Человек, кумихо и кумихо поменьше

В каком же раздрае может оказаться человек, горячо любимый супруг которого — кумихо с неясным статусом! Да, разумеется, это её нежно любимый лис, которого она ждала долго — пускай и не шесть сотен лет, — но переживаний и забот этот кумихо доставлял, как в день их первой встречи. Совершенно заурядное начало дня не предвещало такой суматохи вечером, будто дома завёлся касин, не благоволящий хозяевам. Последнее исключено, конечно: как будто Ли Ëн потерпит в собственном доме других духов, кроме себя. Джи А отложила нож на столешницу и на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, что Мин Джи не порывается выбраться из манежа и продолжает вдохновенно водить красным карандашом по бумаге, а не по полу, который в прошлый раз приглянулся дочери больше. Раздался звонок. Вытерев руки о полотенце, Джи А заторопилась к входной двери: нехорошо заставлять маму ждать за дверью. Мама пришла не одна, и Джи А растроганно улыбнулась, обнимая родителей вместо приветствия. В её семье всё хорошо уже несколько лет — а она каждую встречу радуется, как в первый раз. — Проходите, давай помогу, — Джи А подхватила у мамы из рук сумку и попыталась поставить её на банкетку у зеркала, занимавшего целую полосу у стены от пола до потолка. — Не убирай далеко, мы же не могли прийти с пустыми руками! — ËнСон сняла плащ и отдала его мужу, уже повесившему собственный на вешалку. Она торопливо расстегнула сумку, переступая низкий порожек, отделявший входную зону от основного пространства квартиры: — Держи, спрячь в холодильник, пока не растаяло! Джи А сначала качнула головой: количество любителей мятного мороженого в их доме, конечно, выросло, и Ëн был рад каждой новой упаковке любимого лакомства, но за рацион Мин Джи, мгновенно замечавшей, как кто-то ест что-нибудь вкусное — и мороженое в том числе, Джи А уже начинала переживать. Тысячелетнему лису, пусть и утратившему часть своих сил, ничего с ведёрка-другого не сделается, а вот трёхлетнему ребёнку… Джи А с улыбкой склонила голову в благодарность и из вежливости заверила: — Не стоило, вы рядом и так лучший подарок! — Не лишай нас удовольствия побаловать любимых дочку и внучку, дорогая, — Джон Су мягко коснулся плеча Джи А, и та не стала больше сопротивляться даже из вежливости. Она махнула рукой, приглашая родителей пройти в кухню-столовую. — Что у вас стряслось? Ничего серьёзного? — Всего лишь небольшой форс-мажор, — Джи А закрыла холодильник, и прижалась к нему спиной. Бросила взгляд на Мин Джи, убедившись, что мороженое осталось незамеченным дочерью. — Срочно нужно переписать часть сценария на завтра, а половина отдела слегла с температурой… В голосе у Джи А засквозило недовольство: слегла именно та половина, в чьи обязанности входил сценарий. И самой Джи А, конечно, нравилось вносить правки в него без спроса, но сегодня она бы предпочла свободный вечер, раз уж Ëн занят. — А Ëн? — отец будто мысли Джи А прочитал. — Тоже срочное дело, обещал уладить как можно быстрее, — уклончиво проговорила Джи А, выдав непринуждённую улыбку. Она бы предпочла, чтобы не быстрее, а осторожнее: у её девятихвостого лиса больше не было жизней в запасе, чего не скажешь о существах, на которых он снова охотился. Мама посмотрела на Джи А слишком проницательно, словно чувствовала за обыденно-усталой улыбкой маленькую бытовую ложь, но никак не упрекнула. Кивнула заботливо: — Иди, пиши свой сценарий, мы с папой обо всём позаботимся, — ËнСон мимолётно провела пальцами по щеке Джи А. Иногда — в такие вот моменты — Джи А чувствовала себя всё ещё девятилетней девочкой, словно и не было всех тех ужасов, через которые ей пришлось пройти, чтобы стоять сейчас здесь в окружении семьи. Джи А бесконечно любила эти моменты, но каждый раз с упрямством напоминала себе — пора начинать жить