When we meet again...

Темное помещение. Слабый свет исходит от компьютера, и то он был с голубоватым оттенком. Солнце еле-еле пробивалось сквозь плотные шторы. Казалось, что встанешь не туда и упадешь. И в этой кромешной тьме сидели два человека. Один за столом, другой напротив — на диване. Они не первый раз встречаются при такой обстановке. И привычная темнота уже не так страшит. Как в первые года. Парень, еще совсем зеленый, начал работать на организацию и уже поднялся. Всех недовольных убирали или обрабатывали. Они забывали его, но коллега навсегда запомнил эти слова. Слишком сильно задевали его мимолетные брошенные высказывания. И сегодня он встретился с ним не по своей нужде. Это всегда была вынужденная мера. Его руки лежали на собственных коленях, рассматривая в темноте пальцы и ногти. Это было намного интереснее, чем гробовая тишина, которая прерывается приглушенным кашлем, хриплыми вздохами и шума от ноутбука. Ощущение, что они вдвоем остались наедине во всем мире, не покидало, и это было отвратительно. Парень надеялся, что его не стошнит от такой таинственности. — Ты ж знаешь своего нового коллегу? — по голосу слышно, что тот ухмыляется. Кривой и коварной улыбкой. Парень мялся, ведь этому мужчине все известно. И это вводило в тупик. В тупик, из которого мало шансов выбраться. — Какого из? К нам за раз пришло свыше десяти новеньких, а парочку я уже выгнал. Так про кого именно ты говоришь? — явно с вызовом и раздражительностью спрашивает работник, скрещивая руки на груди. Этот жест не был виден в темноте для чужих глаз. Но он всегда хорошо видел в темноте. Очертания мужчины, сидящего на столе, были хорошо заметны. Как он поставил локти на стол, а голову положил на руки и смотрел на него. — Ты знаешь про кого я говорю, тунши Хэ, — хмыкает мужчина и откидывается на спинку стула. Он разочарованно выдыхает. Палец неспокойно стучит по столу, призывая к волнению работника класса «А». Хэ Сюань хоть и был упрямцем, но лишаться жизни так рано не планирует. Не в тот момент, когда он так близок к концу. И он кивает. Медленно, но уверено. Но темнота их окружает. И со стороны Хэ Сюаня лишь темнота, которая никак не подтверждает ни согласия, ни отказа. Просто молчание, будто игнорирование. — Да, знаю, — уже словами дублирует свой кивок Хэ Сюань, не показывая ни страха, ни раздраженности. Этот человек совершенно другой. Он выше их всех вместе взятых. Казалось, что разговаривает не с спасителем, а с Богом. Небожителем, что спустился по своей милости к ним, грешникам, и они все платят свою цену. — Вы же про Хуа Чэна? Со стороны мужчины слышится глухой смех. А после кашель. Но Хэ Сюань не дергается, чтобы помочь. Он просто не желает этого и остается на диване, смотря в ноги. И кашель прекращается спустя пару долгих минут. Время в этой комнате тянется максимально медленно. Хэ Сюань напряжен из-за тишины, что окутала помещение. — Правильно. Рад, что мы поняли друг друга, жаль, что не с полуслова. — Издевается. Мужчина имеет псевдоним «Владыка». Заправляет зоной в Китае. Слышится скрип стула и силуэт наклоняется над столом. Он заглядывает в компьютер и виднеются темно-серые волосы. Хэ Сюань отводит взгляд и хмурится. — Итак, ты знаешь зачем я тебя позвал? Вопрос до дрожи глупый. И Владыка все равно задает его. Проверяет. Хэ Сюань не знает зачем конкретно. Он никогда не знал причину их встреч до разговора с мужчиной. Ему остается лишь угадывать. Это должно страшить, но Хэ не боится неизвестности. Ведь смысл жить, зная все наперед? Но вопрос о коллеге, что точно недавно пришел, его напрягают сильнее, чем их встречи раз в месяц. Владыка знает и использует Хэ Сюаня в своих целях. Он лишь марионетка в умелых руках. — Не знаю. Односложно отвечает сотрудник. Парень не боится за жизнь Хуа Чэна. Никогда не привязывался к ним или к другим. Но он выглядит молодым. Обыкновенная жалость к этому человеку. Все люди либо жалкие, либо гордые, чтобы признать свою никчемность. И это смешит таких людей, как Владыка. Хэ Сюань может лишь наблюдать. Владыка усмехается, но продолжает молчать. Ждет. Он определенно чего-то ждет. Компьютер поворачивают и теперь голубоватый свет тянется к Хэ Сюаню. Но ему приходится встать и подойти. Издалека он не видит маленький шрифт. Наклоняется и читает. Буквально вся информация за эту неделю. С самого первого дня прибытия Хуа Чэна в фонде. И то, что он делал у SCP-850 и чем занимался при выходе. Откуда у них это? Хэ Сюань лично проверял все помещение и никаких камер не нашел. В кабинете Хуа Чэна тоже невозможно спрятать маленькую камеру. Там буквально пусто и все бросалось бы в глаза. Даже время приблизительное. Он и правда около трех часа дня покинул кабинет, поменявшись с Юйши. И встретился с Му Цином. И от этого знания у Хэ Сюаня по спине прошлась волна холодного пота. И слюна накопилась во рту. Громко сглотнул. Хэ Сюань кивнул и вернулся на свое место. На диван, если быть точнее. И все же главный вопрос остался без ответа: что от него хотят? И мужчина развернул монитор обратно к себе, ухмыляясь. Тонкие губы и правда были растянуты в улыбку, которая выглядела жутко в этом полумраке. — Все еще не понимаешь? — хохотнул Владыка, по любому смеясь над тупостью Хэ Сюаня. А тот понял, что от него хотят, но надеется, что это не так. Страх не рождается, но он взвешивает за и против. Понимает, что ему придется работать вдвое больше на Владыку. И тот будет не доволен, если ему все сделают не идеально. Хэ Сюань не работает напрямую с аномалиями, но заведует основным процессом во всей зоной наравне с другими сотрудниками класса «А». И это также сжирает много сил, как и слежка. — Ну-ну, тунши Хэ. Не смотри на меня так. Хэ Сюань молчит, не в силах даже слова вставить. Он и правда мог хорошо следить из-за врожденных способностей. И натренированного тела с опытом. Ему будет запросто составить досье Хуа со всей информации, так как является