Парадоксы и Апории

1. – Мне кажется, тебе пора спать, – спокойно объявляет Олег за столом, когда Сережа перестает смотреть куда-либо, кроме полной еды тарелки. Все же услышав голос, он отрывает пустой взгляд и дарит его Олегу, вздохнув. – Мне страшно, – тихо произносит он, и Олегу становится его жалко. Они всю неделю об этом спорят, но так и не приходят к общему знаменателю. Сережа уверен, грядет что-то невероятное. Все его научные журналы твердят только об этом, все статьи и важные новостные каналы. Олег поначалу думал, Сережа себя накручивает, у него с головой в последнее время те еще беды, потому не жалеет, идет напролом. Но сейчас Олегу все больше начинает казаться, что Сережа не придумывает. Утром по одному из каналов, что еще ловит их старенькая антенна, ведущая новостей монотонным голосом сообщала, что всему населению мира стоит готовиться к потрясениям. Она в красках (особенно для той, кто выглядит так бездушно) расписала все возможные аномалии, которые ждут последствия пролета этой необычной кометы. Олег почему-то все это слушал, должен был звонить знакомому из армии, искать новые документы, чтобы наконец свалить из Ленобласти и не пугаться каждого шороха за дверью, но вместо этого слушал чертовы конспирологические теории. Хотел понять, чего Сережа так тревожится, пытается себя оправдать Олег. Но по итогу начал сомневаться в собственной адекватности, потому что, кажется, ведущая со стеклянными глазами была права. Весь день у него в ушах что-то гудит, нет связи на телефоне, а Сережин ноутбук, который он хранит как самое важное и единственно главное, пошел трещиной на весь экран. Все это слишком подозрительно, но Олег старается быть оплотом спокойствия в это непростое для них время. Тяжело, но что остается делать? Не будет же он Сережу сильнее пугать, потому спрятал ноутбук и наврал, что с другом связался и паспорта скоро будут. Как разгребать это вранье потом – не знает. Знает, что главное сейчас переждать ночь, а как оно дальше, придумает. Это же он нашел способ Сережу из психушки достать, так неужели не сможет вывезти их из России? Сережа вздыхает, его заметно отросшие волосы падают на лицо. Олег столько раз говорил ему, что пробор надо делать ровно, так ничего глазам мешать не будет. Но у Сережи заела любимая шарманка "мне так нравится", а против нее Олег идти никак не может. Встает, забирает тарелки. До раковины рукой подать, слишком маленькое у них на этот раз пристанище, и Олегу даже обидно, что Сережа на это не реагирует – в больнице комната у него была еще меньше. В пару шагов Олег подходит к Сереже, убирает за ухо надоевшие пряди, целует в щеку. – Всем бывает страшно, это нормально, – говорит совершенно спокойно, будто не он мучается с чувством вины за каждый такой приступ страха. Но Сереже об этом знать необязательно. – Я с тобой, все будет хорошо, – гладит острые плечи, вздыхает. Когда уезжал, Сережа совсем другим был, как минимум килограммов на пять больше и с неповторимым блеском в глазах. Теперь Олег видит блеклую копию. Пожалуй, в этом плане Олегу повезло, общаться с самой темной копией он бы не смог. Хорошо, что она пропала. Сережа со слезами на глазах доказывал, что все новости врут. Что он здоров, просто голова сильно болит. Это таблетки, уверяет он до сих пор, таблетки того доброго доктора. Олег ни доктору, ни Сереже не доверяет, но пока что ничего против не делает – наблюдает. Он уверен, даже если увидит в лицо ту черноту, сможет ее усмирить. Она же, в какой-то степени, Сережа, а у Олега все, что с Сережей связано, хорошо получается. – Прости, – раздается со стула писклявый голос. Сережу трясет, здесь холодно, отопления нет. Домик старенький, надо топить печь, чтобы все прогревалось, но Олег боится, что соседи увидят и начнут бить тревогу. Сережа не протестует, Олег дает ему теплые вещи, ночью укрывает одеялами и собой. Олег все делает правильно, Сережа в этом уверен. Правда, ему все еще кажется, что он зря в психушку приехал, но вслух об этом точно не скажет. Держит свое состояние в норме, как может, но в тайне от Олега. Узнает – начнет бить тревогу, а им тревоги и так в последнее время хватает. Потому Сережа следит внимательно: когда баночка пустеет, пьет меньше нормы. И раскусывает, чтобы Олег лишний раз не видел, как он осушает залпом стакан воды. – Пошли спать, – вот это другое дело. Олег тепло улыбается и кивает. Кровать у них в соседней комнате, не самая мягкая, но это не имеет значения, когда спустя столько лет прижимаешь к себе любимого. Живого, теплого. Сереже все еще страшно от предвкушения плохого, но рядом с Олегом эти ужасы протекут легче. Даже когда весь мир на его глазах горел, Сережа держался на мыслях о Олеге, сейчас тем более. Он сжимает рукав старой рубашки, пристраиваясь ближе к телу. За окном что-то мелькает, Сережа запрещает себе смотреть. Он обещал, что будет спать. 2. – Блять! – раздается откуда-то из кухни. Раздается очень громко и зловеще, так что Серый ускоряет шаг. Весь день сидел в серверной, читал о том, что происходит в мире. По-хорошему, ему надо было заниматься работой, наконец перебрать кандидатур для Чумного Доктора, отсечь одного из кучки, но у Серого от этого уже голова кипит. Он отвлекался. Олег заходил пару раз с едой. На, я тосты сделал, тебе на завтрак, а вот это рагу на обед. Ужин? На ужин ты придешь на своих двоих. И Серый приходит, правда, на очень поздний ужин. На часах полдвенадцатого, а спать ему не хочется. Он думал, предложить Олегу попялиться в окно и поискать в небе свирепого монстра, которого так боится весь мир. – Это ты меня так рад видеть? – Серый заходит на кухню довольный, а когда видит злой взгляд Олега тут же теряет весь азарт. – Сколько я раз просил тебя нормально ставить вещи в шкаф? Твоя подставка для вина чуть не пробила мне голову, – звучит Олег строго, руки сложены на груди, а у его ног валяется несчастный кусок дерева. Серый подлетает к нему, целует в щеку, гладит по плечу. – Винная тарелка, Волч, подставка – это другое, – смеется он и поднимает тарелку с пола. Серый ставит ее на столешницу, прекрасно зная, что Олег будет ворчать – не любит, как он говорит, визуальный шум. Серый на это фыркает, считает, Олегу нужно меньше смотреть бессмысленные шоу, уделяя больше времени семейному досугу в виде просмотра документалок. Впрочем, Серый понимает и то, что добиваться этого от Олега бессмысленно. Подходит, целует в лоб. – Но ты в порядке, чему я очень рад, – целует в шею и, оттягивая ворот футболки, в ключицу. На поясницу ложится рука, Серый ждет, что его вот-вот прижмут, но Олег только гладит. – Что, твои научные статейки так повышают либидо? – он играет бровями, и только сейчас Серый догадывается заглянуть за его спину. Бокал вина, а рядом бутылка. Одним движением Серый цепляет бокал и осушает его. Еще пару недель назад Олег жаловался, что этот приторный спирт пить невозможно, брал себе какой-то миллионолетний виски, от бутылки которого веяло старым богатым дедом. – Согласно некоторым источникам, сегодня в три утра мы все умрем. И я бы очень хотел провести свои последние часы жизни без твоих дурацких шуточек, – Серый ставит бокал обратно, руку укладывает на плечо Олега, – но в твоей дурацкой компании. Олег заливается смехом. Он так до конца и не понял, верит ли Серый в чудеса этой кометы. Еще за неделю до того, как об этом начал трепать каждый (серьезно, даже Игрок ему какие-то статьи скинул, а он без дела не пишет), Серый в красках рассказал все возможные теории. Про параллельные миры, про полное истребление человечества, про второе пришествие. Олег молча слушал и думал об ответе на вопрос, что Серый задал в самом начале лекции: своего двойника он бы трахать не стал, ни ради веселья, ни ради удовольствия. Серый же сказал честно: я бы трахнул. Но расписывать во всех красках не стал. И ответил он тогда так уверенно, будто действительно ждал скорой встречи с собой из другой реальности. Тем, что Серый происходящим увлекся, Олег не удивлен. Он еще в студенчестве слушал, как тот распинается о своей квантовой физике. Но тогда непонятно было, он серьезно, или просто от скуки. Да и сейчас у Серого мысли летят одна за другой, подвыпивший Олег едва успевает. Потому выбирает полностью раствориться в его руках, что мнут задницу, и губах, что мажут по шее. – Из-за твоей подставки я чуть не приблизил свой конец, – напоминает Олег, из вредности путая слова, зная, что Серого это заденет, и можно увидеть блеск в глазах. Серый смеется, закидывая голову. – Есть у меня один способ, чтобы загладить вину, – улыбается он и опускается на колени. 