настоящим и будущим. Её прошлое больше не требует спасения. Она улыбнулась, подошла к Мин Джи, повторив материнский жест и сопроводив его лёгким поцелуем в макушку. Девочка охотно отвлеклась от своих художеств, отдалённо напоминавших супрематические поиски, и задрала голову, улыбнувшись. Заколка с розовым бантиком почти сползла, и Джи А мягко провела рукой по отливающей рыжим чёлке, убирая её с глаз дочери и поправляя нехитрую причёску. — Не безобразничай слишком сильно, пока мама работает, идёт? — Девочка в ответ только хихикнула, и Джи А не удержалась — чмокнула её в лоб, прежде чем торопливо уйти в спальню. В конце концов, чем раньше она сядет за работу, тем раньше вернётся к семье. Джи А склонилась над ноутбуком, пролистнула файл со сценарием, расставляя предварительные правки. Предстоящий выпуск не очень удачно пересекался с грядущей премьерой фэнтезийного сериала на их канале, и, по-хорошему, Джи А бы вообще перенесла выпуск о тхеджагви, поставив его после финальной серии, но часть материала уже подготовлена, и единственный выход — разбить выпуск на два. Из гостиной раздался испуганный вскрик — и Джи А подорвалась из кресла, едва не уронив ноутбук. В голове роились самые страшные картины, в которых почему-то по-прежнему бездонной мрачной тенью скользил Имуги. Давно мёртвый, уничтоженный водами реки Сандзу… Джи А распахнула дверь, уставившись на родителей и дочь, перепуганных, кажется, скорее внезапным появлением Джи А. — Что случилось, кто кричал? — Джи А осмотрела комнату, но всё было довольно невинно: за кухонным островом папа застыл с ножом над морковкой, а мама с Мин Джи сидела на диване. Только вот вид у ЁнСон был… растерянный. Довольная шкодливая улыбка Мин Джи, кажется, была с этим связана. — Я… — ЁнСон покачала головой, взяла протянутый Мин Джи карандаш, — кажется, наша любимая внучка умеет внезапно оказываться у людей прямо под носом. Солнышко, ты, конечно, маленькая, но я никак не ждала, что такая юркая! Джи А выдохнула. Всего лишь. Всего лишь у дочери помимо папиных рыжих волос прорезались папины… способности. Что ж, это не Имуги. Джи А присела на корточки, и Мин Джи протянула ладошки, просясь на руки: — Мама, мама, мороженое! Я хочу мороженое! Мороженое! — Мин Джи состроила самое печальное лицо, какое только возможно, призвав на помощь всю свою детскую хитрость. Или недетскую: тёмные глаза Мин Джи перелились медными искрами, зрачок сузился, взгляд заострился. Ли Ён таким взглядом заставлял людей подчиниться своей воле. Мин Джи, кажется, умеет так же. Какое счастье, что на Джи А такие фокусы не действуют. Она подхватила дочь на руки и смерила Мин Джи строгим взглядом: — Бусинка, как мы договаривались? Мороженое только после ужина! — Джи А уже не была столь наивна и не велась на все эти жалобные взгляды ни в исполнении Ли Ёна, ни в лице Ли Мин Джи. Эти лисьи уловки пусть оставят для других! — Мятное! — И что, ты съешь всё мороженое и не подождёшь папу? Он так расстроится, если ты не оставишь ему хоть ложечку, бусинка, — Джи А деланно вздохнула. В эти лисьи игры может играть и она. Ёна, может, и не обманет, а вот Мин Джи хотя бы до конца ужина обведёт вокруг пальца. Хотя и Ёна Джи А удалось перехитрить однажды. Мин Джи в её объятиях надула губы, призадумавшись. — Ну что, подождём папу? — Да! Подождём! — Мин Джи растянула губы в улыбке. Настроение у неё менялось, как ветер в горах. Этот благосклонный ветер стоило поощрить поцелуем в щёку. Джи А отнесла дочь обратно в манеж и протянула ей чистый лист и несколько карандашей, озадаченно нахмурив брови: — Папа пока очень занят, но он будет очень рад, если ты нарисуешь ему открытку, — Джи А довольно улыбнулась, заметив проклюнувшийся энтузиазм дочери. Их юному дарованию только дай повод — весь дом изрисует. Джи А подняла голову и поймала вопросительный взгляд