул он ей в ухо, стягивая с нее одежду. — Скажи, и я сделаю это для тебя. Она была в предвкушении. Тело расслабилось. Все ее переживания и тревоги отступили на задний план, стали досаждающим фоном. — Я хочу, чтобы ты оказался во мне, — промурлыкала Амала, выгибаясь ему навстречу, ничуть не смущаясь своей наготы. Она вскрикнула от смеси боли и удовольствия, когда мужчина погрузился в нее, обхватив ее обеими руками за талию. Когда она расслабилась и приспособилась к его размерам, он начал двигаться, а затем снова остановился, давая ей время привыкнуть к ощущению наполненности. Спустя пару мгновений, он увеличил темп, двигаясь быстрее внутри нее, и Амала воспользовалась возможностью, чтобы обхватить ногами его спину, наблюдая, как его глаза темнеют от удовольствия, когда она сильнее прижалась к нему. Кхан провела ногтями по его груди и спине, оставив на нем несколько красных кровоточащих царапин. — Тебе нравится? — донесся хриплый голос Амрита, словно из тумана. — Да, — выдохнула она и начала двигаться в такт толчкам его тела. — Еще. Пожалуйста. Не останавливайся. Не останавливайся… Амрит посмотрел на неё, тяжело вздохнул, и впился в ее губы, медленно переходя на грудь. Он безошибочно находил чувствительные точки, будто знал о ней все — что, впрочем, так и было. Он упивался ее реакцией, и его движения становились все более быстрыми и грубыми, постепенно доводя её до пика наслаждения. Амала выкрикнула его имя и притянула его к себе, впившись пальцами в его спину, пока ее тело сотрясала дрожь. Мужчина стиснул ее в объятьях и какое-то время продолжал двигаться, покрывая ее тело поцелуями, но через несколько минут его движения замедлились, а затем и вовсе остановились. С судорожным выдохом он оторвался от нее и перекатился на спину. Она лежала на его груди и слушала стук сердца. Двигаться не хотелось, так же, как и говорить. Хотя, в такие моменты, слова и не нужны.***
Амала проснулась, протягивая руки к изголовью кровати. По оголенной коже пробежали мурашки. Девушка довольно улыбнулась, уже представляя на внутренней стороне век сонную мордашку Амрита, безмятежно спящего на второй половине постели. Солнце не било по глазам, вынуждая щурится в попытках спрятаться от следящих лучей. Обещанная ранее в надоедливых новостях безоблачная погода сейчас была полной противоположностью прогнозу: тучи заволокли всё небо. Амала протянула ладошку ко второй подушке в надежде нащупать мягкие, шелковистые волосы Дубея, но наткнулась лишь на холодную, удушающую своим одиночеством пустоту. Амрита не было. Кхан вскочила с постели, судорожно осматривая просторный номер отеля, снятый на эту ночь. Невообразимую в своей страсти, нежности и любви ночь. Никого не было. Ни в спальне, ни в гостиной, ни в ванной. Прихожая пустовала. Одинокие туфли на высокой шпильке, скинутые у двери, вались рядом с зеркалом, едва уцелевшим вчера в урагане их страсти. — Куда он ушёл? — в пустоту бросила Амала, — Только семь утра… Стрелка на настенных часах едва перевалила названную отметку. Мисс Кхан недоумевала, что могло заставить возлюбленного так спешно и без предупреждения покинуть ее… Предупреждения! Может, он оставил записку? Лакированный стол из темного дуба был обыскан вдоль и поперёк. Ни на нем, ни под ним, ни даже в ящиках письма не было. Холодильник остался обделенным вниманием такой важной фигуры, как Амрит Дубей, как и зеркало в ванной, прикроватная тумбочка, шкаф в прихожей и всё остальное. На мгновение Амале даже показалось, что у неё галлюцинации, серьёзное помутнение рассудка, которое заставило ее думать, будто вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь она провела рядом с