3. За окном происходит что-то ужасное, Сережа слышит свист, шум, тычет Олегу в бок, чтобы сказать. Олег едва открывает глаза. «Это все ветер», – бурчит он и поворачивается на другой бок. Сережа не верит в эти глупости, ветер не может так свистеть. Он старается не думать, не открывать глаза. Боится, если сейчас начнет паниковать, сделает всем только хуже, но уснуть никак не может. Даже обнимая Олега. Что-то падает. Сильная вспышка, которую Сережа видит сквозь веки, которая будит даже Олега. Все на миг становится ярким, затем погружается во мрак. Они оба садятся на постели, пытаются посмотреть друг на друга, но слишком темно. – Фонарик где-то лежит, – вспоминает Олег. Сережа тут же хватает его за руку. – Нет! Без меня не иди. Страшно. Олег кивает, но этого не видно, Сережа понимает, что идут они оба, когда Олег переплетает их пальцы. Они выходят в небольшой коридор, Олег нащупывает выключатель от одинокой лапочки, щелкает – ничего. Свет не горит, даже намека нет, а фонарик он оставил где-то на кухне. – Электричество отключили? – спрашивает Сережа, чтобы спросить. Слишком тихо, особенно в сравнении с недавней какофонией за окном. Здесь часто выключают свет, все-таки, деревня. Но ночью – еще ни разу. – Может скачок напряжения был, вот и выбило, – Олег аккуратными шагами ведет их к входной двери. – Свет бы включился и погас, – тихо подмечает Сережа. Он не хочет нагнетать, но выглядит происходящее до ужаса странно. – Был свет, я от него проснулся, – парирует Олег и отрезает, у него нет желания спорить. Тем более, когда он знает, что неправ. Скрипит дверь, до сих пор непонятно, зачем она здесь, если ничего не защищает. Пару пуль – они трупы. Потому Олег и решает выйти на улицу. Надо проверить, обесточен весь район или только их хибара. Конечно, это может быть засада – ловить преступников из мирового розыска в такой день логично. Они будут так переживать за мир, что и не вспомнят о ментах. Но Сережа уже обучен тому, что делать в подобных ситуациях. Бежать. Он может дать отпор, если захочет, Олег видел те записи из офиса, которые удалось восстановить. Главное, чтобы Сережа бежал быстрее пули. Олег делает первый шаг в снег, валенки жутко неудобные, но он игнорирует. Закончится весь этот непонятный ужас, они рванут в теплые края, Олег думает, в Мексику, Сереже будет полезно полежать на пляже. Сережа плетется сзади, все еще держит руку Олега в своей. Снег хрустит под ногами, и Сережа пытается думать только об этом. Так приятно хрустит снег, такие теплые у Олега руки. Жаль, что кроме этого ничего хорошего вокруг. Темно слишком. Ни лампочки вдалеке, ни одинокого фонарика. Но несмотря на это, Олег шагает дальше, ища фонарь, что стоял у дороги. Слишком темно, даже для зимней ночи, что настораживает Олега. Но искать что-то бессмысленно, тем более Сережа начинает мерзнуть. Обратно они идут также. Сережа смотрит под ноги, ничего не видит. Не слышит даже, как скрипит дверь. Всегда скрипела, а теперь Олег ее легко открывает. И под ногами не шатаются доски. Сережа хочет спросить у Олега, чувствует ли тот тоже что-то неладное, но Олег отпускает руку. – Я за фонариком, а ты ложись под одеяло, а то заболеешь еще,– он целует Сережу куда-то в глаз. Хочет в щеку, но в темноте ошибается. Сережа угукает и топает направо, в сторону комнаты, Олег уходит прямо – на кухню. 4. Олег приятно сопит на ухо, прижимает к своей груди со спины, но во рту резко начинает сушить, и Серому приходится встать, чтобы налить воды. Обычно он всегда ставит один стакан на тумбу, добавляет туда лимон, лед, но в этот раз у них с Олегом были другие дела – сначала на кухне, потом в спальне. Серый с улыбкой вспоминает эти похождения, вставая с кровати. Обычно Олег не кончает два раза за ночь, а тут так ярко и сильно, Серый едва устоял перед третьим заходом. Он выходит в большой коридор, хлопает в ладоши, но свет не включается. Серый проверял систему буквально вчера, все было исправно. Плохо смотрел, значит, Олег потом так и скажет, еще подзатыльник даст, чтобы балбес смотрел лучше, у них же тут тьма без света, а до выключателя на стенах идти и идти. Зато замок! Как же Олег будет над этим смеяться. Хорошо, что телефон Серый оставил в халате, достает, включает на нем фонарик, но кроме пыли ничего перед собой не видит. А надо всего-то дойти до кухни, тут расстояние меньше, чем от спальни Олега до серверной. Но коридор в такой тьме кажется бесконечным. Серый никогда темноты не боялся, разве что в детстве, но это исключительно потому, что Олег его приятно успокаивал. В щеки целовал, по спине гладил. Серый Олегу не говорит, но до сих пор считает тот быстрый чмок в губы их первым поцелуем. «Олег, должно быть, слышит мои мысли, – думает Серый, – вон, спорить идет». Иначе почему вдруг раздаются шаги? Кто еще в их доме ходить будет? Плевать, что шаги раздаются со стороны заднего выхода, Олег же мог... он мог что-то там делать. Никто не мог вырубить им электричество и не вломился в дом. По документам тут живет самая образцовая семья с такими силами, что и на километр к ним лучше не приближаться. Шаги становятся громче, Серый набирает в легкие побольше воздуха. – Волч, ты можешь не так крас... – Серый поворачивается на пятках к Олегу, в руке сжимает телефон. Перед собой он видит не Олега. Ему в глаза смотрит собственная копия. Так испуганно, будто его вот-вот убьют. Смотрит, а потом начинает визжать, разрушая надежды на то, что Серый наткнулся на зеркало. – Олег! – кричит копия и дергается с места. – Олег! – кричит Серый в ту же секунду, роняя телефон. 