Одноглазый и Печальная Королева.

В стенах крепости Мейгора, Твердыни Мейгора — неприступной, обнесённой стенами двенадцати футов, окружённой сухим рвом, усаженной железными шипами, уже длительное время проводило время всё семейство. Башня десницы служила им домом, замком в замке, хранящим безопасный сон для детей Визериса I Таргариена и его жены — королевы Алисенты Хайтауэр, её отца и Совета Зелёных. Когда вспыхнула война между семьями по обе стороны — пламя пробрало до костей, и каждый кто вершил историю нынешнего времени, прятался за величием своего дома. Таргариены славились не только валирийской внешностью, умением справляться с огромными чудовищными тварями, чистотой крови... Они заключали браки между родственниками, дабы кровь продолжала оставаться чистой и не являла дурное кровосмешение выраженной слабостью перед Богами. Хотя и те когда-то выступали противниками данных обычаев. Алисента явно не одобряла законов о браке среди Таргариеновских традиций, но ей пришлось отдать своего сына — будущего Короля, нынешнего наследника престола за его сестру — Хелейну, которая была весьма не дурна собой, но очень своебразна и наивна. Помимо кровопролитной истории, что непременно свершится, стоит рассказать о тайной любви, что никогда не поддавалась огласке, о бурлящих страстях и подвигах внутри замка, которые остались на устах лишь самих влюблённых. Хелейна, некогда весёлая и милая девушка с белоснежно-серебристыми волосами, провожала братьев ко двору, надеясь, что сегодняшний день она проведёт без трагических вестей и злосчастных козней её сестрицы. И хоть ярым противником ей она не была, она всё же придерживалась позиции матушки, успокаивая её всякий раз, когда гвардейцы являлись с новым ответом на интересующие Алисенту вопросы государства. Пока шпионы делали своё дело, а народ разжигал войну двух сторон, в своих покоях догорал и тлел миролюбивый Дракон — Король. Его тело было готово испустить последний дух, а зловонный запах мочи и гнили терзал сердце юной Хелейны, ибо она не покидала его еженощно, навещая с часом покоя и собраний на рассвете, где каждый молился, бранился, давился пищей и ждал... Ждал часа, когда пробьют колокола, извещая Королевскую Гавань о смерти правителя. Хелейна знала, что когда это случится разразится война без огласки, она станет женой своего брата — Эйгона, а тот, в свою очередь, станет новым Королём. А она Королевой. Фиалковые глаза заблестели слезами. Она утешила себя мыслью, что сегодня день был солнечным и жарким, поэтому ей приходилось дурно на каждый вопль Дейрона, когда тот выносил приговор противнику и заносил палкой над головой начальника Королевской Стражи. Каждый камень города-крепости кишил предательством, а её братьям — что ни день — то палками помахать. Её это даже немного разжалило, и она тепло улыбнулась на выпад маленького Таргариена, уклоняясь от «безжалостной» атаки. — Девицам не место здесь, — послышался голос из-за спины, отвратительный и ядовитый, немного жалкий. — Когда-нибудь ты запомнишь мои слова, Хелейна, и перестанешь мешать мужчинам вершить своё правосудие. Она знала, что подобным словам Эйгона обучил некто иной как дедушка — Отто Хайтауэр. И что его гнусные речи ей довелось услышать из уст Эйгона уже не в первый раз. Обычно будущий наследник проводил в компании служанки или выпитого хмельного напитка, хотя старался соответствовать стараниям искусных бойцов — родственников, выбираясь во двор для занятий с оружием. — Когда я уложу в постель очередную девку — оповещу тебя, и ты сможешь посмотреть или даже поучаствовать. А пока, проваливай! Или тебя устроит, если я позволю тебе подсматривать в щель за моими успехами? Эйгон был колючим и он был придурком. Хелейна привыкла к подобного рода выходкам, но как назло слёзы с приступом ярости мгновенно заставили её произнести следующее: — Ты будешь гореть в огне, и тело твоё покроют ожоги. Даже драконы не смогут найти в тебе чистой крови Валирии. Она развернулась, бросаясь прочь от непрошеных зрителей. Белоснежные волосы развивались на ветру, подол платья слегка приподнят. Не забывая о манерах ей иногда приходилось вот так вот незаметно (не всегда незаметно!) исчезать. Хелейна предпочитала носить белоснежные наряды под стать своей фарфоровой коже и цвету волос, хоть матушка всегда настаивала на других нарядах. Слуги всегда приносили ей в опочивальню все оттенки зелёного — она делала выбор в свою пользу, ибо умела подначивать других слуг, что занимались портными делами. Серебро, золото, небесный голубой. И никогда. Никогда чёрный и красный. Гнев улетучился, как и дурное настроение, и принцесса пришла в себя уже минуя разводной мост, где ей дозволено было оказаться лишь для того чтобы повидаться с её драконом. Погода была ветреная, но девушка и не собиралась взбираться на зверя. Наверное, ей просто хотелось побыть наедине с мыслями. Размышления о свободе и будущем — терзали её потому лишь, что желала она подле себя другого человека. Возможно не такого чокнутого и жестокого, ну, хотя бы немного... Таргариены славились своим величием, но также славили свой древний и могучий род — безумием, что всякий раз