Боль

 - Боже, Фло, что с тобой? - Мелисса изумленно наблюдала за тем, как француз бодро хромает по залу, лавируя между рядами.   - Вчера на «Victime» какой-то... рассеянный человек протянул ноги через весь проход, - буркнул Мот. - Так что я просчитываю максимально бескровную и безопасную траекторию, не мешай.  Мелисса неосмотрительно рассмеялась и тут же, скривившись, схватилась за грудь.   - Корсет? - из-за кулис с понимающим выражением лица выглянула Маэва.   - Он самый, - мучительно дергая шнуровку, прохрипела Марс. - Ненавижу.   - Аккуратнее распускай, а то Клэр сегодня ноготь поломала, до крови.   - Правда, что ли? - Мелисса поумерила пыл.   - Правда, - неизбывная грусть на лице Клэр говорила сама за себя. Не заметившая ее появления Маэва дернулась и ударилась локтем о колонну.   - Вот черт! - не удержавшись, воскликнула она. - Хоть бы синяка не было!   - Будет, - жуткое выражение на лице загримированного Мервана могло впечатлить кого угодно. - Я вчера трижды в эту колонну врезался. Синяк будет, можешь поверить.  Маэва расстроенно потерла локоть. Клэр хмуро рассматривала поломанный ноготь, Мелисса боролась с корсетом за право вдохнуть, Мерван бросал ненавидящие взгляды на колонну, Фло целеустремленно передвигался по залу зигзагами, с задних рядов доносилось чертыхание Солаля, пытающегося заколоть порванный рукав и все время попадающего булавкой в указательный палец.  Хлопнула боковая дверь.   - Жизнь — боль, - философски изрек Локонте, ожесточенно протирая глаза и не замечая Мота, продолжающего зигзагообразное движение ему навстречу.  В таких случаях итог всегда закономерен.   - У тебя-то что случилось? - меланхолично спросил Фло, лежа на полу и глядя в потолок.   - Заехал тушью в глаз. - Не встретив должного сочувствия, Микеле угрожающе добавил: - Дважды.  Повисло молчание. На локте вырисовывались контуры синяка, корсет не сдавался, колонна не испепелялась, булавка не желала застегиваться, ноготь не отрастал, резь в глазах не проходила, а Фло понял, что понятия не имеет, где в том причудливом клубке, в который сплелись их ноги, та, подвернутая. Ноги решили не утруждать себя распутыванием и разболелись все. По ощущениям, все четыре.   - Я не доживу до вечера, - обреченно прошептал Мот.   - Тогда мы умрем в один день, - раздался в ответ шепот итальянца. - Романтично.   - Я представлял это как-то не так.   - Ты не поверишь... - Локонте сделал паузу, - но я тоже.   Он прижался к Фло покрепче, привычно спрятал лицо в уютном изгибе шеи и серьезно произнес, едва касаясь губами кожи француза:   - А все потому, что жизнь — боль.   И хотя Флоран ощущал пульсирующую боль в щиколотке, слышал стенания друзей и искренне им сочувствовал, но сейчас, лежа на полу в пустом зале и чувствуя биение сердца самого дорогого ему человека, он мог с легкостью опровергнуть это высказывание. Но не стал. Пусть жизнь — это боль, пусть нога будет болеть еще неделю, но Фло не променял бы этот момент ни на какие сокровища. Никогда. Весна 2013.