Назови мое имя когда твоё сердце запоёт вновь

Девушка смело толкает дверь, пропуская коллег в зал. Просто огромнейший зал. Не то чтобы в нем было слышно собственный голос, отбивающийся от стен. Нет, это не так. Но комната внушительных размеров даёт понять что «черт, это же, наверное, так дорого». Ребятам ничего не остаётся кроме как подготовить и себя, и аппаратуру для предстоящей работы. Представители других компаний также подтягивались. — Селес, ты не выглядишь взволнованой. Ты так спокойна. — настраивая свой фотоаппарат, произнес Чихиро с улыбкой. — Хаха, это отчасти так. На самом деле я уже в курсе что будет и какие ответы будут. Я уже всё знаю. Я волнуюсь лишь на тот счёт, мы облажаемся и даже этого не сможем. — произносит Люденберг, складывая руки у лица, выводя на лицо улыбку. — Мне так никто и не скажет что за супер-пупер оперный певец? — прервал щебетание Селестии Мондо. Все переводят на него непонимающий взгляд. — Ты не знал? Это наш бывший одноклассник — Ишимару. Раньше вы неплохо ладили, так что мы удивлены что ты не знаешь о его оперной карьере? Он даже давал концерты по стране. Где ты был всё это время? — говорит Мукуро, которой Ямада помогает с камерой. — Благодарю, я настрою её сама. — добавляет она в ответ на действия Хифуми и он отдаляется от устройства работы Икусабы. — Я не так давно приехал из Америки, так что даже не знал об этом. Со временем связи потерялись как-то. — пожал Овада плечами, открывая бутылку с водой и делая из неё глоток. — Да, я об этом в курсе. Но почему ты уехал? Что случилось? — добавила Селестия. Зал понемногу наполнялся людьми. Были как и фанаты, что чуть-ли не в обмороки падали, да и на руку было это, на массовке экономнее, но она все так же нужна — заполнить небольшие пробелы зала. Откуда в 21 веке ценители и ярые любители оперы? Радовало то, что они хотя бы есть. Есть в этом что-то своё. Ласкательное слух и раскрывающее философию души. — Верно. Така тогда был с-сам не свой. Ходил так, словно кто-то умер. — произнес Чихиро. Его глаза смотрели в пол, сминая пальцами подол рубашки. В компании ребят повисла тишина. Они старались не контактировать взглядами друг с другом, не роняя ни слова. Мондо решился заговорить. — Это лично моё дело почему я уехал. Я не должен думать о других в момент, когда мне самому было не по себе. — отрезал он фразу, чем закончил тему разговора. Снова эта неловкая тишина. На этот раз её прерывает Селестия. — У нас ещё есть пол часа на то, чтобы освоиться либо прогуляться по зданию. Так что через 25 минут жду вас ровно на этом месте. — Чихиро и Икусаба пошли вышли из зала. Фуджисаки немного вздрогнул, ведь температура помещений была разной. Огромный коридор по которому ходили толпы людей, создавая ужасные «пробки». Белые стены и потолок, а также огромные окна. Света было предостаточно, чтобы разглядеть где что находится. Столпотворение около одной из дверей было слишком огромным, так что Мукуро и её спутник не могли пройти мимо ужасной толкатни из людей. — Наверное, это Майзоно. Сегодня в этом здании у неё была пресс-конференция. По всей видимости, она недавно закончилась. — Простите, я больше не раздаю автографы. Всего хорошего. Увидимся в следующий раз! — выбралась девушка из толпы, проходя вперед. Она останавливается глядя на ребят и широко улыбается. — Какая невероятная встреча! Я не ожидала встретить вас тут! Зачем вы пожаловали? — берет она за руку Мукуро и Чихиро. Она просто сияла словно солнце яркой улыбкой, подайте солнечные очки или ослепнете. — Вы, наверное, на конференцию Ишимару? В следующий раз и ко мне приходите. Негоже это вот так бросать меня. — надула она губы, отводя взгляд в сторону. — Мы обязательно будем, Майзоно. — произнёс Фуджисаки, подхватывая вторую руку Саяки в свою. Словно дети, что не могут определиться куда им пойти. Чихиро и Икусаба могли бы вечность провести в компании Майзоно.

