Больше не моя комета

Феликс Хонникер

Таково моë имя. И я — племянник самого величайшего учëного Уберии. Нет, даже не так. Мой дядя самый величайший ученый во всей вселенной! Но несмотря на такой статус, для кое-кого я просто «Фели». Такое глупое прозвище, хах Которое я считаю очень даже милым Мне нравится, когда дверь в мою лабораторию открывается, а через мгновенье до меня доносится громкое и радостное «Феля!». Через ещë одно мгновенье, я ощущаю тепло от маленького чужого тела, что начинает ко мне прижиматься со всей силы, что в себе есть. Это называют «объятия», как я помню. Объятия — это знак внимания. Объятия — это признак близости. Объятия — они не для всех. И я всегда был рад им от неë От Шарлотты Вайлтшайр Или если уж быть точно верным, от моей красавицы. Как я считал раньше Наше знакомство однозначно и точно не назвать обычным. Оно было «особенным». Я благодарен своему дяде за этот день. До сих пор благодарен. И буду. Хоть каждый день. И каким же я был глупцом в те дни, ахаха! Возомнил себя светилом всего мира, как смешно! Но как я рад, что это самомнение не помешало нам встретиться. Словно комета, Шарлотта ворвалась в мой спокойный уклад жизни, решив задержаться на моей орбите. Но похоже моя орбита ослабла И теперь она уходит всë дальше и дальше от меня Сначала, я не придавал этому значения. Мы просто проводили время вместе, взаимно коротая друг другу одиночество. Но с каждым словом, наша дружба крепла. С каждым объятием, я ощущал всë больше и больше чужого тепла. С каждым днëм, я лишь больше ждал свою комету, чтобы вновь унестись вместе с ней в далекий космос. Чтобы вновь вернуться назад и начинать сначала. Но комета больше не приходит Она была яркой. И очень красивой. А энергия била из неë так ярко, что этой энергии бы хватило на весь Белый мир. Но она отдавала еë лишь мне. И это было приятно Было, пока эту энергию не стал получать и кое-кто другой И почему я был таким глупым? Почему я всегда молчал? Подобно звезде, я не двигался вперëд, а лишь стоял на месте. Мой свет был ярким и красивым, но таким холодным. Таким безжизненным. Я молчал. И моë молчание наконец показало свои последствия Другая комета. В жизнь моей малышки ворвался он. Винсент. Белые длинные волосы были подобно хвосту кометы, что оставляла после себя блестящий след. Две кометы играли вместе в салочки, весело резвясь на моей орбите. Две кометы искрились, пока я молчал. И теперь. Винсент двигается дальше, в другую сторону. В Царствие Небесное. И конечно же, зовëт мою комету в путь. Есть ли смысл мне преследовать их? Конечно же нет. Ведь я — светило. Холодное, но всë тоже светило, что и в детстве. И я останусь на своëм месте, с улыбкой освещать путь этим двоим. Всë же, я не человек. Всë же, я не комета. Нам не суждено было быть вместе с самого начала. Пусть тогда Винсент займëт моë место. Пусть тогда он подарит моей малышке то тепло и радость, что не смог дать ей я. Ведь...я умел только принимать тепло. А счастье - это когда тепло дарят оба. Мои руки начинают предательски дрожать и мне приходится поставить лейку на стол, полную толи воды,толи моих слëз. На лице держится улыбка, полная боли. Но никто не должен знать, что мне больно. Это ведь иначе расстроит мою малышку. Это заставит малышку держаться на моей орбите, что давно уже ослабла и зачахла. Держаться из жалости и привязанности, о, как бы я этого не хотел...не хотел? Пальцы медленно касаются щëк, вытирают слëзы. Шарлотта любила трогать мои щëки, слегка придавливая их каждый раз. Я уже скучаю по этому ощущению. Но мне стоит это забыть как можно скорее, чтобы было не так больно. Мои опухшие глаза медленно окидывают стол. И я замечаю перцовый баллончик. Рука медленно тянется к предмету, медленно и осторожно поднимая его вверх. Когда-то, я дал это Шарлотте. В первый день выхода в открытый мир. Чужие небеса очень опасны. Чужие орбиты могут быть манящими, но очень жестокими. И кто же мог знать, что этот подарок, она потратит на другую комету! Виню ли я еë за это? Конечно же нет. Это был правильный поступок с точки зрения комет. Ведь нужно помогать всем, в том числе и собратьям по белому цвету. Но почему же мне до сих пор обидно от этого? Хватка слабеет и баллончик падает на землю. Как и моя голова вслед на стол. Всë же, я не в силах сдержать свои слëзы. Подобно маленьким искоркам, они падают на стол, освещая поверхность блеском и тут же исчезая, померкнув. Рот медленно открывается, заставляя всю вселенную услышать громкий взрыв небесного светила.

Это был мой крик боли Обиды Грусти И принятия безысходности