5. – Тебе показалось, – бурчит Олег, пока идет по коридору. Серый разбудил его в панике, какой Олег еще ни разу не видел. Его слова звучали и звучат как бред, но он успокаиваться не хочет, так что Олегу приходится идти, чувствуя, как сзади сжимают его плечо. Включить фонарик на телефоне удалось только с третьего раза – сенсор на нажатия почти не реагирует. Серый на вопросы отвечать не хочет, он только плетется сзади, и Олег понимает, что в таком состоянии его лучше не трогать. Они почти доходят до кухни, когда Олег хочет объявить, что все хорошо и никаких «ужасных двойников» в их доме нет, но свет фонарика проливается на чью-то широкую спину, и в следующую секунду Олег видит свое лицо. Точно такое, как в зеркале, только бородатое. Олег в ужасе отходит назад, сильнее сжимает телефон, Серый сжимает его плечи. – Я же говорил! – вопит он, а потом Олег слышит точно такую же фразу, точно таким же голосом, но с другой стороны. Из-за спины Бородатого выглядывает рыжая макушка. – Кто вы? – спрашивает Олег, направляя телефон в сторону своего второго лица. Лицо хмурится, тупит тяжелый взгляд. – Кто вы? – спрашивает он, отходит в сторону, открывая фигуру, что до этого скрывалась за его спиной. Другой Серый смотрит огромными глазами, волосы его падают на лицо, мешая лишний раз присмотреться. Он дрожит, сжимает руку своего Олега и что-то шепчет губами, но никто на противоположной стороне этого не слышит. – Комета, – звучат голоса в унисон, и Серый с длинными волосами едва заметно улыбается. – Я Сережа, – говорит он, протягивая руку к себе с другой стороны. Бородатый стоит, сложив руки на груди. – Да, я вижу, – Серый срывается с места, рука, протянутая для знакомства его не интересует. Он с каждым шагом сокращает расстояние между собой и Сережей, пока оно не превращается в ничтожное. Сережа сжимается, сутулится, опускает плечи, а Серый хватает его большим и указательным пальцем за подбородок, чтобы поднять на себя голову. Олег понимает, нужно вмешаться, но он продолжает стоять, наблюдая, к чему все ведет. Серый молча смотрит точно Сереже в глаза, едва дышит и, резко отпустив его, поворачивается к Олегу. – Надо проверить, что со светом, – просит он, – спустимся в подвал? Олег вздыхает, тусклый свет прыгает от Сереж к Бородатому. – У вас свой источник питания? – спрашивает с излишним энтузиазмом Сережа. Серый только машет рукой, для него в этом факте нет ничего удивительного. Впрочем, не только глупыми фразами ему неугоден Сережа, все в нем не то. Зажатый, грустный, растрепанный, неопрятный - Серый бы не позволил себе так выглядеть. – Мы пойдем с вами, – вмешивается Бородатый, отчего Серый тяжело на него смотрит. – Какой он у тебя самостоятельный, – цокает Серый в Сережину сторону. – Вы сидите на кухне, пока мы не поймем, что со светом. Сережа, до этого молчавший, сам поднимает на свою копию взгляд, кричащий о несогласии. Он достаточно напуган произошедшим, чтобы стоять в стороне. Все это похоже одновременно на сон и на реальность, но что из этого что Сережа так и не понял. Потому для него сидеть на месте – ошибка. Неподходящий сейчас момент, чтобы забиться в угол и дрожать, говорит он себе и смотрит на Олега. Олег молча все понимает, кивает. – Нет, – уверенно возражает Сережа. – Если вы – это мы, и наоборот, то этот дом тоже наш. Мы не будем сидеть в собственном доме, сложа руки! Олег сказал, что мы идем, значит мы идем, или в вашем мире не понимают русского языка? От такой наглости Серый только смеется. Догадки подтверждаются. Перед ним не он, не та его версия, которая могла бы быть интересна. Он бы сам дал отпор гораздо лучше. Он наклоняется вперед, снова хватает Сережу за лицо, на этот раз с силой сжимая щеки. Сережа от неожиданности опускает руки. – Ты для меня просто кусок мяса с моим лицом, сладкий, – шипит Серый. – Ничто не мешает мне взять и уби... Бородатый толкает его. Со всей силы, так что Серый отлетает в сторону. Теперь Бородатый тучей надвигается на Серого, но встречает преграду из себя же. – Посади на цепь своего бешенного, – рычит Бородатый. Олег копирует его лицо. – Заткни пасть! – он звучит тише, хрипло, но голос от этого у него жестче. – У меня в подвале шкаф оружия, я могу выбрать любое, чтобы прикончить вас обоих. Мне с рук сходили реальные убийства, думаете, за вас что-то будет? – Сережа за спиной Бородатого сильно зажмуривается, Бородатый не отступает. Но Олег себя слишком хорошо знает, чтобы верить ему. – Вы можете свалить, пойти с нами и умереть или остаться на кухне, пока мы решаем проблему. И я надеюсь общее у нас не только лицо, чтобы ты выбрал правильный вариант. Бородатый резко меняется, выдыхает с болью. – Сережа, пошли на кухню, – просит он. И Олег не может понять, почему его голос такой громкий. 6. В подвале темно и холодно, и сколько бы Серый ни светил Олегу в руки, видно плохо. Но даже этого достаточно, чтобы Олег, громко выругавшись, отошел назад и объявил: – Все с проводкой нормально, – и чувствуя сквозь пелену тьмы недовольный взгляд Серого, он добавляет, – я уверен. Не веришь, можешь сам проверить. Подержать телефон? Конечно, на это Серый только вздыхает. Нормально, так нормально. Значит это все дурацкая комета, жаль только, что на проблемах с электричеством сюрпризы не закончились. Но лучше смириться с одним и браться за другое, думает Серый и гонит Олега в спальню за ноутбуком, чтобы тот притащил его в серверную, пока Серый там же на столе ищет свои очки. Будто в этой тьме с помощью них он что-то увидит. Олег аккуратно заходит в комнату, ставит ноутбук на большой стол, Серый клацает по кнопкам, и их лица освещает белый свет. – Как знал, зарядил его вчера, – довольно улыбается Серый, вводя пароль. – Зачем он тебе сейчас? – Олег спрашивает так, будто очевидно: сейчас совсем не время разбираться с техникой. У них на кухне мило сидят их копии, а Серый решает восхититься собственной предусмотрительностью, и Олега от себя на шаг не отпускает («тут темно так, ты еще заблудишься»). Приходится стоять рядом, то ли ожидая пока Серый ответит, то ли пока ответ чудесным образом ни появится на экране. Не появляется. Интернет, вместе с электричеством, вырубило, Серый пыхтит, чтобы подключить ноутбук к мобильному, но все попытки заканчиваются провалом. Тогда он бьет кулаком по столу и откидывается на спинку кресла. Хмурит брови, кидает на Олега испепеляющий взгляд, а Олег только плечами пожимает. Он свое дело сделал – проводка цела. – И сколько я должен сидеть, не понимая, что за чертовщина вокруг меня происходит? – шипит Серый, поднимается с кресла, тяжелыми шагами доходит до двери, затем обратно. Олег смотрит на эту картину, сложив руки на груди. Да, хуевая ситуация, но психами ее не исправишь, он готов сказать об этом вслух, как тут Серый поднимает голову и указательный палец. – Слышал? – Олег ничего не слышал, зато Серый – четко и ясно – шум лампочки. Лампочка звенит еще раз, и Серый бежит к ноутбуку, тычет по кнопкам, по экрану телефона. Это надолго, понимает Олег, Серому как в голову взбредет что-то, так пиши пропало. Лучше сейчас действительно смотреть за их гостями на кухне, а то мало ли; как там в спецназе учили? Не доверять даже себе. Олег никогда не думал, что окажется в этой ситуации настолько буквально. Он выходит из комнаты, достает из кармана телефон, чтобы включить фонарик, но толку от этого уже нет – стеной встают их новые знакомые. – Я... мы, – начинает Сережа не самым уверенным голосом, – мы решили, что сидеть сложа руки в данной ситуации глупо, поэтому пришли помогать. Не вам решать нашу проблему, не нам просто на нее смотреть, – заканчивает он уже более уверенно и смотрит на Бородатого, и как только тот кивает, переводит взгляд. Оба Олега в точности копируют позы друг друга: стоят молча, смотрят грозно, Сережа только мечет взгляд из стороны в сторону, ожидая ответа на свое заявление. Впрочем, он получает его уже скоро, от того, кто даже не слышал вопроса. Серый появляется в дверном проеме. – Волч, я тут... – звучит радостно, но увидев Сережу, его брови опускаются ниже. – Вам было сказано сидеть на месте, – повышая голос, подмечает Серый. Еще чуть-чуть и начнет по-настоящему кричать. Но у Сережи было время обсудить все с Бородатым, так что теперь он намерен идти до конца. Делает шаг вперед, высоко подняв голову, показывая уверенность. – Не надо указывать мне, что делать. Я хочу решить вопрос сам, понятно? – но его пламенная речь больше похожа на мяуканье. Серый смеется. – Да будь у тебя хоть трижды мое лицо, доверять тебе я больше не стану, сопляк. Оружие есть, я и глазом моргнуть не успею, как ты превратишься в пыль. Думаешь, мне будет жалко? Нет. Так что не путайся под ногами, – довольно