Сложная жизнь Тарасова

Кулагин принёс отличную новость. Олимпиада в Японии. Нужно готовить сборную. -вот выиграют всесоюзный чемпионат, тогда и…. Тарасов в душе очень радовался своей везучей способности находить выход из непростых ситуаций, в которые чаще всего попадал из-за своего взрывного характера. Усложнённая тренировка была откровенной ревностью по отношению к одному конкретному хоккеисту, которую он не смог удержать внутри, но теперь, это всё выходило так, будто бы он всё знал заранее и просто не стал сообщать команде обо всём раньше времени. -и ещё. Это пока только на стадии обсуждения, но всё же…. Ты мой друг и тебе я скажу. -Борь, не томи, говори уже. -после олимпиады, если всё пройдёт гладко и получиться договориться, то возможно, что нам удасться сыграть с канадцами в суперсерии! -это точно? ты мне сейчас не врёшь? Потому что если это шутка….то ты так не шути… Кулагин радостно улыбается и мотает головой. -честно-пречестно! -дааа!! - Тарасов на радостях обнимает друга. - наконец-то! Ты же помнишь как мы об этом мечтали? Кулагин кивает. Конечно он помнит. Как не помнить, если мечта никуда не делась, но так и оставалась мечтой? Шли годы. Они сначала перестали быть подающими надежды игроками, потом прошёл период активной игры и пика спортивной карьеры, а после, они стали передавать свой опыт другим, подающим надежды мальчишкам. И вот сейчас, появился реальный шанс. Не у них. У других хоккеистов, которые сейчас в самом возрасте для игры. А они. Они будут причастны к этому лишь косвенно. Это удручает. Но ничего не изменишь. Такова жизнь. Все стареют и умирают. Просто когда тебе 20, ты об этом вообще не задумываешься. А когда тебе 50, то ты и рад бы остановить время, да нет никакой возможности. Всесоюзный чемпионат они выиграли. Цветы, поклонники и поклонницы, узнавание на улицах и всеобщее признание. Валера купался в лучах славы и широко улыбался, радостно позируя для фото. Тарасов же относился к этому стихийному явлению с пренебрежением и нескрываемым раздражением. Поэтому Валера старался всегда находиться поблизости и в случае чего, сглаживать резкие ответы тренера. Однажды, Валере даже повезло и поклонник был с фотоаппаратом, который мгновенно печатал снимки. Он тут же попросил человека сфотографировать их вдвоём. Встал чуть позади и обнял тренера двумя руками, чуть сдвинув голову вперёд. Фотоаппарат щёлкнул 2 раза и они получили свои снимки. После, Валера долго разглядывал это фото. Маленький худенький человечек, буквально потонувший в объятиях своего игрока. И он. Большой и сильный, занявший весь остальной кадр. Но даже при мимолётном взгляде, сразу видно, кто из них двоих принимает решения. И что последнее, решающее, слово всегда будет именно за Тарасовым. Валера прекрасно знает, что если Тарасов примет финальное решение, то его уже ничто не изменит. Но до тех пор, пока этого не случилось, ещё есть шанс повлиять на его мнение. Однако, как это сделать, он не знает. После той встречи, он старался быть рядом, но больше не пытался давить. Тарасову нужно время? Он его получит. А Валера? Валера подождёт. Сколько потребуется.Ведь если сейчас пережать и силой заставить признать, что нужно это всё не одному ему, то Тарасов из чистого упрямства откажется от него. А это было бы фатальной ошибкой, которую Валера допустить не мог. Но чем больше проходило времени, тем больше он нервничал. Ведь ничего не происходило и Тарасов не спешил к нему с распростёртыми объятиями. На подготовку к игре с канадцами к ним прикрепили Балашова с «самыми серьёзными полномочиями», чтобы это не значило. А он, выделял Валеру на фоне других хоккеистов и засыпал комплиментами. Однако так же давал время. И Валера расслабился. Ему откровенно льстило, что всё-таки не последний человек в министерстве в нём заинтересован. И без перевода отношений в горизонтальную плоскость, его всё более чем устраивало. Тарасова это выводило из себя. Хотя он не знал, что больше его раздражало. Балашов, которого он физически не переваривал, Валера, который купился на лесть. Или же, собственная реакция на то, что эти двое общаются. «Зато, он не лезет к тебе в штаны. Ты же этого и хотел?