его начальником. И все же он чувствует жалость к парню, что ничего не подозревает. Знает, что тот не виноват, но спорить с Владыкой, как ходить босыми ногами по заточенному лезвию ножа. И Хэ Сюань знает это на опыте. Не первый год он встречается с ним в разных обстоятельствах. — Добавка к твоей зарплате обеспечена. Считай, что ты повышен до моей правой руки, — издевательски тянет. Это лишь условности, с которыми Хэ знаком. Слова, что выглядят и звучат сладким медом, на самом деле лишь яд. Они медленно убьют работника класса «А». И он еще не обмолвился словом про секрет Хэ, который выяснил случайно. Если долго не соглашаться — угрозы, шантаж и манипуляции. Хэ Сюань сдержанно кивнул. — Без добавки, вопросы будут. И заменять Мэй-сюна не хочу. — пожал плечами и встал с дивана. Мужчина даже сквозь темноту и мрак внимательно смотрел за ним, чувствуя и смакуя каждое движение. Будто хищник, что наблюдает за жертвой. Но Хэ Сюань далеко не кролик перед волком. Скорее даже сам волк, что готов в любой момент раскрыть пасть и сорваться, вгрызться в глотку Владыки, пуская подтеки крови. Медленно и приятно, при этом чувствовать последнюю предсмертную дрожь и то, как глаза закатываются. — Я согласен. Но условия ты знаешь. Мужчина улыбается еще шире, показывая белые зубы, что отсвечиваются голубым. От этого выражения лица в животе у Хэ все переворачивается и скручивается. Стремно и жутко. Хэ Сюань не думал, что он сможет признать это, но его одолевает страх не перед неизвестными встречами с Владыкой, а сам Владыка. Его жуткая проницательность. Он знает буквально все и Хэ увидел это своими глазами, когда прочитал информацию про Хуа Чэна. «Хуа Чэн пытался совершить суицид в подростковом возрасте и его спас парень». Этого точно не было нигде, даже в социальных сетях. Хэ Сюань лишь от скуки решил просмотреть и ничего такого не было. Он уверен. Хэ Сюань сам знает, что и на него самого есть прозрачные нити. Дернуть за больное место и он готов выполнять все, что угодно, чтобы это не всплыло. Надеяться и молчать. Подчиняться. — Свободен, — гонит Владыка, а работник и не против. Поклонился перед мужчиной, выставляя руки вперед в благодарном жесте. Стараясь не выдавать напряжение, медленной и спокойной походкой приблизился к двери, уже тянется к ручке. Как голос сзади окликает его. Хэ Сюань сдавленно стонет от досады, но поворачивает голову. — Ши Цинсюань и Ши Уду. Как они? Ши Уду и Ши Цинсюань. И это забота от самого Владыки! Как тут можно не радоваться? Прыгай хоть до потолка, не ниже. Но Хэ Сюань пытался подавить рвотный позыв, вызванный этим вопросом и лицемерием. Как только парня нашли подростком в Западном Китае, то привезли сюда. И Хэ Сюань не сопротивлялся. Он ждал своей участи. И ничего не произошло. Забота, что он получил от Владыки — была притворством, чтобы вырасти из него своего рода оружие. Ши Цинсюань тоже должен был быть оружием, но ему повезло больше. Бесит. — Относительно в норме. Ши Цинсюань отходит от взаимодействий с аномалией под номером четыреста семьдесят пять, имя, которое носит «Божок-пустоголов». Уровень опасности — «Евклид», — проинформировал Хэ Сюань, будто готовил этот отчет всю свою жизнь. Фактически, он знал, о чем его спросят. Владыка лишь продолжает сыпать на почти зажившие раны Хэ Сюаня солью, слушая, как сердце от этих вопросов стучит сильнее и быстрее. Руки находились за спиной, почти ничего не выражая. Но впиваясь в собственную ладонь ногтями, оставляя следы в виде полумесяца, чтобы просто не сорваться. Воспоминания о том, что Владыка никогда не интересовался им, но Ши Цинсюань для него, как золото. — Ши Уду был отстранен от работы на пару недель за свое поведение. Он помешал лабораторным экспериментам, которые были связаны с аномалией четыреста семьдесят пять. Сегодня понедельник, вернется через неделю. Владыка лишь кивнул. Удовлетворен или нет? Он не скажет. Сейчас точно нет. Но потом готов выдать все ошибки, недочеты. Ведь Хэ Сюань сам виноват в том, что сказал что-то не то. То, что не понравилось Владыке. Парень знал это отлично, всегда так было. Кроме сегодня. Он был в хорошем настроении, потому не стал припоминать. Но не факт, что следующая встреча пройдет также гладко и спокойно, как эта. Хэ Сюань не двигался, ожидая вердикта. Старался не обращать на себя внимание, и словно послушная (или запуганная) псина ждала команду своего хозяина. Он ненавидел такое сравнение со стороны, с уст Владыки или свои мысли, как это выглядит. Страх перед Владыкой и его жестокость и манию доводить до полусмерти морально и физически — это напрягало, заставляло бурлить кровь и задерживать дыхание, когда начальник злится. Хэ Сюань уже выучил алгоритм своего поведения и вел себя, как чертов робот. Лишнего не говорил, не заходил за рамки дозволенного. Останавливался, если чувствовал большую угрозу, чем она была изначально. — Что сделал Ши Уду? — тихо спрашивает Владыка, леденящим тоном. Этот тембр голоса не предвещал ничего хорошего. Остается только догадываться что делать и как поступить. Хэ Сюань еще раз сглатывает и опускает руку с ручки двери. Его шанс уйти был полностью провален. Пальцы мелко задрожали, а он выдыхает и думает, как преподнести эту информацию мужчине. Он не сомневается в том, что поступил правильно. Действовать из личных отношений к подопытным и мешать экспериментам, которые пойдут на пользу мира — не профессионально. А Ши Уду долго поднимался с класса «С» до класса «А», чтобы иметь доступ к лаборатории и стать ученым. Но посмел прекратить в самый нужный момент эксперимент, из-за его действий в последствии два человека погибло, а большинство получили травмы. — Всем составом решили провести эксперимент над Ши Цинсюанем, который вреда не должен принести. Ши Уду выразил протест. Но так как большинство были согласны с предложением, его мнение не рассматривали. Проинструктировали Ши-младшего в случае опасности. И