ухмыляется. У него речь выходит лучше, красивее, вот только не все с этим согласны. – Заткнитесь, идиоты! – раздается рык Бородатого. – Может, мы будем решать проблему, которая касается нас? Или вы будете друг друга больнее обзывать? Сам-то ты что сделал, маньяк херов? Наточил ножи? – слова его льются одним мощным потоком, от которого Сережа поджимает плечи. Серый поражен. Он смотрит в сторону Олега, но тот кивает, мол, давай, говори. И не остается ничего, кроме как сделать это. – У меня заработал мобильный интернет, и я восстановил карту с местами аномалий. Я видел ее еще до всех событий, но ее быстро удалили. Наш дом, – кидает быстрый взгляд на Сережу, – мой и моего Олега дом, находится в этой зоне. Видимо, вы вышли в одну дверь, а вошли в другую из-за этого. Все замирает в ожидании подробностей, но Серый разводит руками. Это все. У него пять минут как есть доступ к внешнему миру, этого было бы достаточно в обычной ситуации, но сейчас дела обстоят иначе. Все, что Серый читал про комету и аномалии странным образом исчезло. Никаких записей, карт, статей – только работай над тем, чтобы восстановить. Серый вслух не скажет, но это напрягает. Никакая информация в интернете не исчезает просто так. – Это все? –спрашивает Олег. – Пусть уходят, откуда пришли, в чем проблема? Серый громко вздыхает. – Дверей много, мог бы быть мизерный шанс, что они попадут в нужную, но, – он пристально смотрит точно в глаза Сереже, – комета улетела. Вы застряли здесь, пока я не решу вопрос. Развлекайтесь, господа, а я пойду работать, – громко и четко объявляет Серый, хлопая дверью. 7. Еще с минуту Серый слушает рев за стенкой – Сережа ну очень громкий, к счастью, его уводят куда подальше, и можно возвращаться к привычном ритму. Вот только мало что выходит. Серый еще раз проверяет все заметки и ссылки, которые посчитал интересными вчера, но ни одной из них не существует. Он пытается восстановить что-то в надежде, что это сработает, как с картой, но результат выходит нулевой. Региональные новости лишь пару раз пишут о перебоях с электричеством, оправдываясь ремонтными работами. Больше ничего. Даже научные порталы молчат, а ведь они должны были в числе первых опубликовать отчет о пролете кометы. Серый ломает голову непозволительно долго. Не может быть так, что вся информация исчезла. Где-то есть ее крупинки, надо только среди мусора найти, где. Но голова идет кругом и перед глазами плавает, так что Серый снимает очки и проводит рукой по лицу – самое время передохнуть. Когда Серый приходит на кухню, за круглым столом сидит Бородатый и Сережа, Олег же что-то делает у плиты. – Не знал, что у нас семейный ужин, – бурчит Серый, но за стол садится, правда, как можно дальше от всех. Олег кидает быстрый взгляд через плечо и снова возвращается к еде. Пищит плита, сообщает, что отключена. – Не паясничай, я сделал нам завтрак, – шумят тарелки, столовые приборы, что там делает Олег и так понятно, а вот другие... Серый переводит взгляд на них. Сидят, хоть картину с них пиши: у Сережи опухли щеки, глаза красные, ресницы слиплись. Бородатый хмурый, спину расправил, пугая своими широкими плечами. Вот только Серому не до страха – у его Олега такие же плечи, и он, в отличие от Бородатого, уже показывал, как ими пользуется. Олег ставит тарелки на стол, улыбается Серому, надеясь, что так разрядит обстановку. Он не ожидал, что Сережа настолько сильно отреагирует на новости о том, что они застряли – пришлось искать аптечку с таблетками, чтобы его успокоить. Пить их он отказался, только обнимал Бородатого и плакал в его плечо, пока тот гладил его спину и смотрел так сочувствующе, что у Олега отпал один из накопившихся вопросов. В себя Сережа пришел относительно недавно, от еды и воды отказался, но Серый-то точно захочет есть, Олег решил быстро сделать завтрак. Бородатый смотрит на тарелку с яичницей и не понимает: почему в желудке у него не пусто? С завтрака дома прошло достойно времени, но что он, что Сережа смотрят на еду равнодушно. Даже жажда не мучает. Сережа поплакал достаточно, но только глаза щиплет от боли, а больше ничего. Но вилку в руку берет, боится показаться в глазах Серого еще более странным. То ревет, то не ест. Но руки предательски дрожат, и от былой Сережиной уверенности ничего не остается. По расписанию он уже должен был выпить таблетки, но они остались там, куда попасть невозможно. Олег садится, и Серый начинает есть. Тишину разрушает лишь шум посуды, атмосферу нагнетает Серый. Смотрит своим любимым взглядом на Сережу, иголки ему под кожу сует, а тот от этого ежится, но слова сказать не может, только редко поглядывает на Бородатого. На это смотреть больно, так что Олег решает, раз его копия не может, он сам это прекратит. – Я так понимаю, вы жили в том же месте, что и мы, верно? Но у вас другой дом. Что вы забыли в Ленобласти? Сережа чуть не роняет вилку на пол, но вовремя ее хватает. Поднимает глаза на Бородатого, а тот его без слов понимает – кивает. – Мы временно. Чтобы переждать, – каждый раз делая глубокий вдох, говорит Сережа. – А вы? Такой у вас дом большой... у вас все еще есть «Вместе»? – он спрашивает и смотрит на Серого, глаза – два блюдца, даже блестят так же. Смехом Серого можно бить стекло. Он заливается им так, что приходится вытирать слезы, собравшиеся в уголках глаз. – А что, милый, чтобы иметь деньги, нужно обязательно сидеть в большом кресле? –успокоившись, он глотает свой кофе, который Олег предусмотрительно ему сделал. Сережа поникает, он не ожидал такой реакции на безобидный вопрос. Этот Серый для него странный, слишком его много, слишком он громкий, дерзкий. – Он просто спросил у тебя, – возмущается Бородатый. Серый уже и забыл, что тот умеет разговаривать. И это снова смешит. – Чего же вы оба такие нервные? Встали не с той ноги? Давайте Олег заварит нам успокаивающего чая, мы вместе выпьем по кружке, включим музыку для медитаций и погрузимся в транс... От удара по столу все, что на нем лежит, подпрыгивает. – Да что ты за клоун такой? – негодует Бородатый. – Мы вышли из нашего дома, а оказались, блять, непонятно где. У тебя хоть капля мозгов есть? С самого начала устраиваешь истерики, хорошо помогаешь, конечно! – он ставит свои ручищи на стол, опираясь о них, наклоняется к Серому. – Может хватит устраивать цирк, и пора заниматься делом? – специально медленно добавляет. Серый тоже не промах, встает на цыпочки, стул его падает, но лицом к лицу с Бородатым они оказываются. – Я решаю вопросы, в отличие от вас. Что сделал твой истеричка за это время? Поныл? Какая польза! А я не знал, что тряпки теперь настолько функциональны. Олег хочет их разнять, но с этой задачей справляется Сережа. Он вскакивает из-за стола и убегает, оставляя кухню в полной тишине. 