……» Тарасов усмехнулся и в отчаянии прижался лбом к холодному стеклу. На столе у него лежало звание мастера спорта, которое Балашов дал Валере в обход его. Немного погодя он вызвал хоккеиста к себе в кабинет, чтобы хоть немного выпустить пар. А Валера, послушно опустив голову, посматривал на него из под чёлки и улыбался от уха до уха. -Ана-тооооль Владимыч…. «Ну что ты орёшь на меня? Тебе достаточно протянуть руку и я твой» Тарасов остановился только когда заметил, что Кулагин смущённо-понимающе улыбается. -пошёл вон отсюда, заслуженный мастер спорта…. Валера ушёл. А через несколько минут к нему вышел и Борис Палыч. -Валер...можем поговорить? Он кивает. Своего бывшего тренера по юношеской команде он всегда рад видеть. Они вышли в парк, который находился неподалёку. -не против прогуляться? Просто знаешь как говорят, «и у стен есть уши» Сердце медленно, но верно, ускорило свой ритм. -Борис Палыч, что Вы хотели обсудить, что нужна такая секретность? Они сели на свободную скамейку. -ну как...тебя….и твоего тренера. Валера всё ещё надеялся, что этот разговор ему просто снится. -ну что ты на меня так смотришь? Я тебя знаю слишком давно. Думаешь у меня глаз нет и я ничего не вижу? Валера низко опускает голову и прикрывает её ладонями, упираясь локтями в колени. -и что теперь будет? Кулагин тяжело вздыхает. -ну откуда же я знаю? Я не ясновидящий. Просто...я хочу чтобы ты знал, что можешь по прежнему мне доверять. Валера удивлённо поднимает голову и смотрит на собеседника. -и вы не сдадите меня в руки правоохранительных органов? -что? Нет! Конечно нет. Валера, не обижай меня, пожалуйста. Я дорожу вами обоими и ничего такого я даже помыслить не мог. Но насчёт этого Балашова. Анатолий прав. Он не так прост, как кажется. Будь аккуратнее с ним. -я знаю. Борис Палыч кивает и уже собравшись уходить, на прощание произносит. -ну и наберись ты уже храбрости и признайся Толе в любви. А то от вас искры летят, что можно запитать ближайшую электростанцию. Валера улыбнулся и покачал головой. Как бы он хотел, чтобы все проблемы решились одним признанием. -оно ему не надо. -надо, Валер. Надо. Душу обожгло надеждой и Валера отправился обратно в кабинет к Тарасову. -что, мало досталось? - Тарасов беззлобно огрызается, сдерживая радость. -да нет...просто. Валера пожимает плечами и облокотившись спиной на стену, улыбаясь смотрит на тренера. -чай будешь? -буду. Он проходит и садиться на стул. Слово за слово и разговор склеился сам собой. Когда за окном начало темнеть, Валера проводил тренера до машины и попрощавшись, задержался на пару минут, но потом улыбнулся и пошёл к своей машине. Тарасов же поехал домой. Когда он остановился около дома, он ещё минут 10 сидел внутри и пытался согнать глупую улыбку с лица. «Эй, Тарасов!» - внутренний голос пощёлкал пальцами у него перед носом - «Нельзя так! Ты забыл, чем кончился прошлый раз, когда ты подпустил его ближе?» Он был абсолютно согласен со всеми доводами разума, но по груди всё равно предательски разлилось тепло. Вечер с домашними, когда все мысли заняты другим, то ещё испытание. Поэтому он сначала спрятался ото всех за работой, а потом и вообще пошёл спать пораньше. «Ну, Валера! Завтра я тебе устрою! Будешь знать, как к тренеру приставать...» Тренировки