наблюдали. Этот эксперимент было решено назвать «четыреста-семьдесят-пять-эй». Под конец, когда все важные изменения в Цинсюане были зафиксированы, Ши Уду не сдержался и подошел к капсуле, нарушая идиллию спокойствия аномалии. Последствия очень просто предугадать: смерть, травмы и испуг, — Хэ Сюань без запинок проговорил эту речь. Хоть этого и не было, но ощущения так и складывались. А еще им двигалось желание поскорее свалить и не попадать под горячую руку Владыки. Золото, под именем Цинсюань, пострадал и виноват в этом будет не его брат, а Хэ Сюань, который одобрил это исследование аномалии. И сам он где-то в глубине души переживал о своем коллеге, но это лишь мимолетное волнение, которое быстро исчезало. — Бошка-пустоголова мы сумели поймать, прежде чем он навредил Ши Цинсюаню сильнее, чем это сделал. Ученый с образованием медика сказал, что лучше обработать его амнезиаком класса А, причина этого является нестабильное состояние работника. Я разрешил ввести препарат. Сейчас Ши Цинсюань постепенно приходит в себя. Владыка прикрыл рот рукой и закашлялся, так сильно, будто на ладони потекут капли крови, что символизируют о возможной кончине этого тирана. Даже Хэ Сюань, его приближенный, знает об опасности. Переживает за то, что не сможет закончить свои дела, если продолжит находиться рядом с ним. Но выбора никогда не было, особенно у него. Он, как и был марионеткой, с которой игрались и над которой издевались, так и оставался. На него продолжают морально давить отсутствием заботой. И не обращает на это внимания так, как раньше. И Владыка ищет новые способы привязать псину Хэ к себе и держать, чтобы ничего не сделал против хозяина. Остается только ушки да хвост купить. — Хэ Сюань, если с Ши Цинсюанем из-за твоих решений что-то случится — ты займешь его место, — с ухмылкой проговорил мужчина, выделяя интонацией некоторыми словами. Эти слова оставили парня в легком недоумении и желании. Желание занять его место, забрать себе место «Золота». И Владыка даже не разозлился из-за действий Хэ, которые ведут в пользу Фонда, но губят Ши-младшего. Разве это не благословение? Но чувствуется запах подвоха. Что-то тут было не чисто. — Понял. — Можешь идти. Хэ Сюань поклонился. Положил ладонь на ручку двери и открыл. Вышел в пустой коридор, где был лишь один проход — кабинет Владыки. Остальные стены были гладки. Тут будто что-то и когда-то находилось, но уж точно не в данный момент. Хэ Сюань закрыл за собой дверь и в коридоре автоматически включились лампы. Эта ненормальная тяга главы Фонда к мраку иногда пугала Хэ. В редких случаях. Каждый из них со своими причудами, которые должны остаться без ответа. И парень уж точно не ищет себе проблемы с Владыкой. Ведь его могут запросто стереть.

***

Хуа Чэн и правда провел здесь неделю, которую потратил на записи своего SCP, так и на бумажную работу. Да и его звали на некоторые лабораторные работы, чтобы зафиксировать процент аномальности в той или иной сфере. Работа так и кипит в этой зоне. Мало кто отлынивает, а с теми, с кем Хуа хоть раз встречался — видится только на перерывах, которые длятся около часа. Разгуляться можно за это время, но многие предпочитают работать. Хуа Чэн же не понимает зачем перерабатывать, если добавки в итоге не будет. Из кофемашины достает очередную кружку крепкого кофе и встает у стены. Работу, как обычно, здесь он выполняет быстрее и ждет кого-то в «столовой», чтобы послушать сплетни. Пока ему не с кем разговаривать, так он будет немного подслушивать. И раз в несколько дней сюда наведывается компания или из двух, или из трех человек. Имена одного из них он смутно помнит, но где слышал или читал — совершенно вылетело из головы. Но сегодня они не появляются. Значит не его день. Хуа Чэн пожимает плечами и идет неторопливым шагом в свой кабинет, что до сих пор не обустроен. Почти. На стенке, где стоят папки с разными SCP, с которыми он последнюю неделю связывался и с его аномалией, файлы, которые раскиданы по отдельной полке. Сегодня работу, что ему дали после смены у своей аномалии — он сделал. Потому ничего важного сейчас делать ему не надо. Но ради хоть какой-то вида приличного парня, оставался в своем кабинете и преспокойно пил кофе. И даже в этот раз никакой «Ши-надоедливый-Цинсюань» ему не пытался писать. Небольшой вопрос по типу: «куда он делся?» появился в голове, но развивать эту мысль Хуа Чэн не стал. Просто с непривычки, казалось, что-то не так. На протяжении дня перед первой же сменой и всю неделю после — ему писали беспрерывно, стараясь вытянуть в «столовую» зоны, чтобы быстро перекусить и поболтать о том, и о сём. Но Хуа Чэн всегда отказывал, предпочитая одиночество. А сейчас даже скучновато. Так он мог хотя бы провести какое-то время, прежде чем ему вновь подсунут работу, как новенькому, которому нужен опыт. Но мы же опустим тот момент, что он давно не «ничего не умеющий работник класса С». И эту должность, что он сейчас имеет — получил не просто по связям. И такое сравнение, будто он какая-то скотина, что обучают, чтобы потом зарезать. Вновь эти мысли посещают голову. Он лишь животное, которого везут на убой или же ценный работник? Хуа Чэн думает и смотрит на ситуацию под разными углами. Точнее, на отношение остальных к нему. Додумывает ли он себе или нет? Получит ли в итоге нож в спину? И ему кажется странным то, что Хэ Сюань волновался за него, хотя ничего не случилось бы. Он не знал Хуа Чэна, но резюме-то читал. И должен хотя бы представлять нового сотрудника. Так в чем заключался его страх? В том что новый работник умрет из-за аномалии, что даже не выглядит, как очень опасный SCP? Да и не сказать, что Хуа Чэн видел многих существ странного происхождения. Но за это время Хэ Сюань же должен читать поступающие отчеты, так и характер аномалии должен знать. Хуа Чэну стало интересно, что могло стать его гибелью. Обезвоживание? Он в любой момент мог попросить Пэй