матери. Джи А терпеть не могла врать родителям. ЁнСон поднялась с дивана и подошла к Джон Су. Налила воды в один из стоящих на столешнице стаканов. Задумчиво поболтала стакан в руке, глядя на воду. Джон Су отложил нож. Джи А медленно побрела к кухонному острову, торопливо придумывая отговорку для Мин Джи. Она много раз придумывала оправдания и для себя, и для Ёна, но каждый раз это превращалось в то ещё испытание для нервов и смекалки. Впрочем, просто неожиданное появление Мин Джи перед носом можно оправдать… м-м, невнимательностью от сонливости! А как иначе, тут такая духота в комнате, любой начнёт носом клевать, точно! Мысль о том, что незадолго до прихода родителей Джи А проветривала всю квартиру, промелькнула и потухла: в конце концов, они в Корее, с этой влажностью проветривать можно вечно! — Дорогая, мы давно хотели поговорить об этом, но случая всё как-то не было, да и… — полушепотом начал Джон Су, осторожно подбирая слова, и ЁнСон тут же подхватила: — …думали, что раз уж ты не рассказываешь, значит, на то есть причины. Джи А напряглась. — Но, кажется, у детей обычно не появляется узких зрачков… — продолжила ЁнСон, — …и хвостов. И, возможно, я бы решила, что я сошла с ума, но мы и до этого замечали разные… несостыковки. Джи А нервно улыбнулась: ох уж и втянула её Мин Джи в задачу со звёздочкой! Но, может, ещё не всё настолько плохо? — Несостыковки? Какие именно? Может, мы вместе сможем найти им логичное объяснение? — Даже не знаю, стоит ли упоминать наше исчезновение на двадцать лет, после которого всё в мире изменилось, ты выросла, а мы остались прежними? Или то, как часто ты уходишь от ответа, когда мы спрашиваем что-то вроде бы обычное у Ёна? — ЁнСон приподняла брови, строго глянув на Джи А, будто отчитывала перемазанного шоколадом ребёнка, который уверенно отрицал, что когда-либо брал из холодильника сладости. — Может, мы вместе найдём нелогичное, но правдивое объяснение? — Думаю, оно будет более здравым, чем любое объяснение, которое мы с твоей мамой сумеем придумать самостоятельно, — кивнул Джон Су, вздохнув и покосившись на Мин Джи. Девочка увлечённо рисовала, будто бы не слыша разговора полушёпотом, но Джи А не обманывалась: полукровка-кумихо унаследовала папин слух и её неучастие в разговоре — лишь успокаивающая обманка для взрослых. Джи А усмехнулась: — Уж точно не более здравым… Желание рассказать правду и больше не искать этих глупых оправданий просыпалось в Джи А время от времени, но она хорошо помнила слова Ли Ёна: «Если ты что-то видишь, значит, это что-то видит тебя». Существа из мира, которому принадлежал Ён, опасны, и Джи А не хотела втягивать родителей в этот мир. К тому же, эта тайна всё ещё принадлежала Ёну, и не Джи А её разбалтывать. — Сомневаюсь, что реальность окажется хуже, чем… Мин Джи отбросила карандаш и вытянула голову, лишь на мгновение опередив щелчок открывающейся входной двери. Хозяин тайны будто почувствовал, что речь зашла о нём, и заторопился, чтобы не опоздать к обсуждению (или на запах мятного мороженого приманился?..), — Джи А и отсюда заметила аккуратно повешенный на подставку красный зонт и рыжую макушку, склонившуюся перед зеркалом. — Ён! — Джи А как за соломинку схватилась за возможность хоть ненадолго уйти от ответа. Повернулась, подняв руку, чтобы приветственно помахать, и уже готова была облегчённо выдохнуть: вернулся, целый и невредимый — когда Ён сначала оступился, а затем сполз по стене, неловко цепляясь ладонями за гладкую краску. — Ён! Джи А сорвалась к Ёну; всякие глупости о чужих тайнах как-то разом вылетели из головы, со своими секретами они что-то придумают — пока живы. Она заглянула в тёмные глаза, мутно блестевшие из-под рыжей чёлки, скользнула взглядом вниз и побледнела от россыпи красных пятен на рубашке, выглядывающих из-под полы пиджака. Ён