усложнились, а Валера даже и не замечал, осторожно уговаривая тренера обратить на него внимание не только как на хоккеиста. И в связи с тем, что он не видел ничего вокруг, он также не заметил, как в его жизни завелась Ира. Вот так просто. Девчонки вообще заводятся просто, когда они не особо нужны. Нет, он был вежливым, обходительным и осторожным. И делал ровно то, что от него ждали окружающие. Но когда она спросила его, о чём он мечтает, он даже не подумал, чтобы соврать. О хоккее и победах. О чём он ещё может мечтать? А то, что при ответе на этот вопрос, перед глазами ярко всплыл образ тренера, так Валера успешно это проигнорировал, лишь тяжело вздохнув. Но Ира заметила и чисто по женски обиделась. Он её не винил. Она имела на это полное право. Но он всё равно почувствовал укол совести и попытался извиниться. В конце концов она была не виновата, что его сердце принадлежит другому. Тарасов тоже заметил, что Валерка задёргался и пытался быть во всех местах одновременно и не упустил случая, чтобы зацепить его. -ты должен о канадцах думать! Мысли их читать, а ты вообще не знаю о чём думаешь! Валера лежал на холодном льду у него под ногами. «Да о тебе. О тебе я думаю! И ты об этом прекрасно знаешь!» Он прижался лбом к гладкой поверхности, зажмуриваясь. -сначала реши все свои проблемы и только потом приходи на лёд. Вечером, ему всё же удалось поговорить с Ирой и извиниться. Они даже помирились. Хотя он так и не понял, по какой причине она решила остаться. Он как и раньше, ей ничего не обещал. Впрочем, так было проще. Друзья больше не волновались о его личной жизни. Вот только Тарасов больше не смотрел на него как прежде. Будто кто-то щёлкнул выключателем. И к полуфиналу со шведами на олимпиаде в Саппоро нервы были напряжены до предела. -Валер, смотри! Мы в Японии! - Гусь восторженно крутит головой и как всегда подбадривает хандрящего без видимой причины друга. -главное, потом опять в Чебаркуле не оказаться…. Он и вправду некоторое время назад, начал опасаться, что Тарасов может его куда нибудь отослать. Но не из-за хоккея. А просто. Чтобы под ногами не путался. И не напоминал своим присутствием о том, о чём он вероятно думать не хотел. Сыграли они в ничью. Расстроились сами. Переругались всей командой. И Тарасов ими не доволен. Выгнал всех на лёд, кататься по кругу и сталкиваться лбами. Валера достаточно быстро разгадал мотив странных указаний и перекрикивая шум выкрикнул противоположную установку. -не останавливаться! После свистка Валера подъезжает ближе и вытягивается по стойке смирно. Тарасов злится. Взгляд тяжёлый. Весом с гранитную плиту ему на могилку. Но Валера тоже упрямый. Его физически заметно потряхивает, но он не отступается. -тренировка окончена. В этот момент, он готов поклясться, что в глазах у тренера проскользнула улыбка. После душа, Петров предложил им с Гусём прогуляться по городу. Михайлов тоже пошёл с ними. Сначала было шумно, ярко и интересно. Потом стало тихо, интимно и стыдно. Старшие товарищи решили над ними пошутить и завели их в интим магазин, совмещённый с борделем. Гусь сбежал, как только представилась возможность, бросив внутри зазевавшегося друга. Валера и так-то испытывал смущение от изобилия игрушек, а после того, как его окружила толпа девушек вообще стал пунцовым. Когда он кое как отбился от навязчивого внимания, то используя язык жестов и несколько английских слов, которые старательно учил перед поездкой, сумел объяснить продавцу, чего он хочет и купил банку с субстанцией, которая по простому называлась смазкой. Когда он вышел, то на улице не было ни друга, ни шутников. Что его очень обрадовало. Не придётся объяснять, куда ему нужно пойти одному на ночь