невероятно притягательным, соблазнительным Амритом Дубеем, наследником брахманского рода. Мисс Кхан стала спешно собираться. Быстро приняла прохладный душ, параллельно стараясь взбодриться и выбросить лишние мысли из головы, накинула легкое сари, надеясь таким образом впечатлить Амрита при встрече. Волосы были украшены золотистыми заколками с камнями, по цвету напоминающими рубины. Это, конечно, были ненастоящие драгоценности — подобного Амала не могла себе позволить на заработок простого индолога. Покрутившись несколько раз перед выходом у зеркала, Кхан покинула обитель, сохранившую ещё запах шоколада с вишней. Его запах. Прогуливаясь по узким улочкам Индии, переполненным разноцветными пятнами вечно куда-то спешащих людей, Амала могла думать лишь о до боли идеальном лице Амрита Дубея, после вчерашней совместной ночи непокидавшем ее мыслей. Могла ли мисс Кхан предположить, что встреча с тем, кто, как она думала, предназначен ей самой судьбою, разрушит все иллюзии о безоблачном будущем вместе с брахманским наследником?.. Стук в дверь. Тишина разрезает слух в ответ. Даже шаркающих шагов по ту сторону не слышно. «Неужели он не дома? Где ещё ему быть? В храме богини Кали?», — размышляла Амала, уже спеша в противоположном от резиденции Дубеев направлении. Девушка прошла вдоль той улицы, где впервые столкнулась с Амритом. Она помнила тот момент до мельчайших подробностей. В женской памяти четко отпечаталась усмешка Дубея — то, как дерзко вскинул мужчина уголок своих манящих губ, то, как хитро прищурил он свои загадочные глаза, за которыми, Кхан была уверена, скрыто много темных секретов. Амала тогда не оставила без внимания и руки Амрита — то, как венки соблазнительно проступали на смуглой коже, прочерчивая тропинки к запястью. Острые скулы с едва заметным здоровым румянцем на них манили прикоснуться, чтобы лично убедиться, что они не режут. За размышлениями девушка не заметила, как подошла к величественному архитектурному строению, посвящённому Матери Кали. Там, во внутреннем дворике, заросшем зеленью и нежными в своём аромате цветами, почти наверняка находился Амрит. Амала чувствовала это. Она почти на физическом уровне ощущала нить, связующую их души. Может, кто-то свыше и правда решил, будто они две половинки единого целого? Дверь в помещение открылась, являя мисс Кхан алтарь для поклонения Матери, но девушка не заострила на нем никакого внимания, следуя прямиком к саду. — Амрит? Ты здесь? — в пустоту спросила Амала, ещё не успев оглядеть территорию целиком. Она лишь бегло взглянула на зелень, растущую кругом, отмечая в мыслях явное желание найти на фоне листвы силуэт, облаченный в традиционно-синий, такой же глубокий, как и его глаза. — Здесь, Амала, — слишком холодно прозвучала фраза в ответ. Не так себе представляла эту встречу девушка. Не таким безразлично-обжигающим должен был быть его голос. — Ты что-то хотела? Я сейчас занят, — не церемонясь, сразу перешёл к делу брахманский наследник. Видимо, слишком ценным было это свободное время, чтобы растрачивать его на такую не важную фигуру, как Амала. — Да, хотела, — уверенно заявила мисс Кхан. — Ты ушёл утром без объяснений. Ни записки, ни звонка. Просто пропал. Представляешь, какие мысли полезли ко мне в голову? — возмущалась она, попутно активно жестикулируя руками. — Какие же? — будто издеваясь над несчастной страдалицей, разыгрывающей драму, уточнил Дубей. — Серьезно?! — воскликнула девушка. — Ты ещё спрашиваешь? Ну, например, мысли о том, что ты просто воспользовался мною, переспал, попробовал, каково это со мной, и пропал! — Недовольство так и сквозило в ее тоне истеричными нотками. Былое прекрасное