Мина или другого патрульного охранника принести ему еду, воду. Аномалия рассердится? SCP-850 хоть и выглядит, как ужасное существо, но очень умное. Не сразу кинулся на девушку D класса, а потом, когда она что-то сказала. Камера в хорошем качестве показывает любые движения и как аномалия кинулся после остановки губ смертницы. И бешенство быстро прекращается, стоит ему начать есть человечину, что выглядит омерзительно. Хуа чуть не проблевался в своей кабинке. Но с другой стороны: с чего он взял, что это не притворное беспокойство? Это место с крупным заработком — вызывает внутренний и глубокий страх. Не то, чтобы Хуа Чэн чего-то боится, как нормальный человек. Слишком упертый в своих решениях и страх — остальное, о чем он предпочитает не беспокоиться. Самый логичный вывод из этих размышлений напрашивался сам: Хуа Чэн ищет причину тому, что он просто ни с кем не общается. Ставит под сомнение каждого, кто проявил к нему хоть каплю внимания. Никакой заинтересованности в Хуа. Будь он или нет — ничего не изменилось. Хотя сам по себе он — яркая личность, но про него быстро забыли. Слишком быстро. Да и усталость после смены с SCP заставляет думать о вещах, что были далеко от слова «важно». Хуа Чэн выдохнул, опираясь о руку, что стояла на столе. Мысли были забиты неважной фигней, что он забудет через время и не стоит уделять им должное внимание — все обойдется, — твердил сам себе. Но тревожные мысли засели в голове прочно и надолго. Потому лучшее решение, что придумал Хуа Чэн, чтобы вернуться в свое обычное состояние — прогуляться. А после можно будет выпить кофе по пути обратно в кабинет. Скорее всего от недосыпа эти мысли и идут. Кто ж знал, что на этих сменах девиз: «сдохни или умри». Медленно вставая из-за своего стола, оглядывает стены, будто это то, что поможет ему отвлечься. Но они совершенно пусты. Лишь тумба стоит и на ней пару книг, которые он читает во время перерывов, если никуда не выходит. Да и то, это сборник стихов, что он купил по скидке в ларьке. И не пожалел. За свои пятьдесят юаней качество хорошее и стихи необычные. Но чтение не помогает в такие напряженные моменты, особенно если это сборник и нет единого сюжета. Хуа Чэн выдыхает и выходит из кабинета, ничего другого не оставалось. «Хочешь найти — ищи, но не факт, что сможешь найти» — такие мысли его преследуют в последние дни. В коридоре нет людей, он совершенно пуст. И опять навязчивая пустота давит на мужчину, заставляя скривиться. Вновь появляются мысли, будто не его, пытаются пробраться в голову и оставить за собой след. Мрачный остаток, что будет травить обычное течение Хуа Чэна. Они редко появляются, но бьют по больным местам. Даже сам удивляется некоторым мыслям, что приходят в голову, ведь он никогда о таком и помышлять не думал. Особенно про те голоса, где говорится, что лучше умереть, чем жить. Всегда отгонял хоть маленькую крупицу таких мыслей, а здесь они с неистовой силой всплыли. Хуа Чэн вдыхает, останавливаясь. Пытается выровнять дыхание, что участилось. Сердцебиение так же ускорилось, стало чаще, чем до окончания работы. Лучше бы в кабинете остался, вот честно! — Извините, я могу чем-то помочь? — тихо спрашивает спокойный, немного хрипловатый голос. И мысли прекращают свой бесконечный поток. Будто нарочно заставили Хуа Чэна окунуться в панику, что ранее не была ему известна. Медленно поднимает взгляд, боясь того, что мысли стали материальными. Но нет. Перед ним миловидный парень с янтарными глазами. Тот самый, что ходит с двумя другими, которых Хуа Чэн подслушивает в некоторые моменты. Какое совпадение! Или не совсем совпадение? Он же не в этом крыле работает. — Нет, все хорошо. То есть не все хорошо, плохо себя чувствую. Но вам нет повода беспокоиться, я хотел проветриться, — тараторит Хуа, волнуясь. Это именно тот, кого он сегодня не наблюдал, хотя хотелось. Хотелось взглянуть и услышать голос. Симпатичный парень, манера речи. Это будоражит, возбуждает. — Не против, если я составлю компанию? — предлагает неловко, совершенно невинно новый, наверное, знакомый. И Хуа Чэн стоит и думает, что ему правда повезло с этим днем. Даже не замечает, как навязчивые и мрачные мысли пропадают, словно туча рассеивается для яркого солнца. Никто не против, особенно парень. Хуа Чэн соглашается с таким заманчивым предложением, а милейший парень добавляет. — Сегодня я один. У моих коллег смена и я не смею им мешать. Хуа Чэн кивает, улыбается. — Я сегодня сам весь день какой-то не свой. После смены слишком устал и последствия усталости Вы только что видели, — неловко хмыкает, почесывает ногтем по собственной бледной щеке. Как-то даже странно получается, но он старается не думать об этом. — Моя фамилия Сань, имя Лан. А можно узнать ваше? Теперь он где-то назвался таким прозвищем, кроме той несчастной папки и выдвигающийся полки, где-то в недрах этого Фонда. — Фамилия Се, имя Лянь. Рад познакомиться, — протягивает руку все же новый знакомый и Хуа Чэн с радостью ее пожимает, не задумываясь о последствиях. Ладонь с виду должна быть очень мягкой и нежной на ощупь, хотя в итоге оказывается, наоборот. Много натертых мест, есть немного мозолей и сами подушечки пальцев грубоваты. Но это даже как-то не пугало, а лишь воодушевляло. И кого-то Се Лянь напоминал. Хотя Хуа Чэн бы нанес немного крема на эти руки. Разговор не зашел в тупик, даже наоборот, разгорелся. Они на ровне обсуждали что-то что их интересует. У них оказалось много чего общего. Хуа Чэн с улыбкой на устах рассказывал по художество, и как он ходил пару лет в художественную школу, а Се Лянь кивал и с умным, даже смешным, видом подтверждал. И иногда говорил до дурости глупые вещи, но Сань Лан не обращал внимания на это. Даже знакомое звучание имени не смутило. Их разговор продолжался до столовой, где никого не было. Вся тревога и навязчивые мысли, словно испарились, не оставляя после себя ничего более. Этот парень под