усмехнулся и попытался подняться, устало отметив вместо приветствия: — Надо же, а с бессмертием получалось добраться до кровати. Подняться не получилось: ЁнСон придержала его за плечо, тоже заметив кровь. Потянулась, чтобы убрать полы пиджака и оценить масштаб бедствия — и была моментально поймана за руку Ёном. Он сцепил пальцы на манжете её рукава, не касаясь кожи ЁнСон, и та ойкнула, прежде чем торопливо пояснить: — Ён, ты ранен? Ты же помнишь, что я врач, позволь мне хотя бы посмотреть и оказать первую помощь. — Да, пожалуй, придётся вас попросить, — он поморщился, снова попытался подняться и всё-таки сел на пол. Джи А обернулась, среагировав на испуганный крик Мин Джи, и выдохнула: к счастью, Джон Су верно оценил ситуацию, взяв девочку на себя. Незачем ребенку видеть кровь. — Думаю, это уже безопасно. — Уже? — озадаченно переспросила ЁнСон, на что Ён кивнул: — Вы ведь ещё попали в программу вакцинации от оспы? — Что? — Джи А потянула ладонь ко лбу Ёна. Кажется, пора звонить Син Джу — выяснять, как обстоят дела у кумихо с жаром и бредом. — Дамы, у меня кончаются руки, — Ён перехватил и её ладонь. — Я только что повздорил с Мамой Сонним. Она, конечно, никому теперь не навредит, да и я не человек, чтобы стать переносчиком… — Мама Сонним? Ён, кажется, у тебя жар, давай вызовем скорую, — ЁнСон попыталась освободить ладонь, чтобы сделать то, что не удалось Джи А, но Ён лишь бросил на неё осуждающий взгляд. А может, он что-то и сказал, но Джи А не услышала. Каждый раз, когда Ли Ён при ней называл имя того или иного существа, она перебирала все мифы и легенды, которые успела изучить, и мысленно выдыхала: мало кто способен сравниться по силе с бывшим горным духом и тысячелетним кумихо. Про Маму Сонним Джи А тоже слышала. Самый страшный злой дух, приносящий людям смерть, неминуемое моровое поветрие. — Мама Сонним — дух, который приносит с собой натуральную оспу, — чётко и тихо произнесла Джи А, словно репортаж вела. Натуральную оспу переносит только человек. Кумихо она не страшна. Кумихо не заболеет сам и вряд ли принесёт её от уничтоженного им духа. Конечно, если Ли Ён всё ещё достаточно лис и слишком не человек. А вдруг Мин Джи недостаточно кумихо?! — Ён, а если Мин Джи… — Нет. Она полукровка, за неё не бойся. Вспомни: Ран же не пострадал от вируса, который создал Имуги, — Ён покосился на вздрогнувшую ЁнСон, выпустил запястья обеих женщин и поднялся. Не легко, но всё же нашёл в себе силы стоять на ногах. — Я не впервые сталкиваюсь с этим духом. Я сильнее Сонним. Джи А посмотрела на него снизу вверх: в превосходстве бывшего горного духа над Мамой Сонним она не сомневалась, но справедлива ли эта мысль в отношении теперь смертного кумихо? Для бессмертного он слишком сильно пострадал: лоб и скулы покрылись испариной, координация то и дело подводила. Для смертного он слишком уж уверенно стоял. Джи А поднялась на ноги, выдохнув. Какая, в общем-то разница? Если Ён всё же достаточно человек, чтобы заразить их всех натуральной оспой, то беспокоиться уже поздно, а обработать раны всё равно стоит. — Сможешь дойти до спальни или помочь? — она придержала Ёна за локоть, недовольно отметив, что отшатнулся от неё слишком медленно. — Джи А, что с вакцинацией? — А уже имеет значение? Или думаешь, достаточно помахать тут справкой о прививке тридцатилетней давности, и потенциальный посмертный подарок от Мамы Сонним испарится? — Джи А вопросительно подняла брови, позволяя Ёну опереться на её плечо хотя бы немного. Он только усмехнулся, буркнув: — Не уверен, люблю я или ненавижу, когда ты рассуждаешь с этой своей журналистской безжалостной рациональностью. — Надеюсь, что первое, — фыркнула Джи А. Лучше уж пусть шутит. — Или мне пора проверить, не ты ли иногда строчишь хейтерские комментарии под нашими выпусками? — Боюсь, в комментариях