подтверждало амбиции Драконьего дома. Тяжёлым бременем не станет место рядом с будущим супругом, её утяжелит скорбью потеря любимого отца и заберёт часть её испепелившегося сердца навеки. Хелейна «обыскала» всё пространство небесных простор своими глазами, прикрывая их каждый раз, когда порыв могучего ветра от взмахов крыльев её Пламенной Мечты, — жгли болью и пылью. Вихрь белоснежных волос опустилась на бледное лицо, прикрывая прядками яркие глаза принцессы. Вдруг она почувствовала, что кто-то убирает непослушные локоны, пряча их за ухо. Наездница на мгновение сощурилась, а затем устремила свой взгляд на того, кто оказался рядом с ней. Она хотела протянуть руку к чудищу, что крушило камни на холме, словно пытаясь поприветствовать девушку, цепляясь когтями за выступы и изрыгая огонь, обжигая камень обсидиана своим дыханием. Истошный вопль, рычание, звук полёта. — Они так свободны. Танцуют, смеются, говорят с нами, — девушка уткнулась носом в плечо гостя, что потревожил её и нашёл среди стен главного замка. Неожиданно для неё порыв её нежности был принят и брат обнял юную наблюдательницу, подвигая к себе как можно ближе. — Ты как всегда наблюдательная, сестрица. Драконы — танцуют. А я только нашёл своего партнёра по танцам, — Эймонд засмеялся, хотя смех его был скорее истерическим. — И это ты ...моя будущая Королева. Эймонд Таргариен — был единственным ребёнком с кровью из пламени, что не имел ни яйца дракона, ни самого дракона. Яйцо казалось для юноши подачкой. Он не желал мириться с судьбой противника волей неудачи, бросаясь с вызовом на каждую могучую тварь, что вскоре сможет оседлать в стихийном сражении. Остальные братья подшучивали над ним...и другие, кто видел его собственную борьбу, иногда ему даже доставалось, хотя Таргариен мог дать обидчикам доброго ответа по справедливости. Зачастую герой даже отшучивался, но агония несправедливости мучила его бесконечные бессонные ночи. — Однажды и у тебя будет дракон. А я танцую плохо, — Хелейна поцеловала брата в холодную щёку, и сама вспыхнула румянцем, что заставило её уклониться от внимания достойного брата. — И не уверена, что буду хорошей Королевой... Эймонд не боялся говорить с сестрой откровенно. Только ей он мог признаться, что чувствует смятение, гнев, и разделить мгновение скорби, что та носила под сердцем, боясь утраты родителя. Ей тоже не нравились притязания на трон со стороны Рейниры Таргариен, хотя если бы была воля принцессы Хелейны изменить ход событий — она бы непременно сделала это, но уже привыкла сторониться и бояться её. А когда мать заходилась воплем в собственной постели, — и вовсе ненавидела родственницу, желая ей мучительной и долгой смерти. — Однажды и у тебя будет дракон, — повторила Хелейна. Повернулась к Эймонду, дикому и мятежному, как виделось ей. Коснулась его волос: белоснежных и ровных, затем прошлась тонкими пальцами по его губам, что приоткрылись от неожиданности, и коснулась его век, очерчивая пальчиками круги на коже, — прикрывая один лиловый глаз, что смотрел на неё. — Но тебе придётся закрыть один глаз. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Теперь она законная жена шестого Короля (законного?) из династии Таргариенов — Эйгона Таргариена, и не только дочь (покойного) Короля Визериса, но и мать (двоих) детей-близнецов: Джейхейриса и Джейхейры, — Королева Зелёного Королевства. Она словно тот цветок, что зажат в тисках холодной кованой стали, сдерживающей всю растительность за оградой. Предана семье, предана мужу, предана ли..? Все пытаются найти в ней поддержку, опору, все кроме Эйгона, которого заботил теперь только трон. Проходит пара месяцев от её собственных именин, Хелейна объявляет всем родственникам, что собрались за общим столом, о новом наследнике, который благополучно получил место под её сердцем, во чреве. Наверное, Боги решили послать благословение её семье, дабы утихомирить вражду, что багровыми реками разливалась под стенами замка. Беспокойный народ бросал тень сомнения на правление Короля, но восхвалял Королеву. Это задевало вздорного Таргариена. Он привселюдно унижал свою жену, на потеху сторонникам, боясь утратить последние искорки пламени, что остались от кострища. Он был таким Драконом, возвышался за счёт других. Она объявила о том, что беременна, и все поняли, что новость не будет последней и торжество закончится на печальной ноте. Поднявшись в свои покои Хелейна сгорала от стыда, она ругала себя за несдержанность, пытаясь разглядеть в полумраке среди беснующихся огоньков (свечей) — силуэт покойного миролюбивого и доброго отца. И пока все поздравляли будущего отца — Эйгона, только Эймонд — младший брат Хелейны не смог сдержаться и усидеть на месте. Он вскочил со своего стула, что почудилось девушке, и произнёс гордо слова (измены), ведь на искушённого наездника это было вовсе не похоже, испив из кубка крепкое пойло. — Чудесные новости! За будущее дитя! Его лицо «плавилось» от радости. Эйгон долго смотрел на брата: пристально и опрометчиво, но затем лишь рассмеялся. В тот миг Хелейна готова была умереть, страх не давал ей подумать о главном: — За твоё дитя, Эймонд. За наше дитя.