именем Се Лянь выглядел, как настоящий небожитель. И даже странноватый вид нового знакомого никак не пугал и не смущал. Особенно учитывая то, как Хуа воспринимал себя ранее и одевался. То во всем белом ходил, словно какой-то закос на небожителя, потом в старых недоношенных вещах. Это способствовало переезду в общежитие, где он был не один, а деньги покупать новые вещи не было. А в этот период жизни всегда была выглаженная белая рубашка и брюки красного цвета. Хоть и смены говорят о том, что в любой момент ученый должен быть готов к разным обстоятельствам, то Хуа предпочитает не спать. Сейчас он выглядел немного помятым, но это не смущало никого. — Шисюн Се! — подошла девушка, которую Хуа за неделю уже пару раз видел. Даже имя ее где-то из чьих-то уст слышал. Бань Юэ, вроде. Она поклонилась несколько раз, немного быстрыми и неуклюжими движениями перебирала документы. Девушка выглядит не на свой возраст, а намного моложе. Будто ей не двадцать с плюсом, а какие-то четырнадцать-шестнадцать. — Я вам помешала? Хуа Чэн взглянул на Се Ляня. — Все хорошо, не переживай. От кого документы? — тихо и быстро успокоил ласковым голос коллегу. Она кивнула несколько раз и вправду успокоилась. Документы уже не валились из рук. Почти. Пару бумажек уже упали. А Хуа Чэн опустился на корточки, чтобы их поднять. На бумажках было написано много всякого разного. Зоркий взгляд Хуа заметил пару слов про расчеты, лабораторных инструментов. Много всего неважного для его профиля. — От господина Ши Уду. Он сегодня вернулся на свой пост после принудительного отпуска на неделю. Потому сегодня он хочет шисюна Се видеть, как можно быстрее. Когда перерыв закончится, конечно же, — Бань Юэ кивнула сотруднику класса «В», когда тот протянул бумаги, что вывалились из ее рук по неосторожности. Се Лянь внимательно слушал ее, иногда вздыхая. Этот жест будто и означал: «Никакого отдыха, ну что за дела?» Кивнул на последние слово, опуская взгляд карий глаз на мелкий шрифт документов. — Ну и правда, как вернулся, так и возвращает себе власть над учеными и лаборантами. Ни дня спокойствия, — тихо пожаловался Се Лянь, но в словах не было ни обиды, ни горести. Будто свыкшийся монах со своей судьбой перед рогом смерти. Хуа Чэн вглядывался в профиль, что ему открывался. Сейчас ему лучше не влезать в этот заумный разговор. Девушка перебрала за краешки листов и будто пересчитала, почти не двигая губами. — Ты к нему сейчас? — Нет, я от него. Я сегодня дежурила у змей, он меня там подловил. Так как шисюн Се мне является наставником и старшим братом одновременно, то связался со мной. И мне повезло найти вас с молодым человеком. — Неловкое молчание. — Фамилия Бань, имя Юэ, господин, — наконец представилась девушка, серьезно смотря на парня. В ее больших глазах, что были несвойственны для азиата, виднелась лишь серьезность и некая жестокость. Работа со змеями идет в пользу этому всему? Хуа Чэн взамен назвал свои поддельные иероглифы, все же продолжая называться перед Се Лянем этим «Сань Ланом». — Тогда иди, у меня еще дела есть, — Се Лянь не отдал в итоге документы, но потрепал девчушку по макушке. Даже это легкое движение испортило прическу шимэй парня, но она никак не жаловалась. На щечках появился легкий румянец, а сама закивала. А после быстро удалилась в ту сторону, где они встретились с Се Лянем. Хуа Чэн лишь немного опустил уголки глаз, держа руки на груди скрещенными. — Милая девочка? Неожиданный вопрос Хуа Чэна застиг врасплох, но долго думать над ним не хотелось. И, вообще, к чему это? — Милая. Сестра? — Спросил Хуа Чэн, стараясь не смотреть в чужие документы. — Подчиненная. Я ее подобрал и вырастил, как собственную дочь. Почти, — выдохнул Се Лянь с улыбкой на устах. Это выражение лица очень запомнилось Хуа Чэну. Ну кто может так улыбаться? На памяти не было никого, кто источал свет одной лишь улыбкой. Любовь с первого взгляда? Хуа Чэн кивнул. Они наконец подошли к кофе-машинке. Пока темная жидкость спускалась на дно картонного стаканчика, парень немного задумался. А Се Лянь, даже будучи харизматичным парнем, молчал, будто сказать нечего. Хотя раз тишина их окружает и лишь редкие коллеги проходили мимо. Хуа бросил быстрый взгляд на собеседника, будто пытаясь сообразить. Бледное лицо, янтарные глаза и каштановые волосы. Где-то он видел их. А вот где — не может вспомнить. — М? — тихо спросил Се Лянь, заметив на себе пристальный взгляд. На этот жест он лишь улыбнулся, доставая горячий напиток. Это было буквально простое кофе, без добавок. — Нет, ничего. Просто задумался. Ты просто похож на одного человека, — пожал плечами, принимая стаканчик кофе. Поднес к губам и легонько подул, пытаясь остудить жидкость. Се Лянь включил еще раз кофе-машинку, но делал он это очень аккуратно. — На какого? — спрашивает Се Лянь, прижимаясь поясницей к столешнице. — Не знаю. Никак не могу понять. Но он видимо мне понравился, раз я запомнил, — тихо засмеялся Хуа Чэн. — Настолько понравился, что имя не помнишь? — поднял брови, в этот же момент растянул свои тонкие губы в ухмылку. Было видно, что он по-доброму издевается над своим коллегой. — У меня хорошая память! В этот раз она только немного меня подводит, — все же отпивает жидкость, немного морщась от горького привкуса. Обычно он не привередлив, но эта смесь заставляла кривиться и появилось желание выплюнуть. Се Лянь закатил глаза, продолжая держать улыбку на лице. Он заказал из кофе-машинки капучино. Он недолюбливал что-то очень горькое. Потому сейчас в руке на поверхности темной жидкости виднелись узоры от молока. Пока оба парня находились вновь в своих мыслях. Один из них уж точно. Хуа не покидали мимолетные мысли о том, что ему что-то не нравится. Особенно из-за резких прекращающихся депрессивных мыслей. Взгляд темных глаз снова метнулся на фигуру Се Ляня. Тот уже пил горячий напиток. Губы покраснели, но он даже не замычал от боли, будто ему