8. Олег, если надо, может посмотреть прямо в душу. Заставить этим взглядом сделать все, что угодно. В школьные годы, он просил так Серого сделать домашнее, в студенчестве – сходить за пивом, сейчас пользуется редко, но по самым важным вопросам. Оказывается, у всех Олегов есть такая фишка. Так что Серый уходит с кухни, забирая с собой свой недоеденный завтрак. Он еще часа три ковыряет сайты, но из удаленного получается восстановить только одну страницу. Это форум, люди писали там большим потоком, как только появился свет. Пропало пятеро, о чем сообщили близкие, какая-то девушка в панике писала своим друзьям, что не помнит их – по итогу увезли на скорой. Не в положении Серого, конечно, играть скептика, но этого ничтожно мало. У них в доме их копии и, надо сказать, не самые приятные, а он роется в ворохе сплетен. Потрясающая идея приходит ему в голову, когда глаза начинают болеть – книги. Комета пролетала до этого лет шестьдесят назад, точно, это не могло не оставить свой след, даже если кто-то пытался его замести. Но если это было так давно, искать надо иначе. Серый, довольный своей идеей, откидывается в кресле, берет телефон передохнуть, проверить, может Олег что-то написал. Написал, что ушел с Бородатым в подвал, просил не искать. Когда они успели так сдружиться для Серого загадка, он ломает над ней голову до тех пор, пока не понимает – Сережу оставили одного. Еще никогда Серый не ходил так быстро от серверной до своей комнаты. Он уверен, его Сережа там: Олег бы не дал зайти в свою спальню, он всегда закрывает дверь, в гостиной плакать неудобно, а в серверной занято. Серый оказывается прав. На его кровати, поджав под себя ноги, опустив голову так, что волосы прикрывают лицо, сидит Сережа. Серый заходит медленно, чтобы не спугнуть, но внимание все равно привлекает. Сережа поднимает голову, лицо у него странное: глаза все еще красные, губы синие. Краем глаза Серый замечает в его руках планшет Олега, хмурится. – Что тебе надо? – сухо спрашивает Сережа. – Я должен отчитываться за каждое действие в своем доме? – усмехается Серый, что удивительно, это выходит без особой злости. Ему действительно нужно забрать из комнаты зарядку, чтобы не заходить сюда потом. Молчаливым консилиумом они с Олегом пришли к выводу, что эта комната будет у их гостей, все равно в Олеговой они проводят гораздо больше времени, чем здесь. И все же, надо решать проблему как можно скорее, Серому не хватает личного пространства. Он подходит к кровати со своей половины, наклоняется, чтобы открыть ящик тумбочки. Решает не мелочиться, достает сразу весь пакет проводов, а когда разгибается, чтобы уйти, ловит заинтересованный взгляд на себе. – Чего тебе? – вот это уже звучит грубо. Сережа продолжает смотреть так же странно. – Что ты такое? – спрашивает он, не меняя интонации. Серый застывает. Ему такие вопросы перестали задавать с того момент, как он «умер», а тут так сразу и в лоб. Не верит Серый в случайности, потому шагает к Сереже, чтобы заглянуть в экран планшета, но тот прижимает его к груди. – Ты убил двести человек, – предъявляет он, не обращая внимания на давящее чувство со стороны Серого. Серый не знает, что и сказать. Перед ним сидит чудо, ворвавшееся в его дом, начавшее устанавливать свои правила, а теперь такие заявления делает, будто Серому должно быть стыдно. Он тянет руку и вырывает планшет из чужой хватки, сделать это, оказывается, слишком просто. – Откуда у тебя это? – быстрый взгляд на экран подтверждает догадку – в статье раз десять мелькает его имя, а дальше смотреть и не нужно. Серый без того знает, что там будет: описание каждого убийства с такими подробностями, о которых он сам и не помнит. – Олег мне дал, чтобы я не скучал. – Сережа встает, пытается вырвать планшет, но Серый отходит на шаг, еще и еще. Поднимает руки, опускает, пока ни прячет планшет за спиной, и подходит плотно к стене. – Отдай, – Сережа хмурится. –Что? Читаешь обо мне всякое? Не находишь несправедливым то, что я о тебе ничего не знаю, а ты обо мне уже все нарыл? – Серый не боится, но почему-то недовольное лицо Сережи вызывает волнение. – Да, читаю! Потому что я должен знать, с каким маньяком заперт! – Сережа пытается оторвать его от стены, сжимает плечи и тянет на себя, но Серый держится стойко. Он сразу подметил, что Сережа в комплекции ему уступает, так что и не думает беспокоиться за этот раунд. – Тебе не кажется, что переживать должен я? Вы ворвались в мой дом посреди ночи! И ты называешь человека, который тебя приютил, маньяком? – Сережа все не унимается, тянет на себя, сжимает руки так, что больно. Серый не выдерживает: роняет планшет, цепляется за Сережины плечи в ответ, идет вперед, двигая их к противоположной стене. – Не думаю, что ты чист на руку в этом плане. Или что, ты из того мира, где Сергей Разумовский не убил ни одного человека? – у Серого страшный оскал, еще в детстве пугал им детей, а теперь Сережу, который в панике пытается отбиться, но ничего не работает – его прижимают к стене. – Не я убивал! – кричит Сережа, выставив руки вперед, веря, что это достаточная защита. У Серого пусть и такие же голубые глаза, но взгляд пугающий: холодный, при этом испепеляющий. Сережа так смотреть не умеет, но он знает, кто может делать это, его же глазами. – Не я убивал, понял! Я бы ни за что! Не в таких количествах! – голос его подводит, начинает дрожать, а Серого рядом меньше не становится, он заполняет своим пугающим взглядом все вокруг, и Сережа чувствует то, что ненавидит больше всего – беспомощность. – О, а это интересно, – цокает Серый. Он понятия не имеет, как устроен мир этого Сережи, случались ли те же события, но реакция наталкивает его на один простой вывод. – Тоже оправдываешь себя тем, что это сделал Он? – и судя по тому, как дергается Сережа, вывод правильный. – Но ведь вы с Ним – одно целое. – Серому нравится наблюдать за тем, как Сережа дрожит, как топает ногами, без остановки шепчет, чтобы от него отстали. Серый отходит на середину комнаты, Сережа остается прижат к стене, с закрытым руками лицом. Серый получил подтверждение – перед ним не он, слишком бледная копия, не представляющая для них с Олегом никакой опасности. Так что Серый уходит, не закрыв двери, вдруг Сереже нужно будет выйти, а он не сможет ее открыть? 9. К своему разочарованию, Серый замечает, что Олег быстро находит приятную компанию в лице самого себя. Они болтают утром, пока готовят завтрак, находят вместе какой-то косяк в проводке (последствия таких глобальных изменений пространства не прошли даром, и некоторая часть ламп в коридоре не работает), принимаются его чинить. Олег показывает Бородатому машину, они то пропадают в гараже, то снова в подвале, а когда Олег, улыбнувшись, целует Серого в щеку и сообщает, что он идет тренироваться, Серый чуть кружку не кидает в сторону двери. Нормально ли вообще ревновать своего мужчину к его же копии? Морально-этичная сторона этого вопроса Серого смущает едва, он всегда по максимуму старался избавить свою жизнь от каких-то там норм, его лишь по-человечески бесит, что тот, кто проводил с ним все свое время, теперь проводит его с другим. – Так ты же сам головы не высовываешь, сидишь в серверной, работаешь, я и не мешаю. – пожимает плечами Олег, когда Серый, стоя у зеркала в их спальне, мажет лицо кремом, недовольно ворча. – Я предпочитаю не встречаться с ним лишний раз. Сережа рассказал своему Олегу про ссору, так тот теперь смотрит на Серого так неприятно, что кожу содрать хочется. Но ладно Олег, за столько лет к его недовольству Серый привык, но чувствовать на себе почти собственный взгляд, полный отвращения – пытка. У него было такое, только когда с головой все совсем плохо стало, видел свое отражение мельком и казалось, в ответ смотрят совершенно другие глаза. И меньше всего Серому хочется ворошить эти воспоминания, потому он пытается от них убежать. Первые три дня это даже получается, Олег по его просьбе носит завтрак к компьютеру, Сережа в ту часть дома не ходит, но на четвертый день жажда дергает Серого сходить на кухню за водой. Олег как раз пишет, что в подвале с Бородатым, и Сережа, вздохнув, лениво плетется со стаканом в руках. Воду он так и не наливает, замирает перед своей комнатой, через приоткрытую дверь замечая, как Сережа сидит на кровати. Его трясет, он двигает корпусом из стороны в сторону, что-то шепчет. Руки, сжатые в кулаки, бьют по ногам, кровати, снова по ногам. Он сидит так, ничего не замечая, даже когда