настроение пропало, как ни бывало. — Должен признать, ты куда более сообразительная, чем я полагал изначально, — будничным тоном продекламировал Амрит, вертя меж смуглых пальцев какой-то пожёванный листик. — И что это должно значить? — Амала замерла, потеряв всякий интерес к желанию закатить истерику. Слова молодого человека будто вылили на неё ушат леденящей до дрожи в костях воды. Что он имел ввиду? Почему эта его дурацкая фраза прозвучала так не вовремя? Будто он подтвердил ранее сказанные слова… — Ровно то, о чем ты, подозреваю, успела подумать, — слегка ухмыльнулся уголком губ брюнет. — Можешь сказать прямо?! — вспылила девушка. — Прекрати ходить вокруг да около! Будь честен со мной! — Как пожелаешь, мисс Кхан, — почти учтиво склонил голову Амрит. Но действие его выглядело так надменно и издевательски, что у Амалы создалось впечатление, словно это она сейчас склонилась перед ним, — Ты права. Я использовал тебя. Мне было интересно, какова ты в постели. Я утолил своё любопытство, так что дальнейшее времяпровождение с тобой вижу абсолютно бессмысленным. Это будет лишь болезненным напоминанием тебе о чувствах ко мне. Я не настолько жесток, чтобы так мучить тебя, девочка моя. Последняя фраза, невзначай слетевшая с уст Дубея, заставила Амалу дернуться, словно от хлёсткой пощёчины. «Девочка моя»? После всей этой душераздирающей тирады об ее глупости? Даже бывшее ласковым обращение теперь звучало не более, чем язвительная насмешка. — Любопытство утолял, значит?.. — повторила девушка. — А о чувствах моих ты подумал?! — резко перешла на повышенные тона темноволосая. — Хоть раз, хоть на секунду в твоей голове промелькнула мысль о том, как больно мне будет потом? Тебе вообще плевать на меня? Я… я ничего не значу? — так умоляюще вопрошала Амала, что отказать ей стоило больших усилий. Слишком сложным казалось сейчас наносить ей рваные раны на сердце. — Ничего. Абсолютно. А должна? — вскинул бровь мужчина. — Я значил для тебя что-то, когда ты, бросив всех и всё, сбежала в Англию? Ты думала о моих чувствах, когда оставляла помолвочное кольцо на барной стойке в нашем с тобой доме? У тебя были мысли о том, как больно мне будет осознавать, что моя невеста сбежала, не попрощавшись? Ты даже письма не оставила! — перешёл на крик Амрит, не сдерживая эмоций, так долго копившихся внутри него. Он слишком долго держал эту обиду внутри, чтобы сейчас спокойно говорить об этом. — Только чертово кольцо на кухне и фраза от Рэйтана: «Она уехала»! Мне тоже было тогда больно, но никого это не интересовало. Так почему меня должна беспокоить твоя боль сейчас, м? Аргументов не находилось. Амала понимала, что накосячила тогда, но изменить ничего уже не могла. Всё было сделано, времени назад не вернуть. Кхан даже прощения просить не пыталась — это было бессмысленно. Рана, нанесённая ею, так долго гноилась внутри Амрита, что теперь прорвалась, кровяными сгустками окрашивая всё вокруг. Амала слишком сильно отравила Дубея изнутри, так что теперь он намеревался отравить ее смертельной дозой яда в ответ. — Почему молчишь? Ищешь оправдания? — будто издевался Амрит. — Мне нет оправдания, — тихо прошелестела Кхан. — Я знаю это, поэтому даже пытаться не буду. — Просить прощения тоже не станешь? — уточнил мужчина. — Нет. Это тоже бессмысленно. Ты же не простишь, да? — Она не поднимала глаза. Боялась увидеть неприкрытую ненависть в его, ещё вчера бывших нежными, глазах — Умная девочка, — похвалил Дубей. — И ты… — Амала запнулась, давая слабину: в голосе прозвучала дрожь. Слишком отчетливая, чтобы остаться незамеченной. — Ты даже не хочешь услышать объяснений? — с надеждой спросила она. Будто от