было все равно. А после вернул внимание на свой напиток, вновь отпивая. — Сань Лан, ты после работы свободен? — вновь начинает разговор Се Лянь. Но и Хуа не против. Ему нравится такая непринужденная атмосфера. Хуа Чэн поднимает взгляд и выходит из своих тревожных мыслей. «Сань Лан» прикидывает время и его рабочие часы. Еще столько все надо сделать, но время должно еще остаться. Кажется, что и говорить не хочется, что время остается. Немного сдвинув брови к переносице, хмурится. Прижимается губами к краю стаканчику, случайно слишком много отпивает. Давится от жгучей жидкости, но глотает. — Кхе-кхе, да, свободен, — в итоге отвечает, желая разнообразить свою каждодневную рутину. Тем более за последние года работы редко куда вылезал. Повода особого и не было. Кроме нового года да своего дня рождения. — Не хочешь сходить в кафе и поужинать? — предлагает Се Лянь, ставя еще наполовину полный стакан на столешницу, и отходит к раковине. Включает кран и моет руки, особенно трепетно проходится по пальцам. Хуа Чэн вытягивает шею, чтобы глянуть что случилось, а после переводит взгляд на стаканчик. Пару капель уже впиталось в картонку. В голову сразу пришел вопрос: «пролил?». Соглашаться на предложение хочется. Почему-то его тянет к этому человеку. Ему нравится его общество, но это что-то не то. Сопоставляет моменты, которые недавно произошли с ним — лучше не доверять своим мыслям. Потому кивает с улыбкой. Ему нравится проводить время с этим безмятежным парнем Се Лянем. Се Лянь улыбается в ответ, возвращается к стаканчику и в один присест выпивает кофе. Тыльной стороной ладони вытер припухлые губы, что раскраснелись от горячего напитка. Хуа Чэн удивленно приподнимает бровь. Там же кипяток, разве нет? — Тогда я пойду. Не скучай, Сань Лан, — Се Лянь кивнул и помахал рукой, разворачиваясь спиной к Хуа Чэну. Стремительным шагом покинул собеседника, доставая из-под подмышки бумаги. — Да, пока, — тихо протянул парень, задумчиво выпил кофе. Весь их разговор Хуа провел в раздумье. Он не знал о чем можно было задуматься, но казалось, что все было в иллюзии. Никто не настоящий, только Хуа Чэн.

***

Мрак опустился на город. Фонари освещали улицы и парковку у здания Фонда. Хуа Чэн, укутанный в шарф и пальто, натягивал кожаные перчатки на бледные руки. Холодок спокойно опускался на открытые части тела, пока парень ждал своего нового знакомого. Все же соглашаться на эту авантюру было плохой затеей, но что случилось, то случилось. Хуа лишь потуже затянул хвост, что был в течение дня несколько раз перезаплетен. Из светлого помещения вышел силуэт в темной одежде, а рядом шел парень и смеялся, как маленький. Хуа быстро взглянул и увидел в этих силуэтах Хэ Сюаня и Ши Цинсюаня. Тех самых лучших подружек. Они уже вышли, а Се Ляня все еще не было. Это даже нагнетало. Не прошло и пяти минут долгого ожидания на улице, сзади раздались шаги. Как и в офисе, так и на улице Се Лянь будто светился. Все на нем было почти белым или приятных пастельных оттенков. На ушах была не шапка, как желательно было бы, а теплые наушники. Хуа Чэну это показалось милым. Ему идет. — Меня в лаборатории Ши Уду задержал, прости, — поклонился перед младшим сотрудником. — Все хорошо, я не злюсь. Пошли? — Да, пошли. Се Лянь поравнялся с ним и шли они ногу в ногу в какую-то недалекую кафешку. То, что для них и надо. Хоть они и не уходят домой в десятом часу или еще позже, но не все кофейни работают хоть до девяти вечера. Было не так плохо. Их разговор начался безмятежно. Обычные вопросы, мол: «Сколько лет?», «Как давно работаешь?», «Где жил работал?» и все в таком духе. Се Лянь был старше Сань Лана на лет десять, что очень поразило. Не только из-за обманчивой внешности, которая выглядела моложе. Скорее Хуа поразило то, что они оба эмигранты из Америки, но у Хуа сильнее слышался этот акцент, чем у парня, если он вообще был. Воображение начало рисовать их первую встречу, в каком-то торговом центре или школе. Но, как оказалось, штаты были разные. Теплая атмосфера в кафе окутывала замерзших посетителей. Парни согласились на решении усесться у окна, где-то в уголке заведения. Сразу подошла официантка, положила меню перед ними и ушла к стойке. — Гэгэ, у тебя нет родственников? — спросил Хуа, полностью уткнувшись в список блюд, выбирая что-то под себя. И не мог видеть мрачное выражение лица, которое быстро сошло на нет. Короткий миг смены эмоции, который Хуа Чэн не застиг. — Родители умерли, когда мне было…лет двадцать? Примерно в твоем возрасте. Братьев и сестер не было, — немного запнулся под конец последнего предложения, но, если не вслушиваться, то можно не заметить. — что насчет тебя? Сань Лан не хотел говорить парню, что скоро ему самому будет третий десяток, чтобы не разочаровать. Хотя небольшое недоумение было — «я же говорил ему про возраст.» Хуа Чэн достал телефон и на калькуляторе сложил цены на блюда, что он планировал заказывать. Как раз вышло в пределах его возможностей, даже и на следующие дни хватит. Может перед походом в дом заодно зайти в магазин? — Я третий в семье. Мать в Америке живет, про отца не знаю. Два старших брата, я и младшая сестра. Дагэ и мэймэй остались с мамой, эргэ уехал в Англию. По-крайней мере так было несколько лет назад, — пожал плечами и поднял руку, подзывая молодую девушку. — Какая большая семья. — Почти все дети от разных отцов, так что неудивительно. Можно, пожалуйста, бамбуковый суп со свиными ребрами и… Се Лянь улыбнулся, наблюдая за быстрым заказом Хуа Чэна и заказал почти то же самое, что и сам парень. Только взял дополнительно пару сладостей и чайник с зеленым чаем. Девушка ушла, попросив подождать минут тридцать, и только тогда заказ будет готов. Хуа Чэн глянул на сдержанную улыбку Се Ляня, пока слушал монолог парня и он резко замолчал. — Прости, я много про себя говорю. — Все хорошо, Сань Лан. У тебя насыщенная жизнь. Интересно тебя слушать. Хуа Чэн