развлекается другой злой дух. Шутливый тон нравился ей куда больше, вселял какую-никакую уверенность, чем тот взгляд, которым в прошлом любил награждать её раненый Ён: покорная готовность в этот раз умереть вместо неё. Джи А передёрнуло от одного воспоминания, с тех пор Ён раненым никогда не возвращался, — и Ён это, разумеется, заметил. Приподнял брови в незаданном вопросе. Джи А мотнула головой в сторону спальни. ЁнСон с заминкой пошла следом, на минуту задержавшись в кухне-гостиной — обработала руки и взяла с собой аптечку, поняла Джи А, когда обернулась. Мама с собранной невозмутимостью — профессиональным умением отложить вопросы и эмоции на потом — доставала материалы для перевязки, пока Ён осторожно с помощью Джи А снял сначала пиджак, а затем начал расстёгивать рубашку. Пальцы плохо слушались, скользили по маленьким пуговицам; под побелевшими ногтями полумесяцами виднелись бурые полоски. Джи А только сейчас заметила, что и в мелких складках кожи на ладонях проглядывала засохшая кровь. Джи А, кажется, унаследовала хоть немного маминого умения собраться в критической ситуации и была этому несказанно рада: каждая новая расстёгнутая пуговица подсказывала ей, что рана на теле мужа ей совсем не понравится. Когда рубашка соскользнула с плеч, ЁнСон охнула. Рана пересекала бок по косой мышце живота. Кровь практически остановилась, подсохшие алые дорожки забегали под пояс брюк, ткань которых успела задубеть по краю. Человек не был бы столь спокоен с подобной дыркой в боку. Кумихо же мог вытерпеть и металлический прут в груди, продолжая смотреть влюблёнными глазами и утешая. Право, это ведь всего лишь дыра в груди, такая мелочь для кого-то, благословлённого на тысячи лет жизни. — Ён, я сейчас обработаю рану, но с этим нужно в больницу, ты же понимаешь, что… — ЁнСон с громким щелчком латекса по коже надела перчатки и осеклась. Ён вздохнул: — Так и знал, что надо было зайти на пару минут позже. — В каком смысле? — ЁнСон нахмурилась, прижав смоченный антисептиком тампон у края раны. Кажется, она решила не спорить с Ёном, покладисто поддерживая разговор, пока он не сопротивляется перевязке, а уже потом уговорить его на больницу. Джи А мысленно усмехнулась, на автомате натягивая свою пару перчаток: когда Ён стал человеком, ей пришлось буквально волоком тащить его к стоматологу, и она преуспела только потому, что зуб всё-таки болел. Если же к Ёну вернулась регенерация… нет такой силы, чтобы заманить его к врачам хоть по доброй воле, хоть против неё. — Успела бы Джи А рассказать, что я не человек, и вопросов сейчас было бы меньше. ЁнСон на мгновение замерла, хмыкнула и уточнила: — Ты уверен, что новость о том, что ты не человек, не вызывает совершенно никаких вопросов? — По крайней мере, никаких вопросов про больницу бы не было, — Ён поморщился, шумно выдохнув. Регенерация регенерацией, а боль, похоже, всё ещё была ему не чужда. — Так и сказал бы, что врачей боишься, — ЁнСон смочила антисептиком новый тампон и посмотрела на Джи А. — Боюсь? Ещё чего! — Что, и стоматологов не боишься? — Джи А не удержалась от шпильки. — Да ты просто хотел свалить весь неловкий разговор о своей сущности на меня! Снова, заметь. — А что, у тебя уже и опыт есть, я просто делегировал обязанности, — Ён приподнял брови, поддерживая шутку. Если бы ещё лоб не блестел от выступившей испарины и улыбка не была такой вымученной… Джи А молча помогла ЁнСон зафиксировать широкий пластырь на почти невинную царапину чуть выше основной раны. — Мне казалось, что мы договаривались решать все проблемы вместе, — Джи А приподняла брови и столкнулась взглядом с Ёном. И так и застыла с антисептиком в руке. Ли Ён поднял руку и медленно, едва касаясь кончиками пальцев, провёл линию по скуле Джи А. Улыбнулся краем губ. Этот отрешённо-влюблённый взгляд по-прежнему отсылал куда-то в прошлое: к лежавшему на её коленях израненному Ли Ёну, вырвавшемуся с того света, лишь бы оградить её от призраков. К Ли Ёну, шагнувшему на тот свет, лишь бы отдать ей старый невольный долг и в этот раз умереть вместо неё, а не убить. Джи А вздохнула. Пока они оба живы и счастливы, она готова брать все ужасно неловкие разговоры о существах, которых все считают мифическими, на себя. Право, это такая мелочь, когда твой горячо любимый супруг — кумихо с неясным статусом.

