Свет в окне второго этажа

В небольшой квартирке в Бруклине было довольно тихо. Если не считать пыхтения, которое издавал Шерлок, выполняя очередное упражнение на клочке свободного пространства. Несколько дней, проведенных на больничной койке, не сильно сказались на его форме, но вот запрет на излишнюю физическую загрузку после выписки привел к тому, что сейчас Холмсу приходилось усердно тренироваться, чтобы вернуться в прежнее состояние. Наверное, можно было дать своему телу чуть больший перерыв, но детектив понимал, что боевые навыки теперь будут неотъемлемой частью его работы, поэтому хотел как можно скорее восстановить свою способность с легкостью навалять сопернику. Уильям в это время сидел на кухне с очередным романом в руках. Он часто коротал свободное время за книгой, так как делать больше было особо нечего. Управляться с работой получалось быстро – два гениальных разума с легкостью решали служебные дела и придумывали планы. Преподаванием Мориарти пока что не решился заниматься: состояние его здоровья все еще было не самым лучшим. Сосредоточиться на содержании произведения у бывшего преступного лорда совсем не получалось. Вместо этого в голове крутились воспоминания о недавнем диалоге в больнице. – Если это ответ, к которому ты пришел через трудности, то он правильный, каким бы он ни был. Так что… Борись за него, Лиам. Ты сделал свой первый шаг к жизни, и раз ты смог сделать этот шаг, я уверен, что ты сможешь нарисовать любое будущее. В мыслях Уильяма действительно шла борьба. Будущее постепенно складывалось. Пока что это были широкие мазки и примерные эскизы, из которых потом можно будет нарисовать полноценную картину, добавив тонике линии. Однако Мориарти не мог продолжать добавлять детали: на мысленном полотне появился незапланированный образ. Избавиться от него никак нельзя, иначе краски покажутся блеклыми, а сама картина – бессмысленной мазней. Шерлок ввалился на кухню. Он тяжело дышал, его волосы были растрепаны, а одежда пропиталась потом. Он потянулся за стаканом и тут же наполнил его водой из графина. Уильям поднял глаза со страницы, на которую бессмысленно пялился уже пять минут. Его губы тронула едва заметная полуулыбка. – Как успехи, Шерли? – спросил он. – Примерно так же, как твое чтение. Американская литература тебя совсем не занимает, да? – делая глоток воды, поинтересовался детектив. – Напротив, слог довольно необычный. – Я думал, тебе не нравится, – усмехнувшись, сказал Холмс, – Ты же страшный консерватор в плане языка! – Может быть… – неопределенно произнес профессор математики, закрывая книгу. Шерлок бросил обеспокоенный взгляд на Мориарти. Он понял, что что-то занимает мысли друга, в момент, когда зашел в помещение, но не хотел давить. Если бы детектив хотел, он бы с легкостью мог сопоставить все факторы в своей голове и понять предмет беспокойства Мориарти, но он не делал этого. Уильям не его клиент – он его друг, поэтому он сам расскажет, что у него на уме, если захочет. Холмс уже собирался уходить, но Мориарти окликнул его. – Шерлок… – Да, Лиам? Детектив развернулся, зачесывая рукой выбивающиеся пряди черных волос. Уильям сложил руки в замок и плотно сжал их. – Я хотел поговорить, – сказал Мориарти, спустя несколько секунд. Шерлок, ничего не отвечая, сел напротив него. Холмс видел, что Уильям очень напряжен и испытывает сильное волнение, хоть и ведет себя внешне спокойно. В воздухе повисла тишина. Шерлок не хотел нарушать ее первым, давая Уильяму пространство и время собраться с мыслями. Мориарти же попросту не мог набраться мужества, чтобы произнести собственную мысль вслух. – Я не уверен, что могу это тебе сказать, – почти шепотом проговорил Уильям, смотря прямо в лицо Шерлока. Голубые и алые глаза встретились. – Лиам, ты мой друг. Я здесь не для того, чтобы судить тебя. Ты можешь мне доверять, я обещаю, – со всей серьезностью ответил Холмс. – Шерли, я люблю тебя, – сжимая руки еще сильнее, произнес Мориарти. Холмс замер. Он понял это еще тогда в больнице: движения рук Уильяма были своего рода признанием. Однако он не ожидал действительно услышать эти слова. Сам Шерлок еще давно решил, что не станет говорить о своих чувствах – слишком боялся потерять Мориарти. К тому же ему хватало того, что Уильям просто был рядом и тоже дорожил их дружбой. Руки Шерлока начали мелко дрожать, а глаза стали влажными. Взгляд Уильяма застыл. Ответа не было слишком долго, поэтому Мориарти уже успел посчитать себя отвергнутым. – Лиам, я, – голос Холмса дрогнул, – я люблю тебя. Люблю еще с тех пор, как прочел то письмо, я просто… Не мог поверить, что это может быть взаимно. Шерлок заметил, что по щеке его возлюбленного катится слеза. Он нерешительно вытянул руку вперед и остановился, не дотрагиваясь до пальцев Уильяма. – Могу я?.. – Да, – просто ответил Мориарти, ощущая как тело расслабляется по мере того, как тревога угасает. Уильям расцепил собственные руки и взял ладонь Шерлока в свою. Это взаимно. Холмс любит его. Он не испугался этих чувств. Он действительно держит его за руку. – Шерли, могу я тебя кое о чем попросить? – Конечно, Лиам, – счастливо улыбаясь сквозь накатывающие слезы, сказал детектив. – Можешь, пожалуйста, прикасаться ко мне больше? Когда ты касаешься меня, я чувствую себя… – он не договорил, не в силах найти словесное отражение собственных чувств. – Любимым? – предположил Холмс, с теплом смотря на сплетенные руки. – Да, – выдохнул Уильям, наконец, тоже улыбаясь. – Хорошо, я постараюсь, – произнес Шерлок, – Хочешь… Хочешь я обниму тебя? Щеки Мориарти тронул легкий румянец. Он кивнул, аккуратно приподнимаясь из-за стола – боялся, что их с Шерлоком руки могут разъединиться. В их окнах еще долго горел свет. Если по улице в тот вечер шел случайный прохожий, то, подняв глаза, он мог увидеть силуэты двоих людей, прижимающихся друг к другу в объятиях.