запрокидывает голову в крике – ничего. Серый говорит себе: «нужно уйти», но стоит как вкопанный. Смотрит, прожигая в Сереже дыру, слушает, как тот рыдает, что-то кричит, жалостливо глотает воздух, и так по кругу. Серый смотрит на это с замиранием сердца, кончики пальцев немеют, во рту еще сильнее сушит. И только когда дверь от потока ветра, хлынувшего из окна, закрывается, Серый отмирает и уходит. Пытается сосредоточиться на работе, но в голову продолжает лезть картинка с рыдающим Сережей, она настолько впивается в память, что даже глаза закрыть не получается – она будет перед ними. Текст читать невозможно, он расплывается в одно предложение, а содержание после себя представляет непонятную кашу. Серый одергивает себя, Олег ему что-то сказал, а он молча втирает крем в щеку полминуты. Поморщившись, закрывает крем, на пятках поворачивается к Олегу, тот лежит в одних трусах, улыбается, хлопает по месту рядом с собой, но Серый не спешит ложиться. – Может, в свои вылазки будешь брать не только псевдо-Олега? Я буду очень признателен, если останусь дома один хоть раз, – сложив руки на груди, заявляет Серый. Олег закатывает глаза. – Сереже плохо, он едва может ходить. Если бы ты почтил его своим драгоценным вниманием, ты бы об этом знал. Сегодня он споткнулся, пока шел в ванну, чуть голову не разбил, – на лице Олега не дрожит ни одна мышца, но по голосу понятно – недоволен. Настала очередь Серого закатывать глаза. – Виноват ли я в том, что мой двойник лишь жалкая пародия на меня? Не думаю. Пусть сам разбирается со своими проблемами, в конце концов, не я его сюда притащил. Нужна моя помощь? Пусть просит. Не может попросить? Пусть просит его бугай, почему это делаешь ты? – с присущими нотками стервозности извергается Серый. Олег прыскает смешком. – Вы не такие разные, как ты думаешь, – спокойно объясняет он. – Да? – ахает Серый, ставя руки на пояс. – От меня больше пользы, чем от половой тряпки! – кричит он, топая ногой. Олег не перестает смеяться. Если бы Серый высовывал голову чаще, он бы знал, как Сережа умеет кидаться чашками, кричать, бить кулаками стены и прочее-прочее. Олег поражается, разные же люди, а будто копировали, но объяснять Серому это сейчас бессмысленно. – Сам поймешь, если поговоришь с ним. Он, кстати, хотел помочь тебе с решением его проблемы, но идти боится. Подойдешь завтра? – Еще чего, – фыркает Серый. Срывается с места, направляется к двери. – Ты куда? – недоумевающе спрашивает Олег. – Работать, – кидает Серый перед тем, как хлопнуть дверью. 10. Из принципов, подкрепленных природной вредностью, Серый не идет спать в целом. Он ковыряет местные новости, уставая только от одного факта. Вокруг происходит кошмар. Но даже будучи запертым в этой ситуации, принимать помощь от Сережи невыносимо. Как Серый себе кого-то под бок возьмет, если даже от Олега у него, бывает, дергается глаз? И работать с Сережей точно не тоже самое, что работать с самим собой. Он же неживой почти, Серому до сих пор странно, почему Бородатый не бьет тревогу. У них с Сережей, по мнению Серого, в целом отношения странные. Сережа смотрит на Бородатого долго, обниматься сразу не лезет, даже когда ревет. И его это «можно я тебя поцелую?» брошенное как-то на кухне не может выйти у Серого из головы. Он был готов остаться, просмотреть, что же за этим последует, но вовремя себя одернул. Жалеет, конечно, но понимает, что вряд ли увидел бы нечто стоящее, Сережа же едва на ногах держится. Серый откидывается в кресле, потирает глаза. Спать хочется ужасно, но комнаты заняты, а идти туда, откуда показательно сбежал три часа назад – унизительно. Надо отдохнуть, а лучший отдых – смена деятельности. Он пялит из угла в угол и по кругу, как было сказано в памятке о зарядке для глаз, которую как-то принес Олег. В инструкции было сказано, после упражнений дать глазам отдых, закрыв их. Серый закрывает и в этом уязвимом состоянии он ловит дурацкую мысль: он ничего не знает о Сереже. Серому хочется в одночасье скинуть все со стола и завизжать. Даже в мыслях побыть один не может. Олег о своем клоне успел узнать достаточно, а Серый только тот факт, что взгляд у них одинаковый, впрочем, как и лицо. Внезапно идея Олега поговорить не кажется Серому такой уж плохой. Но все упирается в одно «но»: с Сережей же невозможно разговаривать. Серому страшно представить, сколько это принесет за собой слез. Остается один вариант, самый логичный и взрослый, из возможных в этой ситуации - решить проблему как можно скорее. Если Сережа исчезнет физически из жизни Серого, значит и морально тоже. За время, что Серый занимается своими делами, информации становится только меньше. Не восстанавливаются статьи, не появляются новости. Тишина, словно перебои со светом – единственное, что волновало мир последнее время. Серого это до дрожи в руках бесит, но он понимает, что руки опускать не должен. Олег на него надеется, сам-то он знает, что в подобных делах приносит мало толку, старается как может – попытки помирить Серого с Сережей как раз и есть эти старания, вот только Олег понятия не имеет, как сильно они давят Серому на нервы. Он заперт, не может выйти, не понимает, главное, как это сделать. Он же прекрасно с материалом работает, лишь только когда материал есть. Приходится, сжимая зубы до головной боли, открывать ту единственную страницу, которую восстановить удалось. Это форум с одной конкретной темой: парень внезапно обнаружил у себя жену, которой никогда не было. Описал все он, конечно, вычурно, но Серый вычленяет самое главное: ночью неизвестный увидел яркий свет за окном, вышел из дома; ничего не найдя на улице, зашел обратно, а в кровати его ждала какая-то девушка, сказала, что жена. Жены у парня нет, даже девушки. Серый надеется, узнает еще что-то, но тред резко прерывается. Где-то в комментариях он находит ссылку на новость о том, что парня отправили на лечение – ссылка не кликается и о сути статьи Серый узнает из автоматически вставленного в комментарии заголовка. Комментарии, к слову, оказываются более интересным местом, чем сам тред. Помимо пересказа статей с Википедии о квантовой физике и теории множества вселенной, Серый с интересом читает другие истории. «У меня отец исчез». «Моя собака выглядит по-другому». «Я чувствую себя странно. Стены дома не того оттенка». «Это как в истории Ханса Беккера». Серый замирает на последнем. Какой к черту Ханс Беккер? Он не слышал имя этого человека, не натыкался ни в каких статьях, но вопрос «почему» отпадает сам собой. Нужный результат выпадает, только если писать имя на немецком. Но даже это не смущает Серого так сильно, как род деятельности данного персонажа. Экстрасенс, адепт лженауки и просто сумасшедший. Серый бы и не стал смотреть дальше, если бы не срочная потребность на чем-то сосредоточиться – дела ЧД даже его утомляют. Историй у Ханса оказывается много для человека, жившего в шестидесятых, но самая яркая звучит как «Der Mensch, der den Mord, der nicht war, bestanden hat». И никакого перевода на другие языки. Приходится копировать и пропускать через переводчик, чему Серый крайне недоволен. Он читает нелепый ломаный текст, не находя сути. Был Беккер, жил где-то в Германии, в какой-то момент у него появился брат. Серый хлопает себя по лбу. Пропустив предложение отдельно через переводчик, он понимает. Брата у Беккера не было, до определенного момента. Это можно считать прорывом, но Серый только фыркает – доверять экстрасенсу такое себе решение. И чтобы не скатиться до подобного, Серый решает сделать перерыв. Серый шлепает босыми ногами по коридорной плитке, три раза зевает, пока