***

ЁнСон переглянулась с мужем, едва они переступили порог кухни-гостиной. Они с Джон Су решили вчера остаться переночевать у Джи А и Ёна: не бросать же их одних, особенно если один из них ранен. Человек или кумихо, но рана выглядела серьёзной, и ЁнСон с трудом отказалась от настоятельных уговоров поехать в больницу. Похоже, не зря. Ещё вчера еле державшийся на ногах Ли Ён невозмутимо стоял, прислонившись бедром к столешнице, и задумчиво облизывал ложку. Пустая креманка рядом с ним намекала, что вчерашний раненый отнюдь не приполз сюда из последних сил, чтобы заглушить нестерпимую боль обезболивающим. Вчерашний раненый противоестественно щеголял здоровьем и совершенно не раскаивался в устроенном несколько часов назад переполохе: — М-м, доброе утро, — Ён отрешенно кивнул, наконец вытащив ложку изо рта. Она со звоном стукнулась о керамические стенки креманки. — Значит, кумихо, — выдохнув ЁнСон, присев на выдвинутый из-за стола стул. Джон Су положил ей на плече руку, выражая поддержку. — Так заметно? — Ён обернулся, приподняв брови. ЁнСон вздохнула: теперь, по крайней мере, все его маленькие странности нашли своё объяснение. Все эти несостыковки начались с первых дней их знакомства — и первого, и второго, случившегося уже после его исчезновения на несколько месяцев, — и не давали покоя: Джи А была их единственной дочерью, и ЁнСон, как и Джон Су, хотела, чтобы в жизни их ребёнка был надёжный человек, способный защитить от любых опасностей. Что же, выходит, действительно способный, пусть и не человек. — Да, обычно мои пациенты так быстро на ноги не вскакивают. — Надеюсь, и не будут, — Ён усмехнулся. — Существа разные бывают, не все такие замечательные, как я. — Скромностью существа не обделены, я вижу, — усмехнулся в кулак Джон Су, тут же поймав недоуменный взгляд Ли Ёна. Будто тот говорил совершенно серьёзно. — Скромность родилась вместе со мной, — Ён пожал плечами без тени сарказма. Пропищала рисоварка, и Ён оторвался от столешницы, чтобы достать рис. Похоже, у кумихо понятие о скромности разительно отличалось от человеческого. ЁнСон покачала головой: — Давай осмотрю тебя перед завтраком, насколько рана затянулась, может, перевязать нужно… Ён только отмахнулся: — Нет уже никакой раны. Уф! — он дёрнул рукой, необдуманно задев горячую чашу рисоварки ладонью, и склонился над столешницей, уперев в неё ладони. Нахмурился: — Сам заинтригован, почему регенерация вернулась в полную силу. С одной стороны, это, конечно, хорошо, но… Он осёкся, посмотрел на рисоварку и буднично вернулся к выкладыванию риса в глубокую миску. — Лучше было бы провалиться с раной неделю? — Джон Су присоединился к Ёну, начиная сервировать стол. — Если случается что-то пока что необъяснимое, то когда я выясняю причину произошедшего, всплывает что-нибудь неприятное, а для людей вообще смертельное. А я вообще-то планировал прожить человеческую жизнь с Джи А, а не наблюдать за её смертью. Ён по привычке облизнул уже ненужную ложку из-под риса. Улыбнулся: в кухню-гостиную зашли Джи А с уже умытой Мин Джи. Девочка стёрла с подбородка сбежавшую с щеки каплю воды, с детской тщательной неуклюжестью стряхнула руки и обогнала Джи А, подбежав к Ёну. Ложка мигом отправилась в раковину, ЁнСон даже движения не заметила, только звук, и Ён без видимых усилий поднял дочь на руки. Мин Джи довольно