глядя. Вернувшись в гостиницу, он ещё около часа нарезал круги вокруг, придумывая веский повод, постучать в номер к тренеру. Смазка морально обжигала карман. Нужно было протестировать. Очень нужно. Но ничего убедительного, придумать так и не удалось. Пришлось уповать на удачу и импровизировать. Дверь ему открыли практически сразу. Тарасов был в той же белой рубашке, что и на матче. Но без пиджака и галстука. И если днём эта рубашка была официальной, то сейчас, с небрежно поднятым воротником, закатанными рукавами и несколькими расстёгнутыми верхними пуговицами притягивала взгляд к владельцу и раздразнивала воображение не хуже, чем если бы её вообще не было. Валера в восхищении замер и непроизвольно облизал губы, сглатывая возбуждение, которое приятной тяжестью осело в паху. Тарасов же остановился в проходе, придерживая одной рукой дверь, а другой упираясь в косяк. Он безошибочно считал настроение хоккеиста, но поверить своим глазам никак не мог. Этого не должно было быть. -и чего же хочет хоккеист Харламов от своего тренера в столь поздний час? -хоккеист Харламов ничего не хочет. Валера оттесняет тренера и заходит внутрь, закрывая за собой дверь. -а вот я да. Я хочу…. Взгляд то и дело сползает на губы. Жажда близости отключает сознание. Он наклоняется ближе. Тарасов отступает вбок и оказывается запертым с трёх сторон. Дверь, косяк и Валера. -я, кажется, запретил тебе когда либо возвращаться к этой теме... -Да. Запретили. Но мы сейчас не дома. И….я подумал....что здесь можно. -Нет. Нельзя Валер, нельзя... -Один вечер. Прошу! Только сейчас. Вернёмся домой и я обещаю...больше никогда... Голос с каждым словом становится всё тише, срываясь на умоляющий шёпот. Он бы ни за что не выполнил это обещание. Но сейчас, ему плевать. Он готов обещать всё что угодно, лишь бы Тарасов сказал «да». Тарасова ведёт. Но он всё равно упрямо качает головой и упирает ладонь Валере в грудь, отталкивая. -уходи. Валера лишь немного качнулся, а после накрывает ладонь своей и прижимает к груди теснее. -Анатоль Владимыч… Валера смотрит прямо в глаза и медленно качает головой. И выражение лица у него такое, обиженное и умоляющее одновременно. Ну вот как такому отказать? Тем более когда самому хочется, что уже нет никаких сил держать себя в руках. Несколько секунд они стоят молча. Тарасов сглатывает и поддаётся искушению. Мягко высвобождает ладонь и ведёт её вверх по груди не отрывая. Останавливается на шее, притягивает к себе ближе и целует. Валера откровенно стонет в рот и нежно обнимает, как самую большую драгоценность в своей жизни. Впрочем, так оно и есть. Воздух в лёгких заканчивается до обидного быстро. Он вынужден сделать несколько вдохов, но ему чертовски мало. И он целует снова и снова. Он дорвался до своего и намерен насладиться им сполна. Валера жарко выдыхает на ухо то, что так старательно сдерживал всё это время. -люблю тебя, люблю, люблю, люблю… Безотчётно нежно скользит поцелуями по шее, запуская ладонь в волосы и пропуская прядки между пальцев. Тарасов прикрывает глаза на пару секунд, наслаждаясь ощущениями. Взгляд затягивает плотной дымкой желания, в которой мозг просто утонул. Он подталкивает парня к кровати, по пути, выключая свет. Комната погружается в приятную темноту ночи, которая скроет их секрет. Валера скидывает футболку и достаёт из кармана банку, которую ставит на тумбочку рядом. Тарасов скользит взглядом по тренированному телу хоккеиста, расстёгивая пуговицы на рубашке. -что это? -смазка. Я купил её тебе...мне...