Четвёртое предательство

Долгими путями и дорогами, подросток горящий мечтами, также сильно как его огненные волосы добрался до места назначения. Поручения на пути достижения своей цели, как великого спасителя всегда важны, особенно когда они первые в твоей жизни. Небрежными шажками вприпрыжку мальчик всё ближе и ближе подбирается к выходу из корабля, на который попал обманом и горькими слезами. Может и тот капитан на борту был нехорошим человеком, но даже самый черствый не мог оставить ребёнка в беде. Первое поручение — означает ответственность. Ответственность — значит плата за предстоящее убийство. Аяксу было около 15 лет, когда на его плечи были сброшены все грехи мира и чуждые пороки героев. Властная женщина, нарекавшая себя N госпожой (Царицей) заказала у мальчика убийство на некую жрицу, проживающую в Инадзуме. Взгляд дамы сменяется на томный, на губах появляется легкая усмешка побуждавшая на действия. Атмосфера так и говорила — ты не посмеешь ей возразить. Это бы сработало на ком угодно, но не на Нём. У Чайлда нет слабостей: его не вывести из себя криками и истериками, не растрогать тоскливыми историями, не подкупить деньгами и украшениями, не разжалобить, не возбудить любыми заигрываниями, не запугать и никогда не заставить предать его Идеалы. Смиренная покорность и верность как у псины. Выражение лица женщины на мгновение меняется: нахмуренные брови, искривившиеся в недовольстве губы и неприязненно стрельнувший на него взгляд голубых глаз проявляется ненадолго. Как бы не была девушка строга, она не может питать ненависть к своим детям. Её горящая и в то же время такая ледяная любовь, топит и без того черствое сердце. Именно поэтому она и заслужила эту щенячью преданность народа. Или они заслужили её? Аякс выдохнув уверенными шагами преодолевает неизвестность смотря только вперёд. Да и кем бы считала его собственная мать, если бы тот безоглядно отвернулся и поджал хвост? Наверно, считала бы чудовищем. Потому что он так таковым и является. Скалистая дорога из камней, которые безжалостно стирают уставшие ноги тянется бесконечно. Словно круг за кругом ада вяжет тебе веревку вокруг горла. Ещё пара километров, бранных слов из уст юноши и он уже около цели. Храм Яэ, свящённое место, которое в скором времени будет опорочено. Маленькие ангелы и Серафимы будут выглядеть так грязно. Тарталья обходит всю территорию, исследует каждый угол в надежде найти, зачем он сюда приехал. Ни одна девушка не похожа на ту, что приказала убить Царица. Здесь сотни женщин, сливающихся в одно белое размазанное в рассудке пятно. Парень осмелился бы подойти к одной из жриц, но та смотрела на него так, как будто прожигала насквозь. Взяв себя в руки, вспоминая, зачем он здесь Чайлд стремительно направился к девушке. Она выглядела чрезвычайно довольной и молодой. Что-то в ней было не свойственное людям. Уши? — Извините, вы случайно не знаете эту девушку? — Парень неловко протягивает фотоснимок женщине в руки, а та резко вырывает его и жадно разглядывает. От проницательного взгляда хранителя храма Яэ не ушла и нервозность юноши. Она усмехнулась и наклонила голову вбок разглядывая одеяния молодой девочки на фотографии. Неожиданно для Аякса, женщина резко, также как и выхватила снимок развернулась и взглянула ему в глаза. Её аккуратно уложенные розовые, почти что сахарные волосы, слегка ударили парня по щеке, а та даже этого не заметив вовсе не отреагировала. Её кимоно накинутое на фарфоровые плечи развевал ветер, хлестая каждую секунду, словно отсчитывая время нарастающей тишины между ними. Она сотканная из бархатных тканей, самых дорогих, что когда либо предстояло трогать сейчас повиновалась ветру. Изучающий взгляд сменился на вопрошающий. Дама вопросительно выгнула бровь и повела губам в сторону. — Дитя, откуда ты знаешь этого человека? Аяксу показалось, что последнее слово было выплюнуто между зуб, так небрежно и не нужно, словно приносило болезненный дискомфорт. — Госпожа, извините, но я не могу вам об этом сказать. Парень покорно опустил голову и в ту же секунду опомнился. Он предан только Царице! Не может предать свой народ и свою правительницу, которой клялся служить верой и правдой. Только перед настоящим божеством, он в праве по своей воле послушно преклонить голову. Жрица ничего не ответила, лишь хмыкнув вернула фотографию на исходное положение, в руки парня. Кивнув на прощание отдалилась в сторону храма. Что случилось с её реакцией? Она наверняка знает девочку на снимке? Неужели она догадалась, чего он хочет добиться и не стала сдавать своего товарища. Аякс