Пташка и Дракон

      Санса была ещё совсем юна, но планы — грандиозны.       Выйти замуж за достойного лорда, родить ему славных детишек… что ж, для столь девичьего возраста, действительно, — грандиозные. В отличие от Арьи, старшей Старк было не до шалостей. Она уже не играла в куклы, — она много читала, давала привыкнуть своим нежным подушечкам пальцев к музыкальным инструментам и, вообще, была едва ли не полноценной леди, говоря высоким тоном о важных вещах, таких как долг настоящей леди. Арью это часто раздражало, о чём, собственно, никогда не молчала; Сансе же было всё равно, ибо она глубоко уверовала в то, что её результаты принесут самые сладкие и крупные плоды. Только вот леди не учла одно: какими бы ни были труды, природе велено делать то, что ей возжелается. И верно ведь, кто своим леди-дочерям осмелится поведать о том, насколько бывает скуп на счастье сей дивный свет?       И окончательно Санса убедилась в том, что её труды не напрасны, когда её заострённое ушко ненароком услыхало беседу четы Старков, что привлекло всего-навсего-то одним словцом.       Женитьба.       Когда-нибудь, в какой-то из дней, её родители научатся выяснять отношения менее громогласно, а пока ж…       — Ты что, подслушиваешь, сестрица?       Санса тотчас ойкнула и тут же прикрыла одной ладонью рот себе и совершенно не к месту появившейся Арье. Та возмущённо замычала, пытаясь убрать чужую пятерню, однако старшая сестра полушёпотом-полукриком осекла её:       — Ни звука, слышишь! — и вдруг на её лице появилась нервная улыбка, после чего Санса заговорчески добавила: — Они говорят обо мне. Точнее, о моём замужестве.       Младшая Старк скептически приподняла густую бровь, однако не отказалась от совместного подслушивания за дверью с целью, скорее, позабавиться, нежели порадоваться за сестру.       — Ей не место там, — выдохнула устало Кейтлин. — Таргариены не оставят на ней ни единого живого места. Нам надо держаться подальше от этого клубка змей с крыльями.       Санса вдруг резко отпрянула, взявшись за воротник платья.       Арья непонимающе сдвинула брови.       — Таргариены? — переспросила младшая сестра, глазея куда-то вперёд. — Они же тебя… обгладают до костей!       — Я стану королевой, — едва двигая губами, мечтательно промолвила Санса. — Я… я выйду замуж за старшего сына Рейниры Таргариен и рожу ему наследников!       Арья в ответ тут же фыркнула и выпалила:       — К чему твои эти дети, если там есть драконы, идиотка!       — От тебя точно только драконы на свет и явятся!       Дверь резко отворилась, испугав девчонок и едва не сбив Арью с ног.       — Вы думали, вас не слышно, маленькие шкодницы? — обратилась к ним Кейтлин, оборачиваясь к Неду. — Объясни ей, раз она все слышала. Ей туда нельзя соваться.       — Матушка! — начала тотчас Санса, взволнованно краснея. — Пожалуйста, молю Вас, я так давно хотела!..       — Прошу, Санса, не стоит, — покачивая головой, предупредила леди Старк. — Дом Таргариенов никогда не будет твоим домом. Это — гадюшник, где царит братоубийство и кровосмешение.       — Но я стану королевой! — не унималась девчушка.       Лорд Старк вышел из-за спины супруги, серьёзно вопрошая, глядя на бурое лицо своей напористой дочурки:       — А с чего ты взяла, дорогая, что тебе быть однажды королевой?       Взгляд Сансы сначала метнулся к Арье, а потом опустился стыдливо на пол.       — Я не всё услышала, — опустив голову, призналась старшая Старк. — Только то, что матушка жаловалась на Таргариенов.       Арья не сдержала едкий смешок, но тут же прикрыла рот, когда Кейтлин строго взглянула на неё.       — Эймонд Таргариен, моя дорогая, — тёпло прозвучал глас отца над Сансой, отчего она вскинула голову, кладя руку верх отцовской, что покоилась на её плече, — второй по счёту сын Визериса Таргариена, который, в свою очередь, завещал трон Рейнире Таргариен…       — Никто не захочет видеть женщину на Железном троне, — едва ли не прошипела Кейтлин, перебивая супруга.       Нед усмехнулся жене и продолжил:       — И то верно. Но дело не в этом, — рука отца сжалась, и Санса нервно почесала шею. — К нам обратились за помощью…       На лице Сансы тут же расцвела довольная улыбка.       Леди Старк это было вовсе не по душе.