идет, успевает пожалеть, что сбежал. Олегу сейчас хорошо, он лежит на теплой кровати и видит пятый сон. Надо было лечь к нему спиной и отказаться обниматься, а не устраивать истерику, думает Серый. Олег бы все равно заставил повернуться, и они бы уснули вместе. Но надежда на перемирие крепчает, когда Серый слышит шорох на кухне. Шорох становится громче, Серый слышит шепот, а включив свет, хочет вспомнить все слова, которые в лексиконе не использует. – Какого хера ты здесь творишь? На кухне находится Сережа, сидит за столом, окруженный таблетками, а рядом с ним пластиковый контейнер, служащий аптечкой. Серый так и застает его с блистером таблеток в руках. Сережа от такой нежданной встречи застывает, не дышит, но вот руки его подводят – ужасно дрожат. – Что ты здесь делаешь? – поднимает голос Серый. Сережа роняет голову в руки, тихо хнычет: – Не ори, – от такой наглости даже у Серого кончается слова. – Дай мне свои таблетки, я не могу, мне очень плохо. Пожалуйста, пожалуйста, я все сделаю, дай мне таблетки, – Сережа поднимает отрешенный взгляд, но забывает, с кем общается. На Серого такие уговоры не действуют. – Какие таблетки? – Серый подлетает к столу, собирает все обратно в контейнер. Понять не может, что Сереже надо. У них из лекарств только и есть, что обезболивающее – Олег пьет, если плечо совсем ноет. Сережа не спешит отвечать на вопрос, он был уверен, что Серый пьет те же таблетки, но перерыв всю аптечку, не находит ничего интереснее «Найза», а это Сереже никак не поможет. Его который день крутит, бросает то в жар, то в холод. Тошнит, кружится голова, Бородатый предлагает ему размяться, а он, делая вид, будто все в порядке, встает и падает на ровном месте. Бородатый, по мнению Сережи, не должен знать про таблетки, он будет зол. Конечно, когда они приехали на первую точку, он не проводил обыск, но с самым суровым лицом попросил оставить всю дрянь там, а дальше ехать без этого. Сережа не смог, таблетки делали лучше. Сережа решил так из-за того, что сил на плохие мысли у него после таблеток не оставалось. Однако таблеток он взял немного, всего банка и уместилась под полы разрезанной смирительной рубашки, но Сережа был готов к тому, что так будет. Когда на дне стало возможным сосчитать количество пилюль, он стал пить по половине. Жизнь, разумеется, не готовила его к таким масштабным путешествиям, так что таблетки он не взял. Единственной надеждой осталась аптечка, которую Сережа краем глаза заметил, пока Олег искал для него успокоительное в их первый день, но аптечка оказывается пригодной лишь для того, чтобы Серый стучал ей по столу. – Я тебя спрашиваю, – второй удар уже приводит Сережу в чувства, он мотает головой, хмурит брови, – что, черт возьми, за таблетки? Доверия Серый не вызывает, оттого Сережа не спешит раскрывать карты. Наоборот, он Серого побаивается. Если бы он не читал до всего этого о возможности подобных встреч, то решил бы, что его больное сознание одержало верх и иллюзия повторяется вновь, но под другим лицом. Улыбка у них одинаково зловещая, взгляд такой, что кровь стынет в жилах. Сережа не доверяет ему, но Серый смотрит непозволительно долго, и от этого взгляда рушится любая броня. – Мне доктор дал! – Сережа вскакивает с места, для него теперь опасно оставаться здесь. Но Серый ловит Сережу за руку, не давая далеко убежать. – Ты пьешь дрянь, которую тебе давал Рубинштейн? – голос у Серого резко меняется, он поражен, он обеспокоен. Зато хватку держит крепко. Сережа пытается вырваться, но только скулит. Точно синяк останется. – Нахера ты пьешь эту дрянь? – и вот голос Серого принимает былой тон: громкий, резкий, пробирающий до костей. – Потому что не хочу никому навредить! – Сережа не оставляет попытки вырваться, думает даже укусить Серого, чтобы тот разомкнул лапы. Он против таблеток, а это уже нехороший знак для Сережи. Если Серый не тот, кто морочил ему голову иллюзиями, то как минимум с ним заодно, понимает он. – Ты вредишь сам себе, глотая этот яд! – Серый толкает Сережу к стене, руки перемещает на предплечья, чтобы закрепить. – Ты наивный идиот, которому внушили, что от пилюль станет легче, но они только разрушают тебя! Казалось бы, вот оно, очередное доказательство, что перед Серым не он сам. Слабый, наивный, не готовый за себя постоять, но смотря в глаза рыдающему Сереже, Серый смотрит в свое отражение. Хлопает дверь, на пороге появляется Олег, за ним Бородатый. Первый хватает Серого, отталкивает от Сережи, Сережа падает в объятья второго. – Что ты, блять, устроил? – возмущается Олег, сжимая руки Серого. – Ничего! – кричит Серый, веря, что крик может оправдать его. – Отпусти! Олег, этот придурок себя убивает! – смысл этой фразы остается понятен лишь ему самому. Бородатый кидает на Серого недовольный взгляд, гладит Сережу по спине и спешит уйти. К счастью, Серый успевает собраться с мыслями. – Сережа пьет таблетки! – кричит он, обескуражив Олега настолько, что тот отпускает его. Серый подбегает к Сереже, хочет вырвать из лап Бородатого, но Сережа быстро оказывается за его спиной. – Пусти! – требует Серый. – Твой ненаглядный хочет навсегда лишиться разума, и ты это поддерживаешь? – он кричит, тянет руки к Бородатому, тот уже готов пресечь нападение, но впереди стеной возникает Сережа, в точности копирующий взгляд Серого. Сережа хватает его за предплечья так, что Серый пропускает тихое «ай», но отступать не собирается. Сережа тоже. Его красное лицо не выглядит комично, как Серому казалось в самые первые встречи. Сережа очень зол, он сглатывает, делает глубокий вдох. – Не лезь ко мне, идиот! – кричит он, толкает Серого в стену, Серый лишь чудом не падает. Сережа не позволяет себе прекратить, теперь он прижимает к стене. Пусть руки его дрожат, а язык заплетается, выглядит он так, что Серый в один миг немеет. – Ты отвратительный! Ты хочешь, чтобы я убивал? Ты хочешь, чтобы все вокруг меня страдали? – он бьет стену рядом с головой Серого, отчего слышен оглушительный хлопок. Бородатый пытается оттащить его, делает это на жалкие миллиметры. – Почему ты как Он? Ты действительно Он! Ты ужасный, бессовестный, мне страшно находиться с тобой рядом! Я ненавижу тебя, ненавижу! Ненавижу! Только эти слова отрезвляют Серого, он замахивается, чтобы ударить Сережу прямо по лицу, но тот теряет хватку. По щекам бегут слезы, раздаются тихие всхлипы и, пользуясь этим, Бородатый уносит его прочь. 11. – Нет! – вопит Серый, и только то, что ничего под его рукой в этот момент не находится, спасает Олега от летящего в его сторону предмета. – Это ничтожество назвало меня маньяком! Этот ублюдок ненавидит меня! Я должен решать его проблемы? Олег, я? – орет Серый, разрывая глотку, да и к чему стараться быть тихим, их крики разбудили весь дом. В спальне, бывшей когда-то комнатой Серого, сейчас так же выясняют отношения Сережа и Бородатый. – Ты ставишь его выше меня? Ты серьезно? – Послушай, блять, меня! –не выдерживает Олег. – Ты хочешь поселить их у нас дома? Просто сделай работу молча, в чем, сука, твоя проблема? Ты должен был поговорить с ним, а не пытаться его убить! – Олег хотел разобраться в ситуации, когда они пришли в спальню, разговор начался медленно, спокойным тоном, но Серый долго не выдержал. – Игнорирую его – плохо, не игнорирую – тоже. Ты реши, чего хочешь, а потом со списком приходи, – уже сбавив громкость, добавляет Серый, сложив руки на груди. Олег хмыкает. – Как скажешь, – разворачивается и выходит. Ума у него хватает, чтобы дверью не хлопать. Серому нужно остыть, слишком близко он принял произошедшее, его лицо в момент Сережиного крика не выражало ничего, кроме