захихикала, деловито потрогала руками лицо Ёна: — Ты больше не болеешь? — Как видишь, — Ён улыбнулся краем губ, свободной рукой поправляя разлохмаченные то ли бегом, то ли полотенцем после умывания рыжие вихры Мин Джи. — Дедушка меня вчера не пускал к тебе, я очень-очень испугалась, — Мин Джи насупилась. — Очень сильно! Ён вполне серьёзно кивнул: — Я знаю. Прости, я не хотел тебя пугать, — он нахмурился, поджал губы, словно не решался что-то добавить, но всё же поднял голову и продолжил: — Мин Джи, никогда ничего не бойся. Если я рядом, то с тобой всё будет хорошо. Если меня рядом нет, тем более не бойся. Если ты боишься, значит, уже почти проиграла. Лучше направь силы не на страх, а на борьбу. Покорно внимавшая отцу Мин Джи моргнула, призадумалась и торопливо выдала: — Если я боялась за тебя, значит мне надо бороться с тобой? Я же тебя не поборю! — Мин Джи удивленно округлила рот, и Ён рассмеялся, сажая дочь за стол: — Время покажет, бусинка! — Ён, ты что, она же ещё совсем ребёнок, зачем ты её пугаешь, — ЁнСон покачала головой, приобняв внучку за плечи. Мин Джи, впрочем, испуганной не выглядела. Казалось, она выкинула из головы непонятные ей пока нравоучения и лишь заинтересованно вертелась на стуле, довольная, что её отец в порядке. — Я не пугаю. Я говорю, как есть. Неважно, какую жизнь выберет Мин Джи, но хоть среди людей, хоть среди существ нет спасения тем, кто не может за себя постоять. Джи А положила перед Ёном палочки и смерила строгим взглядом, прежде чем заметить: — Какое счастье, что мы воспитываем Мин Джи вдвоём, верно? — Джи А приподняла брови, и Ён довольно кивнул, тут же утянув с одной из мисок кусочек тофу. — Что ж, стоит признать, воспитательскими талантами я никогда не славился. — А что, был опыт? — как бы невзначай спросил Джон Су, и ЁнСон тоже напряглась. Она не сомневалась, что Ли Ён любит их дочь, но вчерашний вечер показал, как мало они на самом деле знают о своём зяте. Какие ещё секреты может скрывать лис — существо, славящееся своим талантом к обману? Откуда у кумихо вообще может быть неудачный опыт в воспитании детей? — Мой младший брат развлекался, спасая побитых жизнью щеночков и вырезая целые деревни, — Ён разом помрачнел. Перемена в его настроении будто сквозняком по затылку пробежала, ЁнСон даже поёжилась. — Не знал, что у тебя есть брат. — Был, — Ён подцепил палочками с одной из тарелок креветку, задумчиво посмотрел на неё и криво усмехнулся, будто вспомнил несмешную шутку. — Не нравится мне это. — Креветки? — Джи А подвинула к Мин Джи тарелку с рисовой кашей. — Появление Мамы Сонним. Уже с полвека точно не объявлялась. — Думаешь, за этим что-то стоит? — Не уверен. Она явно появилась совсем недавно, духи помельче и послабее обычно побаиваются Маму Сонним, часто с её появлением большая часть духов уходят в места поспокойнее, а в Сеуле сейчас в основном всё по-прежнему. — Может, не успели ещё? — Не все так привыкли к благам цивилизации, как я. Им, чтобы исчезнуть, чемодан собирать не нужно, — Ён хмыкнул. ЁнСон приподняла брови: их с Джи А беседа звучала сюрреалистично обыденно. Конечно, дочь в силу своей работы часто говорила о духах, но это всегда казалось лишь обсуждением мифов, а не реальности. Реальность вдруг вообще размылась, стала совсем не той, к которой ЁнСон привыкла, с её-то научным подходом к жизни. Однажды её материалистическое мировоззрение уже трещало по швам — с рождением Джи А. С их милой девочкой уже тогда творилось что-то странное, похожее на сюжет фильма ужасов: глядя на собственного ребёнка, ЁнСон порой видела в тёмных глазах не Джи А, а кого-то другого. Точнее, раньше видела: после их возвращения из неясного забытья во взгляде Джи А ЁнСон видела только дочернюю любовь и совершенно ничего пугающего. Никого, кто бы от лица Джи А представлялся во время сеансов