нам… Валера тушуется и опускает взгляд, теребя ремень брюк. Тарасов подходит ближе и накрывает руки парня, помогая справится с ремнём. Валера поднимает взгляд и сразу же ощущает на губах сладкий поцелуй, от которого тело совершенно перестаёт его слушаться. Впрочем, Валера даже не пытается, что-то контролировать, полностью сдаваясь в руки любимого. Тарасов спускает с него брюки и осторожно заваливает на кровать. Валера жмётся к нему, чутко реагируя на все касания и поцелуи. Ненадолго оторвавшись от парня, он снял мешающие остатки одежды и взял банку. Валера в нетерпении заёрзал. -сейчас, мой мальчик, сейчас... Тарасов обмазал в смазке вообще всё с запасом. Валера растекается в его руках. Мягкий и податливый. Только бери... Тарасов мягко повернул его на бок и, не переставая целовать и поглаживать его по члену, плавно ввёл в него головку. В удивлении ощущений Валера распахнул глаза. Волна паники против воли накатила на сознание. Его начало потряхивать, будто закоротило. -тихо, тихо. Всё хорошо. Я рядом. Нежные поцелуи по шее и плечу отвлекали, ладонь, скользившая по члену, касалась как нужно и придавала сознанию знакомости действий. Осторожное, но настойчивое движение внутри, вызвало новую волну незнакомых эмоций. -Боже… Дав ещё времени, чтобы привыкнуть, Тарасов стал медленно двигаться, плавно набирая темп и каждый раз входя чуточку глубже, чем в предыдущий. Валера часто отрывисто дышал, в восторженной панике. И с каждым толчком желание, чтобы коснулся снова, раз за разом, того, что снаружи не тронешь, нарастало всё сильнее. Особенно то, что глубже всего. Что задевает головка под определённым углом, вырывая громкие бесстыдные стоны. Хаотичные поцелуи, взрывались эндорфинами и разносились с током крови, а жаркое дыхание, опаляющее ухо, посылало по телу толпу мурашек, которые перебегали с места на место, отзываясь вибрирующей волной в области паха. Отдаваясь этим новым для себя ощущениям, в проблесках сознания, Валера молился только о том, чтобы не кончить слишком рано. Вскоре он забывает даже собственное имя, но имя любовника срывается с губ с каждым толчком всё чаще. Впрочем, обволакивающий шёпот в самое ухо, напоминает ему: -Ва-ле-рр-ааа. Валера — это он. По внутренним стенкам разливается приятное влажное тепло. Его член импульсно толкается в кулак самого желанного человека. Краем сознания Валера отметил, что такой объём спермы из него выплёскивается второй раз в жизни. Первый тоже был с ним. Тарасов же помедлил из него выходить, мягко обнимая, всё ещё не отошедшего от оргазма парня. Когда Валера задышал ровнее, он плавно выскользнул из него и откатился на спину, прикрывая глаза. Валера же, потеряв надёжную опору, рефлекторно подкатился ближе и ткнулся носом ему в шею, счастливо улыбаясь и стараясь лишний раз даже не дышать, чтобы не спугнуть момент. -Валер… Тарасов тихо зовёт его, нежно касаясь пальцами кожи плеча поглаживающими движениями. -тебе нужно пойти к себе. Валера мычит что-то невнятное, мягко целует в шею и буквально льнёт к нему всем телом. -нет, нет...не уговаривай. Тебе правда нужно пойти. -не хочу уходить. Хочу с тобой остаться. Навсегда. В этой постели. В твоей жизни. Всегда быть рядом. Обнимать. Целовать. Любое твоё желание. Ты только скажи. И я всё сделаю. Тарасов глубоко вздыхает, понимая, что сейчас, он опять должен быть тем, кто принимает верные решения. Но как же не хочется этого делать... Чувство вины, больно колет в бок и он прижимает парня к себе крепче. -5 минут. В конце концов, эти 5 минут ничего не решают. Валера не спорит. Но вот проходит 5 минут, 10, 15...Тарасов не замечает, когда появляется одеяло и уютное тепло становится неподъёмным. Тело отказывается его слушаться. Он пытается что-то сказать, но выходит неразборчиво. Валера целует за ухом и тихо выдыхает: -тшш, спи. Люблю тебя. И он действительно засыпает, ощущая кожей расползающуюся улыбку парня у себя на плече.