Дестабилизация

      – Не крутись, – предупреждающе рычит Тигнари, прижимая ватку к ране немного сильнее нужного. – Имей совесть быть хотя бы спокойным.       – Жжёт, – сетует Сайно, однако двигаться и в самом деле перестаёт, словно весь каменеет.       – Не поранился, не жгло бы, – хмыкает Тигнари, окуная ватку в раствор и продолжая обрабатывать множественные ранки на спине Сайно.       Аль-Хайтам же молчаливо наблюдает за всем со стороны, делая вид, что читает безумно интересную книгу. Хотя на самом деле до неё уже давно нет дела, потому что аль-Хайтам… волнуется. Волнуется за Сайно и его последнюю миссию в пустыне, после которой он вернулся весь в царапинах.       – Я не понимаю, как можно настолько не заботиться о сохранности себя, – цыкает Тигнари, закрывая особенно крупные раны марлевыми повязками. – А если бы ты и вовсе умер?       – Я бы не умер, – уверенно возражает Сайно, морщась от манипуляций Тигнари.       Да, скорее всего не умер бы, про себя соглашается аль-Хайтам. Вот только мог бы попасть к лекарям не на один месяц из-за всех своих травм. И если раньше Сайно обязательно сбежал бы обратно к своим обязанностям генерала махаматры намного раньше положенного срока, то сейчас аль-Хайтам лично проследил бы за тем, как он лечится. Или же забрал бы его домой, чтобы Сайно всегда был под его надзором.       Потому что Сайно всегда ставит долг превыше своего благополучия. Ведь раны со временем затянутся, а вот ошибки в работе могут принести уйму проблем, которые придётся долго-долго разгребать. И хотя аль-Хайтам не понимает такой жертвенности во имя справедливости – ну правда, как можно ставить на кон самое ценное? – но принимает её и не устраивает споров. Они с Сайно точно не сойдутся во мнениях, как ни крути, так зачем разводить спор на ровном месте?       – Я оставлю тебе мазей и настоек, пить точно по расписанию, – наставительно говорит Тигнари. – Аль-Хайтам, проследи за ним, и если будет выпендриваться, то сообщи мне, я быстро ему мозг на место поставлю.       – Хорошо, – кивает аль-Хайтам, откладывая книгу в сторону.       – Я не маленький, – ворчит Сайно, с прищуром смотря на Тигнари.       – Потому что даже маленькие дети знают, что надо быть осторожней, – фыркает Тигнари, недовольно подёргивая ушами и виляя хвостом. – Я закончил, все должно быть в порядке, к счастью, никакого заражения или гноя нет, а зашивать ничего не требуется.       – Спасибо, Тигнари, я тебя провожу, – вызывается аль-Хайтам, поднимаясь на ноги.       Тигнари кивает, собирает все свои вещи и идёт к двери, напоследок фыркнув на Сайно, но всё равно они прощаются друг с другом осторожными объятиями.       Уже у двери Тигнари немного задерживается и поднимает на аль-Хайтама смягчившийся взгляд.       – Спасибо, что сказал мне, сам бы Сайно никогда не пошёл ко мне за помощью с такими ранами, – вздыхает Тигнари.       – Я знаю, – кивает аль-Хайтам, и они обмениваются дружескими рукопожатиями.       Он закрывает за Тигнари дверь, ещё раз послушав несколько наставлений про лекарства, и возвращается к Сайно. Который всем своим видом показывает какое-то детское недовольство.       – Зачем ты позвал Тигнари? – бубнит Сайно, осторожно скрещивая руки на груди. – Я бы сам себе всё обработал.       – Потому что Тигнари гораздо лучше разбирается в медицине, – цокает аль-Хайтам и подходит ближе. – И должен же тебе кто-то устраивать профилактическую трёпку за безрассудное поведение. А Тигнари ты хотя бы боишься.       – Я не боюсь его, – пресно отвечает Сайно, поджимая губы. – Просто… меня утомляют его нравоучения.       – Я знаю, что все боятся лекций Тигнари про безопасность и правила поведения в лесу, – усмехается аль-Хайтам и наклоняется над Сайно, зажимая его к спинке дивана. – Даже профессора.       И осторожно целует Сайно в лоб, прикрывая глаза.       – Тебе стоит быть осторожным, я волнуюсь за тебя, – честно признаётся аль-Хайтам.       Сайно упорно молчит, словно и правда дуется на то, что аль-Хайтам позвал Тигнари. Хотя казалось бы, взрослый человек… Но вскоре он уже осторожно обнимает аль-Хайтама за плечи и устало прикрывает глаза, шёпотом прося отнести его в спальню.