Just a physical attraction

      Голубое небо разрезали редкие белые облачка, иногда закрывая собой яркое теплое солнце. Весенний ветерок играл листвой деревьев, шуршал в траве, перебирая ее изумрудные локоны. Аркадий и Евгений лежали у стога сена, подостлав под себя охапки две душистой травы. — А ты, Аркадий, о чем задумался? — Базаров повернул голову к другу. Каштановые волосы Кирсанова блестели в лучах солнца. Евгений, конечно, отрицал искусство, но это произведение достойно было любых наград и мест в любом музее.       Молодой дворянин оторвал взгляд своих темных, словно ночной небосвод, глаз от ленивого созерцания облаков. — О том, дружище, что ныне мы лежим на природе un à un* у твоих родителей, и такое странное чувство у меня в груди зародилось, когда мы одни остались. — Что же за чувство? — Такое я к Одинцовой испытывал. Влюбленность, вроде. — Вздор. — Вздор ли, не вздор, кто знает? — Мы — физиологи… — Считаем, что любовь — романтизм, а отношения на деле — физическое влечение. Допустим, может быть и так. — Аркадий подложил руку под голову, негромко вздохнув.       Где-то в деревьях на ветке пела птица. В траве стрекотали кузнечики, а на озере вдалеке оглушительно квакали лягушки (Аркадий про себя удивлялся: «почему это Базаров не идет на зов, чтобы собрать еще немного для своих эксперементов») — К Одинцовой ведь ты не чувствуешь подобного боле? — К ней — нет. А то, что к тебе — это неправильно. Базаров приподнялся на локтях. — А это не все равно? Баба, мужик, влечение одно. — Я не понимаю. — А я понимаю. Ты с бабами целовался? — Я? Да. Было как-то. — А с мужиками? — Никогда. — Тогда как можешь говорить, что что-то неправильно? Вот я тебя сейчас схвачу за горло и…       В зеленоватых глазах Базарова, что на солнце становились изумрудными, блеснул опасный огонек и Аркадий на секунду испугался.       Евгений упер руки в стог сена по обе стороны от головы Кирсанова, и наклонился к лицу друга. Темно-белокурые длинные волосы упали на щеки Аркадия, щекоча розоватого оттенка кожу.       Губы Базарова прикоснулись к приоткрытым губам напротив. Аркадий на секунду распахнул глаза, но через мгновение уже блаженно прикрыл их. Евгений умело вел этот поцелуй и тепло разливалось по их телам от приятного ощущения такой близости. — А! Вот вы куда забрались! — послышался из-за стога голос Василия Ивановича Базарова.       Евгений отпрянул от Аркадия, как ошпаренный, быстро поправляя ворот своей рубашки.       Кирсанов, весь покрасневший, спрятал лицо в ладонях, приводя дыхание в норму. — Я что пришел-то. Обедать скоро будет подано. — огибая сено, и подходя к молодым людям, продолжал Базаров старший. — Хорошо, отец. Мы сейчас будем.       Василий Иванович ретировался, медленно, прогулочным шагом направляясь к дому.       Евгений поднялся, подавая руку Аркадию. Тот не сразу, но берется за нее, чтобы встать. Ноги его чуть дрожат, он все еще не смотрит на друга. — Ну, и какие выводы делаешь? — тихо, почти на ухо Кирсанову, произнес Базаров. — С девушками больше не целуюсь. И видимо, не целовался никогда. Такого чувства, как сейчас, не чувствовал ни в жизни.       Базаров громко засмеялся, заставив этим действием обернуться отца, идущего впереди. Мужчина улыбнулся молодым и пошел дальше, не желая отвлекать их от диалога. — Лишь физическое влечение. — напомнил Евгений. — Да, физическое влечение. «Пошел к дьяволу. Влюбленность это.»