все же перевел русло разговора в сторону Се Ляня, чтобы тот тоже мог что-то рассказать, поделиться. И даже что-то узнал, интересное. У Се Ляня до сих пор имеется опекун, по причине, которую он не рассказал. Ему больше сорока лет, а опекун имеется. Хуа Чэн выгнул одну бровь в недопонимании и любопытства. Но про эту ситуацию он больше ничего не услышал в этот вечер. Их диалог перешел с темы семьи и что-то близко связанно с ним на тему работы. Здесь аж Се Лянь разгулялся в словах. — После смерти родителей — я занимался любой подработкой, чтобы окончить универ. Было сложно, каждый день всего лишь по три-четыре часа спал. Думал, что смогу жить один, а в итоге познал всю горечь одиночества, — признался Се Лянь, уже хлебая горячий суп. Все также не думая о боли, пока Хуа Чэн ждал, когда блюдо остынет. Странно. — Когда мне исполнилось девятнадцать, то я уехал из Америки. Я долго копил, но когда приехал, понял, что очень поспешил. Приехав, я ничего не понимал из речи, хотя был студентом по обмену. Учился писать иероглифы, разговаривать. Тона изучал и другие основы, — повертел в руке ложку, не роняя ее. — Меня опекун обучил всему этому. Он взял меня под свое крыло, — усмехнулся, а потом взял в рот ребрышко свиньи, начиная съедать мясо. И каждый занялся поеданием супа и добавок. Суп здесь правда готовят вкусно, хотя таких горячих блюд было только несколько вариаций. Но лучше так, чем вообще ничего. Близкие отношения. Очень близкие. — То есть…? — Нет, Сань Лан. Не то, что ты хочешь сказать, — даже не закончив предположение, его безжалостно оборвали. Эта тема и правда была сложная. Но это противоречие в Се Ляне раздражало, но Хуа Чэн лишь проглотил неприятный привкус обиды. — Там другая ситуация. Сань Лан лишь кивнул, соглашаясь. Не было сил спорить. Пальцы до сих пор подергивались от ярости, что текла в его жилах. Когда тарелка было пустой, если не считать, конечно, обглоданной кости, то он приступил к куриной печени. Се Лянь же наоборот приступил к сладкому. Улыбка немного сползла. В его руках оказалась простая паровая булочка, как позже оказалось и без начинки. Просто тесто. Это еще можно называть сладким, если Сань Лан думал, что этот парень будет есть такое. Казалось, что он богатый, но нет. — Мой брат любил эти булочки, а после он пропал, — пожал плечами, как-бы отвечая на немой вопрос Хуа Чэна. — Понятно. Кивнул, не вслушиваясь в слова. Палочками он взял печень и положил на язык, чувствуя островатый привкус соуса. А после спокойно поднял взгляд черных глаз, глуповато хлопая ресницами. Он только что ослышался? Хотелось попросить повторить эту фразу, но что-то подсказывало, что ему и правда послышалось. Се Лянь упоминал, что у него нет родственников, ни братьев, ни сестер. Так кто мог любить эти паровые булочки? Как только Хуа Чэн встретился со взглядом янтарных глаз, немного напрягся. Отправил еще одну печень, а после проглотил. — У тебя точно нет родственников? — задал странный и тупой вопрос, скорее всего самый тупой в своей жизни. Голова с этим человеком будто отключалась, особенно мозги. — Точно. Но, если ты видел моего брата-близнеца, то хочется узнать кто это. О, точно! Ты ж говорил про кого-то, кто похож на меня. Вспомнил кто это? — с нежной улыбкой спросил Се Лянь, напоминая дневной разговор. Хуа Чэн даже не думал про это. Его мысли были заняты не тем, чтобы думать о том, что кто-то похож на гэгэ. А этот небожитель, что теплым взглядом глядел на него, будто смотрит на ангела, хотел узнать про какую-то схожесть с каким-то левым человеком. Ни одна мысль не приходила, чтобы быстро ответить Се Ляню. Сань Лан покачал головой. — Как жаль, как жаль, — выдохнул Се Лянь, доедая маньтоу. А после потянулся к чашке чая. — Почему? Хуа Чэн вроде и было интересно, а вроде и настороженно был настроен на слова этого парня. Он попытался сопоставить те дневные мысли с появлением парня, но ничего не связывало эти две ситуации. Принять депрессивное настроение на себя — лучшее решение, но никто с этим так просто не сможет решиться. Но и связать никак, потому что это буквально догадки. И как человек может управлять мыслями? Это же и звучит смешно. — Просто интересно было, любопытный я, — по-доброму усмехнулся, отпивая теплый чай. Теперь он не был таким кипятком, как тот же кофе. Потому Хуа Чэна даже не дернуло от ощущения кипятка и то, как язык у него еще без ожога. — Тогда я тоже до жути любопытный, гэгэ, как ты пьешь кипяток? -М? В смысле? — немного захлопал ресничками, будто не понимая. Опустил взгляд на жидкость, а после, скорее всего, вспомнил то, как пил кофе и как недавно ел суп. — Я боли не чувствую. Это…врожденная особенность. Болезнь, наследственная. С нервами проблема. Хуа Чэн хмыкнул и кивнул этому объяснению. Сам же мог додуматься, хотя не то, чтобы он особо переживал по этому поводу. Просто, к слову, пришлось. Почему бы и не спросить? И их разговор окончился, как только они оплатили и разошлись по своим сторонам. Даже отойдя на пару метров от их «места расставания», осмелился повернуться и глянуть в след. В этот момент его взгляд встретился с Се Лянем и на губах появилась искренняя улыбка. Из головы ушли напряженные и мрачные мысли насчет этого человека. Телефон завибрировал. Се Лянь скинул свою фотку, где сзади, на фоне виднелся Хуа Чэн. Эта фотография согрела сердце Хуа, понимая, что ему кое-как повезло познакомиться с этим парнем. Медленно идя вперед, уже не оборачивался, и не знал, что Се Лянь сел в машину, которая подъехала к обочине. Не знал, что всю информацию о Сань Лане выдали, ничего не скрывая. Не знал, что Се Ляню не стоит доверять. Ресницы опустились, откидывая на щеки легкую тени и скрывая янтарные зрачки. Мысли путались, а девушка все еще спрашивала его. Сердце неприятно щемило. Опекун и правда помог ему и безжалостно забирает долг, заставляя его работать на него. И Се Лянь ничего не говорит против. Просто не может.