этого и впрямь зависела ее жизнь. — Признаться, нет. Совсем не хочу. Мне плевать, что ты скажешь в свое оправдание. Раньше я мечтал узнать причину, теперь — нет. Скомканный листочек, вероятно сорванный с ближайшего куста, осыпался кусочками к ногам Амрита. Прямо как самообладание Амалы. — Я испугалась, ясно? Побоялась ответственности и обязательств, что будут возложены на меня после замужества. Ты не простой парнишка из Индии, ты наследник брахманской семьи! Я была бы обязана разделить с тобой эту ношу, как твоя жена! Но я не была готова! Я была юной девочкой, мечтавшей о головокружительной любви, как в книгах. Ни забот, ни проблем. Это расходилось с тем, что ожидало меня после замужества с тобой! — рыдала девушка, вываливая всю правду, как на исповеди. — Я был рядом. Всегда был рядом, чтобы помочь. Ты могла поделиться этим со мной, рассказать о своих страхах. Я бы развеял их, — меланхоличности, с примесями тоски и разочарования, разъяснил Дубей. — Я бы взял на себя все твои обязательства, если потребовалось бы, но ты не доверяла мне. — Его глаза ожесточились. — Ты разрушила нас. Теперь пожинай плоды. — Но я раскаиваюсь, Амрит! Мне жаль, что так вышло, слышишь? Давай… — Она всхлипнула, быстро утирая нос рукавом сари. — Давай попробуем ещё раз? Прошу, — умоляла она. Амрит молчал. Слишком долго во внезапно затихшем убежище природы. Ни звука не доносилось ни со стороны храма, ни со стороны улицы. Будто мир и впрямь замер. — Нет. И этот отказ серебряной пулей пронзил сердце плачущей в своём отчаянии девушки. Она мечтала о возможности вновь встретить Амрита и исправить ошибку, допущенную в прошлом. Но мечты ее были нещадно скомканы Дубеем, как тот самый листик, что унесло с порывом ветра прочь из-под ног брахманского наследника. Амала, не помня себя от горя, выскочила из сада, раздражающего своим живым зелёным цветом, насквозь проскочила храм, полный недоумевающих взглядов верующих, и вывалилась на улицу. В голове стучала лишь одна мысль: «он мне мстит». Теперь пестрящие цветом наряды прохожих резали глаз, вызывая слишком отчетливое желание раздраженно рыкнуть и зажмуриться. Всё теперь в индийской культуре раздражало Амалу. Атмосфера праздника, заставляющая раньше широко улыбаться, задирая голову к палящему жаркому солнцу, играя длинными ресницами в его лучах, теперь вынуждала скрипеть зубами, нервно покусывая истерзанную нижнюю губу в попытке сдержать слёзы, уже мокрым полотном застилающие взор. — За что?! — едва Амала ввалилась в номер отеля, в котором прошлой ночью случилось всё, истерика накатила в родной силе. Руки дрожали, не способные выполнять команды мозга, соленая влага скатывалась с горевших нездоровым румянцем щек, размазывая тушь под глазами, хрипы вперемешку с громкими рыданиями вырывались из грудной клетки девушки, не сдерживаемые ничем, — За что?! Я… разве… разве заслужила это? Чем? Почему я? Почему?! Ночь подкралась незаметно, принося с собой усталость. Слишком вымотал Амалу прошедший день. Слишком тяжелым эмоционально он был. До сих пор сложно было осознать, что долгожданное счастье, найденное в один короткий миг, так же быстро было потеряно. Кхан не заметила, как заснула.***