маленький. Не знает менталитета Инадзумы, ведь мир для него огорожен четырьмя стенами. Весь мир для него предназначенное место около ног правителя, той, которая всегда поможет и поддержит. Сгорая от отчаяния, парень не зная как, случайно добрел до леса когда уже стемнело. Вокруг была такая красота, что словами её было невозможно описать. Ямки забившиеся от дождевой воды, сейчас отражали в себе звездное небо. Словно шелковое полотно расстелили возле ног. На берегу небольшого озера в лесу, сидела девочка свесив ноги по детски смешно болтая ими в воде. Вода плескалась и мочила подол кимоно, но по видимому её это вовсе не волновала. Она завороженно разглядывала собственное отражение. С таким отвращением, что сердце разрывалось от недоумения. Щемящая красота заставляла грудь упоенно трепыхать. Парень подсел к ней рядом, заставив девушку вздрогнуть. — Извини, не хотел тебя напугать. Почему ты тут одна? В ответ последовала одна тишина. Аякс уже упоминал, что не умеет разговаривать с противоположным полом? Может её так сильно напугало его действие? — Ты меня слышишь? Девушка поворачивает голову в его сторону, показывая своим видом, что со слухом у неё все в порядке. Длинные фиолетовые волосы тянулись от макушки до локтей, путаясь, словно растекались как та самая вода в озере. Чрезвычайно большие фиалковые глаза, как у оленёнка, со страхом разглядывали точно такие же большие, но убитые глаза мальчика напротив. В голову приходит осознание, что что-то в чертах внешности этой девочки является для памяти знакомым. Он с дрожью в пальцах достаёт скомканную фотографию с будущей жертвой из кармана и с ужасом узнаёт там, ту самую заказанную Царицей жрицу. Как настоящий воин, сейчас не проронив и вздоха он должен спокойно вознести клинок над головой девушки и лишить её жизни в один миг. Даже не молясь и не прося, упокоить ее душу. Но он так не может. У Чайлда ведь нет слабостей, но сегодня появилась одна. Молодая, невероятно красивая девушка, вглядывающаяся в него уже которую минуту. — Как ты тут оказалась? Девочка качает головой и берет палку от сломанного кедра возле себя. Чертит иероглиф на песке и качает головой. «言語» Аякс перебирает все значения у себя в голове и наконец натыкается на нужное. — Язык? Ты не понимаешь, моего языка? «Nemnogo ponimayu» Буквы с заострёнными концами вывели предложения на родном Снежском языке, на котором сейчас и разговаривал Чайлд. Его глаза загорелись гордостью, даже иностранцы в Тейвате знают диалекты его любимой страны! — А ты можешь сама что-то сказать? «Ya ne sama» Очередной ответ на песке. — Не сама? Ты о чём? «Ya som» — Ты сом? Чего? — Тарталья не сдержался и расхохотался своим заливистым ребячьим смехом. — Ты ошибку допустила. Наверно ты хотела сказать, «Я Сам». Жрица отрицательно покачала головой и вновь принялась писать. «Ya mal'chik» Глаза Аякса недоуменно вытянулись. Зрачки стали похожи на монеты моры. Перед ним сейчас стоял парень? Может даже, он его ровесник. — Ты мальчик?! Так сколько же тебе лет тогда? Юноша вновь садится рядом с Чайлдом и опускает глаза вниз. — Я не знаю. — Ответил он без какого-либо акцента. Это звучало так тихо, что если бы Тарталья не сидел рядом с ним, он бы не услышал. По щекам мальчика потекли слёзы. На удивление его лицо не выражало не уныние, не того, что он беспокоится за что-то. Словно это каменная маска натянутая на его лицо. Слёзы все лились и лились, моча рукава кристального белого кимоно. — Почему ты плачешь? — Не знаю. — Он замолкает. — Так иногда случается. — Зовут то тебя как? — Куникидзуши. — Красивое имя. А меня Аякс. — Парень потягивает руку для пожатия, а тот испуганно озирается по сторонам и нерешительно протягивает своё запястье вперёд. — Ну так, почему ты тут один? Разве тебе не нужно к твоим родителям? — Я сам ушёл. — Вижу, что словосочетание «Я сам» у тебя любимое. Для мужчины это похвально. — Тарталья искренне улыбается, видимо подумав о чём-то своём. А Куникидзуши так и остаётся смотреть куда-то в пустоту. — Если уж тебе так одиноко, я могу иногда приходить к тебе. Глаза Куни загораются по новому, в них появляется блеск, а на щеках проявляются небольшие ямочки. — Хорошо. Аякс не решится его убить. Он не может отрезать крылья новорожденному птенцу. Пусть даже он попадёт под удар Царицы, он впервые решается сделать что-то для того, кого не знает. Самоотверженно идти вперёд. А для Куникидзуши это не в первой. Потому что на следующий день Аякс не приходит. И на второй. И на третий. В который раз его предают? Он не помнит. В который раз Сказителю предлагают чай, но поят водой.