***

— Фуджисаки и Мукуро ушли, чем займетесь вы? — обратилась Селестия к Хифуми и Мондо. Она поднесла руку к лицу, подпирая пальцами подбородок. — Д-думаю, что осмотрю столы в холле. — он явно имел швейцарские столы с кучей еды и питья, алкоголя включительно. Почему бы не снять волну нарастающего стресса несколькими штучками канапе? Люденберг издаёт смешок, прикрывая рот рукой. Её ресницы смыкаются в её улыбке. — Что ж, тогда я пойду с тобой. — произнесла шатенка, накручивая прядь своих волос на палец. Она смотрит в сторону Овады и понимает что его лучше не трогать, желательно даже не разговаривать. Шаг, второй. Так она с Ямадой покидает комнату, оставляя Мондо в углу в собственных раздумьях. 'Серьезно? Киётака? Это должно быть шутка?! ' — пронеслось в голове Мондо, который закрыл лицо руками, скатываясь вниз по стене. Гул скопляющихся людей заставил вкусить реалии, напоминая что это всё же не сон и Мондо не услышал это имя только там, либо же недрах своего сознания. Дверь закрывалась и открывалась и Овада просто молился чтобы пришел кто-нибудь из его коллег, ведь находится с самим собой вводило в воспоминания, а их парень поклялся навсегда вычеркнуть. Только вряд ли это получится. Как только он услышал это назойливое имя для слуха, весь его мир перевернулся. Не то, чтобы для него это что-то стоило. Хотя да. Сам он иногда всё ещё признается себе что в тот самый момент ему было до жути неприятно, до жути обидно. Словно им воспользовались и выкинули. Голова от таких мыслей, если бы могла, то уже давно бы лопнула. Хотя он же не будет сопли распускать, по крайней мере на публике. В крайнем случае он скажет что просто устал и зевнул. И пока Мондо пытался определиться в собственных чувствах, Селестия и Хифуми гуляли по холлу, который все так же был наполнен разными людьми. И все они были безмерно счастливы. Иногда Люденберг завидовала им. Такие открытые, их любят такими. Она уверена что ею восхищаются. Хотя наверное не ею самой, а её уверенной в себе личностью, которая одна за другой одерживает победу, словно фортуна раз за разом улыбается ей. — Эй, Хифуми, чего бы ты хотел? — спрашивает она с улыбкой. — Думаю, я возьму чашку чая и этот небольшой рулетик. Выглядит аппетитно. — произнесла девушка, поправляя упавший хвостик назад. Она наклонилась вперёд, придерживая пряди падающих волос. Её внимание притянул к себе звук музыки. Это ведь определённо был известный клавишный. Люденберг идёт на звук, останавливаясь в кругу его почитателей. С её уст срывается изумлённый вздох, она замирает на месте, глядя как юная персона за пианино ловко справляется с тяжелой мелодией. Этот мир полон талантливых людей. — Знаешь, я тоже умею играть. — сказала она стоящему парню рядом, складывая руки на груди. — Тогда м-может ты попробуешь? — робко спросил он, видя как глаза девушки блестят. Если бы они были в каком-нибудь аниме с жанрами романтика и повседневность, в её глазах блистали бы и отлетали в разные стороны звезды. Шатенка издаёт смешок, прикрывая половину лица рукой. Видимо, она не откажется от такой возможности, да и вовремя закончить. Как только девушка встает, Селестия присаживается на стул. Играют тут не профессионалы, это видно по немного расстроенному пианино. Ноты словно фото отпечатались в голове, а пальцы правой руки искусно начали отбивать ритм ¾ ре-ми 2 октавы. Её тонкие пальцы соприкоснулись с клавишами. По телу пробежали мурашки, вызывая легкую приятную дрожь. Это словно чьи-то холодные прикосновения к разгоряченному телу. Словно давно забытое прошлое. Она мгновенно подключает левую руку, искусно перебираясь по нотам пианино. Дух захватывает от её мастерства владения инструментом. Словно музыкант аккомпанимирует для бальных танцев в огромном зале роскошного замка на высоком холме, вдали от города, из окон которого открывался неимоверно захватывающий пейзаж. Принцы в изысканных фраках вели в вальсе дам в пышных платьях. Их пары соединялись в одно целое душой и телом, ощущая движение партнера. Когда-то и Селестия хотела быть одной из европейской знати, жить в огромном замке с парнями-слугами, но сейчас она сидит за пианино. Не в замке, а здесь, в толпе других людей. По её словам она адаптировалась к такой жизни. Жизни «простой», иногда ничем не выделяющийся, но такой настоящей. Теперь её мечта — это лишь воспоминание и напоминание о том, что сейчас она могла жить словно фарфоровая кукла в кукольном замке. Раньше это её явно мало волновало, но не сейчас. Не тогда, когда каждая секунда на счету. Не тогда, когда восхваляемая Мария Антуанетта расскладывала всё по полочкам. Уйдя в свои мысли, девушка и не заметила как закончила. Верно, не то чтобы произведение длинное, оно даже не напрягло её, оставляя лишь приятное чувство удовлетворения. Люденберг встает под аплодисменты людей, складывая руки перед собой и выдавливая улыбку. Это было довольно ожидаемо. — Думаю, нам уже стоит возвращаться, Хифуми. — произнесла она, переводя на него взгляд. Под стук каблуков девушки, они направляются в зал их пресс-конференции, где остальные их явно заждались. — Эээй! Я обязательно достигну такого же мастерства!!! — крикнула девушка из толпы. Это ведь та, что была перед Селес. Шатенка оборачивается. — Я буду ждать этого с нетерпением! — вновь влыбнулась она, поправляя прядь волос. 'Лицо до ужаса знакомое. Не могу вспомнить кого она мне напоминает.' — подумала Люденберг, догоняя Ямаду, что шёл впереди. Уже знакомый зал, но до ужаса наполнен людьми. В нем даже дышать было тяжело. Благо что места их были лучшими и им не приходилось стоять в этой душной и потной толпе словно в переполненой маршрутке. — Селестия! Селестия! — ворвался в зал Чихиро и все резко обернулись на него. Он немного затих и извинился что прервал прервал поток чьих-то мыслей, а так же чужие разговоры. Он тихо подбегает к ней. — Мне кое что рассказала Майзоно. Ты могла бы вписать это в список вопросов. — он поднимается на носках к её уху, а Люденберг в свою очередь опускается. Она изумлённо вскликает и её глаза расширяются. Шатенка записывает что-то карандашом в листок и поправляет хвостик назад. — У нас всего три минуты, так что займем место там. Как хорошо что нам его выделили. Я бы точно не посмела стоять с этим мерзким мокрым народом. — брезгливо нахмурилась Люденберг.