Мы никому не скажем откуда это на наших губах

Арсений сидел в снятой в Москве квартире и недоумевал зачем он все-таки прилетел, ибо Шастуна все равно нету в этой конспиративной, ото всех, квартире. После просмотренных Кружков, он уже мониторил билеты в Питер и тут… Антон ввалился в прихожую, как он думал, тихо, но скинуть кроссы тихо не удалось. — Шаст, я поехал домой — раздалось за спиной. Удивленно повернувшись Антон увидел Арсения, который смотрел со злобой на него. — Куда домой? Зачем? — Антон, я прилетел к тебе, вчера все было отлично. Я понял, что для медийности нужна была эта вылазка на баскетбол, но потом? Зачем ты столько пил? Ты же знаешь, что я тебя жду, что тебе не идет быть пьяным. — Ой, тебя не спросил. Я же приехал. Сюда. Сюда, а не в ту квартиру. — Стори на коленях у Игоря зачем? Ты же знаешь, что он при любом удобном случае верещит «это для фанфиков», — продолжает сыпать претензиями Попов. — Мы просто развлекались, там нет ничего такого. Арс, не бузи, а? — поморщившись сказал Шастун и двинулся в квартиру. — Тох, в любой другой ситуации мне было бы по фиг, но я приехал на два дня, я хочу тебя эти два дня рядом, зачем тогда звал и рушил мои планы в эти дни? — окончательно вспылил Арсений, сжав кулаки. — Арс, иногда ты меня бесишь, отойди — всё еще нагло и вальяжно вещал Шастун. — Нет, Тох, это ты меня доводишь, — прорычал Попов. Антон попытался оттолкнуть Арсения и пройти в квартиру, но тут наткнулся на такие злые глаза и не понял что произошло, только боль на губе и металлический вкус во рту. Он смотрел ошарашенными глазами на Попова, а тот в сердцах говорил: — Я подо всё подстраиваюсь, под весь уклад твоей жизни, под то, что ты до сих пор живешь с Ириной, а ты? Что ты ради меня???? Антон стоял молча, он понимал, что Арс прав..... Грубо притянув Арсения за рубашку к себе, он начал его целовать, настолько грубо, что невольно прокусил ему губу. Теперь их кровь смешивалась во рту, они отстранялись и отплевывались прямо на светлый пол, но потом вновь продолжали целоваться. — Я люблю тебя, Арс. Прости — И я люблю тебя. Извини, что не сдержался…