гипноза как Имуги. ЁнСон перевела взгляд на Мин Джи, самозабвенно размазывающую остатки каши по тарелке. Быть может, встреча Джи А с кумихо стала отнюдь не случайной, а была предопределена с рождения? Может, если есть в этом мире существа вроде кумихо и духов, то у людей и выбора никакого нет? Только неотвратимая судьба? Может, тогда и с духом — источником натуральной оспы — их свела судьба? ЁнСон недовольно мотнула головой, отложив палочки. Что-то слишком часто она слышала в последнее время про натуральную оспу, удивительно, что появление злого духа совпало с… — Ён, — ЁнСон вдруг осенило, она положила ладони на стол, пытаясь сформулировать мысль прежде, чем выпалить внезапную идею вслух: — В общем-то, я не уверена, связано ли это, а может, я просто вижу связь в простом совпадении, но… В больнице, где я работаю, на днях должен выступить с лекцией по поксвирусам один приглашённый вирусолог, и, насколько я знаю, он привёз с собой из Японии несколько образцов. Правда в релизе речь шла об образцах ветряной оспы и оспы обезьян, но… В лаборатории к его приезду приняли такие меры безопасности и вход только по спецпропускам, что некоторые коллеги начали шутить, что кое-кто привёз и натуральную оспу. Вряд ли, конечно, такое возможно. Просто это сейчас не самая актуальная болезнь, а я столкнулась с её упоминанием уже трижды за эту неделю, и это… пожалуй, смущает. — Закон парных случаев в действии, — предположил Джон Су, в то время как Ён заметно оживился: — Ваша больница ведь в районе Чунгу? — Ён наклонил голову, сощурившись. — Недалеко от дворца Чхандок? — Да, там. Ён хмыкнул, кивнул каким-то своим мыслям и попросил: — Дайте знать, если ещё что-то выяснится. Может, какие-то слухи про пропавшие образцы пойдут, кто знает. Если появляется Мама Сонним, то как минимум один человек уже болен, но раз я её убил, то распространиться дальше болезнь не должна. Особенно среди привитых. — Не должна? — ЁнСон неверяще уставилась на Ёна, откинувшись на спинку стула. — Это крайне заразное вирусное заболевание, его можно остановить только изоляцией больного и… — …И иными способами, которые недоступны и непонятны смертным, которые люди обычно объясняют для себя везением, — пожал плечами Ён. ЁнСон хотела было возразить — и осеклась, запнувшись о непривычное слово. Смертный. Ли Ён говорил о людях как о смертных, будто сам он бессмертен. Размышления ЁнСон прервал вскрик. Мин Джи, ещё мгновение назад сидевшая на своём месте, оказалась на коленях у Джи А с самым жалобным выражением лица и сияющим рыжим огнём взглядом. Она сцепила пальцы перед лицом: — Я подождала папу, можно мне мятное мороженое? Джи А выдохнула, похоже, не сразу сообразив, о чём вообще идёт речь. ЁнСон и сама лишь сейчас вспомнила, что Мин Джи уже просила мороженое вчера и ждала его после ужина. Ужин только не задался, а вот ребёнок не забыл обещание, потонувшее для взрослых в суматохе. — Бусинка, конечно можно. Ты и чук съела, умница, — Джи А мягко погладила дочь по макушке, на что Ён отчего-то покосился с усмешкой. — Сейчас папа угостит тебя мороженым, а заодно расскажет, как и когда стоит контролировать свою силу, хорошо? — Джи А поцеловала Мин Джи в лоб и бросила хитрый взгляд на Ёна. — Делегирую эту задачу лучшему лису в этом доме. Ли Ён ответил Джи А довольной усмешкой и пересадил Мин Джи к себе на руки, поднимаясь из-за стола. Мин Джи довольно прижалась к плечу отца. — Думаю, ты имела в виду — лучшему лису хребта Пектудэган, дорогая? ЁнСон отвела глаза. В их переглядках сквозило что-то очень личное, что тщательно скрывалось прежде, когда сущность Ли Ёна оставалось тайной, но самое важное — их взгляды всё ещё казались влюблёнными и искренними. А уж кому они принадлежат — человеку или кумихо — велика ли разница? ЁнСон, пожалуй, предпочтёт верить, что разницы и вовсе нет.