Утро принесло с собой пульсирующую головную боль, резью отдающую в глазах, и поганое настроение. Стакан ледяной воды не взбодрил. Кофе тоже не помогло. Ни первая, ни последующие три кружки. Лицо опухло от ночной истерики и бесконечно долгих рыданий. Сейчас хотелось не думать об Амрите, ведь даже малейший намёк на его персону заставлял темноволосую внутренне содрогаться в попытках сдерживать рыдания, так настойчиво рвущихся наружу вместе с проклятиями в сторону семьи Дубеев. Сколько ещё горя они должны принести Амале? В памяти яркими мазками масляных красок отпечаталось лицо матери, с искаженной гримасой ужаса на лице. То, как безумно ее губы шептали фамилию брахманской семьи, то, с каким остервенением она рвала волосы на своей голове, пытаясь вместе с ними вырвать и воспоминания о Дубеях. Мать предостерегала Амалу, умоляла держаться подальше от Амрита, словно знала, что ничего хорошего встреча с ним не принесёт. Но откуда бы она могла знать? Только если сама не встречалась с этой семьей лицом к лицу… Тогда-то темноволосую и посетила страшная догадка: Дубеи были теми, кто разобрался с ее матерью. Если всё так, ей нужно было отомстить. Кто же знал, что знакомство с Амритом на той злополучной улице в Калькутте приведёт ее к этому моменту? Разве могла предположить Амала, что ей нужно будет пройти через любовь, чтобы дойти, наконец, до мести? Уже к полудню девушка разрабатывала тщательный план убийства. А как иначе? Она не настолько сильна, чтобы одолеть Дубея в честном бою. Здесь могла сработать только хитрость и хорошо подготовленная ловушка.***
Ночные улицы удушливой Калькутты не внушали спокойствия. Безоблачно чистое небо, усыпанное миллионами звёзд, скорее пугало своей чернотой и сотнями глаз, неотрывно следящими за каждым движением, чем завораживало. Амала, замотанная в какие-то тряпки той девушки, что должна была стать новой жертвой, шла грязными переулками. Дамаьянти была одной из тех, кто незаконно травил детей наркотиками, зарабатывая этим на жизнь. Слишком мерзкой и приметной была эта индианка, чтобы остаться незамеченной последователями богини Кали. Поэтому Кхан оставалось лишь ждать. Мешок на голове. Сопротивление для виду. Игра своей роли. И вот Амала уже в пещере в кругу людей, разодетых в красное. Сзади слышатся медленные шаги. Его. Определенно его темп ходьбы. Звук поступи Амрита Кхан узнала бы даже в гомоне голосов. Дубей, словно хищник, подкрадывается ближе, замирая в полушаге от своей жертвы. Жертвы, обещанной Темной Матери. Однако, стоит лишь Амале обернуться, ритуальный нож выскальзывает из его очаровательных рук, с характерным металлическим звуком стукаясь о каменную кладь. — Амала? — Глаза его так широко распахнуты, что может показаться, будто он в ужасе. Будто он и правда испугался, что мог убить ту, которую любит. — Что ты здесь делаешь? — шипит он, словно змей. — Не ожидал, господин Дубей? — выплёвывает Амала, пока гнев ярким пламенем разгорается в ее глазах. — Я тоже не ожидала, что вся моя жизнь пойдет под откос из-за чертовой встречи с тобой! Нож сам по себе оказывается зажат в стальной хватке мисс Кхан, сейчас напоминавшей само воплощение богини Кали. Амала вскакивает с пола, твёрдо оказываясь на ногах и, пока никто не успевает сообразить, что вообще происходит, наносит Амриту удар. В шею, чтоб наверняка. Артерия пульсирует, мощными потоками выталкивая кровь из организма мужчины. Дубей оседает на пол, разбивая колени. — Знаешь, что я обрела? Свободу. А знаешь, что обрёл ты? Вечные страдания. Пелена гнева спадает также быстро, как опустилась на глаза. Руки начинают сильно дрожать, выпуская из вмиг ослабевших пальцев окропленное кровью оружие. Не видала она из-за гнева, что своими руками лишила жизни того, кому отдала свое сердце. — Амрит?! Амрит… — Амала опускается на колени рядом с возлюбленным. — Я исправлю всё. Я исправлю, обещаю. Я не знала, что делаю. Не понимала, что творю. Я бы… я бы никогда не ранила тебя, ты же знаешь, да? И пока дитя богини Кали рассыпается перед брахманским наследником в извинениях, люди в кроваво-алых одеяниях шепчут ритуальную молитву, ведь жертва уже состоялась.