***

— Можно еще вино и, — парень замолчал, опуская взгляд на сидящего товарища рядом. Тот спокойно пил воду. «Не порядок!». — ликёр. — Я не буду пить. — Ой, да ладно тебе, Мин-сюн. Сегодня праздник, ну! — обиженно хмыкнул и на вопрос бармена, наливать ли им ликер и вино, активно закивал. Мин И был обречен на то, что его в итоге споят. — Пятница — обычный день, — закатил глаза, но больше не препятствовал. Он и сам не понял, как Цинсюань его затащил в бар после работы, ведь в его надеждах было поесть и поспать, а сейчас ему дорога открыта к туалету. Если напьется до тошноты. — А сегодняшняя пятница необычная! — продолжал спорить с улыбкой на устах, от которого Мин И устало выдохнул, отворачиваясь. Это же просто его коллега, так почему чувствуется какая-то наигранность? Это из-за стирания памяти? Парень не продолжил спорить на тему — какой сегодня день? — а начал слушать бесконечную болтовню парня. Тот говорил про странное отношение к нему Ши Уду, особенно, когда они встречались на работе сегодня. Хэ Сюань лишь хмыкал да кивал. Слушал, но продолжал летать в своих мыслях. Ши Цинсюань к этому привык, что его обычно не слушают. Но закончить монолог — признать поражение. Галдеж продолжался, на который Мин И, его самый лучший друг, лишь цокал и иногда подключался, вставляя свое слово. Это были очень редкие и случайные моменты и закономерности не было. «- Я хотел на днях купить новую одежду. — Опять пойдешь один и все день потратишь? Я с тобой иду.» Им принесли по алкоголь. Радостный парень сразу схватил и сделал пару глотков, будто это не было вино, а безвкусная вода. Хлебать мог литрами и пьянел быстро. А Хэ Сюань лишь гипнотизировал алкоголь, перед тем, как немного отпить. Жгучая жидкость обожгла горло. Хоть не крепкий, — подумал Хэ, ставя стакан на стойку. — Хуа Чэна же знаешь? — Ши Цинсюань, держа в руке бокал, может, из-за скуки или из-за интереса, начал крутить запястьем, отпуская жидкость в какой-то пляс по стеклянным стенкам. Хэ Сюань кинул взгляд на это легкомысленное движение и сдержанно кивнул. — Необычный. Слышал его акцент? Он будто не из Китая. — Он не из Китая, — подтвердил Хэ Сюань, взяв в ладонь стакан с ликером. Пальцем провел в рельефному рисунку, немного помолчав, продолжил. Заметил немой вопрос в чужих зеленых глазах и выдохнул, отвечая. — Наполовину китаец, наполовину американец. — О, значит все же наш земляк. Он тебе говорил? Вы все-таки подружились? — усмехнулся и пододвинулся, начиная указательным пальцем свободной руки тыкать в щеку, висок и шею Мин И, словно намекая на что-то странное и необычное. Например, на то, что он подружился с этим Хуа Чэном. — В его резюме было написано, — ответ разочаровал Ши-младшего, и тот все же отстал от кожи парня. — На него глаз положили. Ши Цинсюань хотел было обрадоваться, но в итоге промолчал, понимая о ком говорит Хэ Сюань, точнее, для него, Мин И. Он чувствовал невысказанную обиду его ровесника, но не понимал почему. Почему Мин И недолюбливает его? Ши Цинсюань никогда не чувствовал себя каким-то ненужным, но когда Владыка проявлял показную заботу только перед ним, перед этим парнем, то чувствовал себя виноватым. И не зря. Хэ Сюань чувствовал необходимость заслужил заботу, но ни разу не услышал в свою сторону даже «молодец». И сейчас Владыка заинтересовался новым работником, оставляя Мин И в стороне. Это было слишком жестоко по отношению к преданному работнику. Ши Цинсюань случайно узнал о их странной связи. В юношестве лишь догадывался, а на данный момент точно знал какие у них отношения. «Он мне, как наставник и отец» — соврал Хэ Сюань, но Цинсюань ничего не заподозрил. Ветерок был очень наивен. — Мин-сюн, мне жаль, — начал Ши Цинсюань и замолчал, выпивая залпом вино. Хотел было продолжить, но к его губам приложили два пальца, прося замолчать. Это должно значить, что разговор идет не в ту русло. — Владыка все слышит, — хмыкнул Хэ Сюань, вновь отпивая, делая только второй глоток. Цинсюань уже спешил заказывать второй бокал и легкие закуски — фрукты да сладости. — Хуа Чэн интересный человек, тебе так не кажется? — перевел тему вновь на новенького, пока ждет свой второй заказ. Бармен невольно слушал их, стараясь не поддавать ничего. Владыка все слышит… — Мгм, — мычит Хэ, кивая головой. Медленно поднял взгляд на Ши-младшего, разглядывая его лицо. Что-то говорило ему, что он смотрит на Ши Уду. Алкоголь медленно делает свое и это морально давит. — Ши Цинсюань, тебе не кажется, что Се Лянь какой-то странный? Ши Цинсюань ошеломленно замолчал. Он сузил глаза и огляделся. Все их слышат. Хоть они и «секретничают», но эта тема всегда была строго под запретом. Владыка запрещает. Слово Владыки — закон. Но это лишь в Фонде, верно? Хэ Сюаня не сотрут ведь? — Не отвечай, я знаю, что странный, — хмыкнул Хэ Сюань, вспоминая свое первое знакомство с Се Лянем. Они оба были приемными детьми Владыки. Только тогда Мин И, который получил это имя спустя пару лет, когда появился Ши Цинсюань и Сяньлэ. Владыка всегда обожал второго «ребенка», говоря, что он будет помогать. Главное не бояться. А про Хэ Сюаня думали, что он уродец. Желтые глаза и бледная кожа. У Хэ Сюаня раньше и имени не было, только номер. «4». И тогда Хэ Сюань только увидел Сяньлэ, думал, что он был небожителем. А после понял, что ошибся. Сяньлэ не небожитель, а сущий демон. Мин И дернулся, и залпом выпил ликер, пытаясь забыть этот пустой взгляд. Забыть ауру смерти, что исходила от него. Ши Цинсюань с удивленной улыбкой увидел этот жест и захлопал в ладоши, чуть ли не падая назад. Знал бы он, какой контраст эмоций внутри собеседника, пока идет тирада о том, что он поторопился и не надо так резко все выпивать. Хоть и ликер даже до половины не долили. Мысль о Се Ляне всегда выводили Хэ Сюаня на холодный пот. Как Ши Цинсюань только не заметил этого?