***

      «…и твоё дело — хочешь ты им помочь или нет. Это твоё право, дорогая. Однако, признаться, нам всё равно рано или поздно придётся явить себя, когда дело дойдёт до делёжки трона, а дело это весьма грязное».       Быть той или иной частью Таргариенов для Сансы было сладостью для её и без того сладострастной души, даже когда матушка этого не одобряла. И, казалось, все предосторожения леди Старк пролетали мимо ушей, не оставляя место сомнениям и печалям для рыжей головки. Она уже представляла, ворочаясь в мехах средь ночи, как повитуха ей кладёт на грудь беловласого Таргариена, как её покрасневшее от усталости лицо целует такой же беловласый лорд-муж и даже как её кличут королевой, хотя титул сей ей не видать в любом случае. Возможно, будь даже символично то, что дитя её было такое же огненнопрядное, как и она, — в честь огня, того, что даёт Таргариенам править какое десятилетие. Однако все знали, что кровь правящей династии самая густая из ныне существующих домов, и чтобы её подавить… впрочем, этого лучше не следует делать. Беловласость и сапфировые очи — то, что делало Таргариенов Таргариенами, как и их способность властвовать над драконами.       «Это — гадюшник, где царит братоубийство и кровосмешение», — всё же слова леди-матери дали о себе знать, и Санса прекрасно, благодаря длинным языкам, очень хорошо знала, какие пристрастия у «драконов». Они ценили свой род, даже больше, чем следовало, однако всегда, когда — где-либо — начиналась делёжка трона, о кровных узах все тотчас забывали.       Готова ли Санса Старк упасть в саму сердцевину многолетнего пламени?       Санса юна и о таком не сильно переживала.       Лишь бы только её возлюбил её суженый, с которым ей ещё не скоро предстоит свидеться.       Санса Старк.       Санса Таргариен.       Девчушка улыбнулась своим мыслям и посмотрела на Арью, что едва справлялась с шитьём.       Вряд ли бы она в этом призналась, но без такой непоседы жизнь было трудно себе представить.

***

      Когда Санса услыхала, что её суженый лишился ока, первый треск её надежд едва не оглушил её.       В её грёзах на неё глазели два сверкающих и драгоценных сапфира, глядящих на неё с любовью и обожанием. Это вовсе не то, не то, не то, не то…       Кейтлин заметила, как помрачнело лицо её старшей дочери, и поспешила взять её за руку.       — Глаз в обмен на дракона, — проговаривал про себя лорд Старк, словно не замечая, как сменилось настроение у Сансы. — Этот маленький Таргариен куда подходящий, нежели я ожидал.       — Но он теперь!..       Санса словно проглотила сие слово, не желая признавать данную очевидность.       Ей сразу же представился образ мальчишки со страшным шрамом вместо глаза, из которого стекает густая красная жидкость.       Ибо и есть она такая, кровь Таргариенов, — густая и горячая.       — Нед, — взмолилась Кейтлин.       Мужчина отложил свёрток и протянул:       — Не думаю, что Зелёные нам простят такое предательство. Я пообещал…       — Я тоже, — шмыгнула Санса, сипло проговаривая: — Напишите, папенька, что я желаю ему скорейшего выздоровления. И что его будушая супруга будет любить его таким, каким он есть.

***

      Зима была близка.       Обычно, так говорили, когда что-то сулило смуту и тревогу.       У Сансы Старк это началось ровно тогда, когда она согласилась быть будущей супругой второго сына Визериса. А особенно с тех пор, как Эймонд потерял своё око; Санса абсолютно не знала, как он выглядел, не считая привычных генов Таргариенов и их проявлений, но она отчётливо представляла всё это время до того, как пошла её первая кровь, насколько страшен и ужасен её будущий лорд-муж, насколько его ожесточила такая весомая потеря, отчего он станет её ненавидеть и измываться над нею. И, когда она почти девушка, теперь она представляла, насколько должно было быть омерзительно — оказаться у такого лица, принимать поцелуи от такого лица или узреть гнев на этом же лице, который, небось, искривил бы шрам до куда более невыносимого вида.       Эти мысли не давали ей покоя несколько лет. Старк становилась девушкой под давлением, что надо принести себя в жервту одноглазому принцу — и самое забавное, что изначально, будучи куда помладше, она так страстно этого желала.       От сего и зима близко.       Дурно было на душе Старк.