боли, и Олег до сих пор не понимает, как такое вообще возможно. Они обязательно поговорят, Серый не будет держать это долго в себе, но а пока есть время, Олегу нужно сделать кое-что другое. В комнате Серого на кровати сидит Сережа, локти уперлись в бедра, голова на ладонях. Бородатый меряет расстояние от двери до стены комнаты. – Кхм, – обращает на себя внимание Олег, – есть минутка? – раздается его хрип. Бородатый кивает, Олег жестом указывает на коридор, и стоит двери закрыться, наступает время для не самых простых слов. – Можешь оставить нас наедине? – Олег чувствует, как за секунду напрягается Бородатый. – Я понимаю, это звучит странно, но мне есть о чем поговорить с ним. Напряжение Бородатого никуда не уходит, он хмурит брови, поджимает губы. После случившегося ему все меньше хочется доверять, что Олегу, что Серому, какую бы симпатию до этого у него не вызывал Олег. – Меня, я вижу, никто посвящать в происходящее не будет? – раздраженно кидает Бородатый, но Олег кивает, воспринимая все слишком серьезно. Бородатый прыскает смешком. – Твой сумасшедший чуть не прибил Сережу, я не могу понять из-за чего, и ты считаешь, я должен скинуть все на тебя и уйти? – в его словах одна правда, Олег бы сам на такое не согласился, но он знает, что делает. – Я поговорил с Серым. Есть то, что мы с ним знаем, чего, кажется, в вашей жизни еще не было. И это очень серьезно. Я хочу рассказать Сереже то, что знаю сам, чтобы он принял решение. Конечно, я мог бы выложить все тебе, но Сережа заслуживает уважения, не так ли? И ты тоже. Лучше ты узнаешь от него все важное, чем я тебе перескажу, понимаешь? – к своему удивлению, Олег понимает, что под этим холодным взглядом у него получается произнести речь без записки. – Мне не нравится все это, – с виду Бородатый непоколебим, но правда кроется в деталях: то, как он меняет позу, расслабляет плечи, отходит назад, – но я бы поступил также, – с этой фразы рушится весь его злой настрой. – У вас десять минут, я схожу на кухню за успокоительным. Олег кивает. Стоит перед дверью полминуты, собирается с мыслями. Это будет сложно, но он справится, с Серым же уже разговаривал. – Привет, – Сережа не поменял позы с момента их ухода, Олега это пугает, но в голосе он виду не подает. – Мне нужно с тобой поговорить, если ты не против, – кончиками пальцев он ведет по изогнутой полукругом спине, Серому всегда нравились эти нежные прикосновения. Сережа дергает плечами, но голову не поднимает. Волосы стенкой скрывают его от Олега и всех возможных вопросов. Это последнее, что для себя хотел бы Сережа, но грубость и бестактность – прерогатива Серого, поэтому остается ответить честно: – Я очень устал, – отвечает самым нежным и родным для Олега голосом. – Мы все устали, последние недели... слишком насыщенные, – Олег до сих пор не знает, как их описать. Происходящее похоже на триллер и драму – самые нелюбимые его жанры. Сережа мотает головой, не поднимая ее с рук. Сидит так еще секунду и роняет голову Олегу на плечо, руками обвивает талию. – Я не об этом, – уточняет он. Олег замирает. Мокрое лицо Сережи касается его кожи, горячее дыхание прямо на шее, одна рука на талии, другая гладит по руке. Олег раскрывает ладонь, Сережа ведет пальцем и запинается в попытке продолжить говорить. На руке у Олега шрам. От большого пальца почти до сгиба руки. – Голова болит, тошнит, – но он быстро находит слова. – С момента, как мы здесь, я только и делал, что спал. Мне нужны таблетки, я без них не смогу, – он вздыхает, шмыгнув носом. – Я не знал, как сказать Олеже, что взял их с собой. Он психологу не верит, говорит, я сам справлюсь, но… – Олег наконец видит Сережино лицо, тот отлепляет его от плеча, выпрямляет спину, стирает капли с щек. Разговор придает Сереже уверенности, чего он сам не ожидал. – Как сказать ему, что я слабак, не умеющий справляться сам? Вопрос звучит отчаянно и до боли знакомо. Олег догадывался, что будет проживать похожие чувства, и сценарий повторяется почти в слово. – Ты себе это внушил, – осторожно отвечает Олег, – но, я уверен, ты сделал достаточно, чтобы не сомневаться в себе, – тянет руку, заправляет за ухо прядь. Сережа тянется к руке, опускает в ладонь щеку. – Психолог – тот еще тип. Вам стоит держаться от него подальше, а лучше добить. Знаю, тебе кажется, его советы делают лучше, но ты пробовал без них? – Да, – щека больше не прижимается к руке. Сережа дергается так резко, чем пугает Олега. Но убегать он не хочет, эта тема приносит слишком много дискомфорта, непонятно, куда себя девать. – Я сделал ужасные вещи, не хочу их повторять. Олеже просто приятно верить в то, что я нормальный, но это уже давно не так, – говорит он серьезно, не разрывая зрительный контакт. – А я не хочу его терять, потому следую этому. Олега бросает в холод. Тут говорить бессмысленно, Сережа продолжит стоять на своем. Вот бы мог кто-нибудь описать в красках все последствия этой уверенности, но кто-нибудь отходит от гнева в одиночестве. У Олега остался один рычаг, за который дергать он не хотел. – Ты сказал, что Серый как «Он», – вдохнув, начинает, – но Его больше нет. Как вы его называете? Не суть важно. Главное то, что он бы не обрел силу без всех тех лекарств... – Чушь! – топает Сережа. – Он не появлялся все это время! Как ты можешь так говорить вообще? Олег, тебя чуть не убили! А ты сидишь здесь, защищая весь этот бред! –спокойствие на его лице идет трещинами, глаза начинают блестеть. – Потому что я знаю, о чем говорю. Наши жизни не сложились одинаково, но в них есть общее. Серый тоже это понимает, потому так резко отреагировал – не хочет, чтобы ты повторил его ошибки. Сережа отсаживается на другой конец кровати, принимает первоначальную позу, только руки теперь не прикрывают лицо, а сжимают волосы у корней. Силы слушать этот бред его покидают, он не хотел рушить свой мир, и без того долго привыкал к жизни после психушки. А теперь Олег яростно твердит ему, что все иначе. Сережа не знает, кому верить. Он всегда был из тех, кто оценивал ситуацию с разных сторон, но жизнь складывается так, что делать это все сложнее. – Я просто хочу быть нормальным! Без птиц в голове, без сковывающей слабости. Нормальным, жить нормальную жизнь! Я не хочу этого, но все ведет к тому, что у меня нет выбора, – говорит он одним потоком, но с каждым словом плач слышится сильнее. Олег подсаживается сам, вплотную, обнимает, гладит по спине, устраивает его голову на груди. Сережа всхлипывает тихо, кусая губы, чтобы не было слышно. Но голова его слишком близко к Олегу, чтобы он ощущал каждый вдох. Сережу потряхивает, Олег пытается снять дрожь, растирая плечи, но результата от этого почти нет. Сережа всхлипывает сильнее, обвивает руками шею Олега, роняет слезы в то место, где она переходит в плечо. Олег перебивает волосы на затылке, шепчет, что все не так безнадежно, как кажется. Кроме его голоса и сбитого дыхания Сережи в комнате ничего не шумит. Сережа дрожит, Сережа кривится, сжимает всей силой одежду. Олегу страшно и он надеется, что Бородатый быстрее придет с валерьянкой. Но шагов не слышно, только бешеное сердце Сережи, и его вдох, когда он поднимает голову. И чувствуются мокрые губы с солью слез, когда он целует. Сжимает шею, давит языком, требуя ответить, а Олег поддается. Под рукой у него мягкие, как у Серого, волосы, в носу запах лаванды, на коже грубые пальцы. Это, в общем, ничем от Серого не отличается, но ощущается на грани дозволенного. Сережа давит своим языком на язык Олега, ведет по небу, где особо приятно, по щекам, кусает губу и исчезает. – Прости! – пищит Сережа, вскочив на ноги, – прости! Я привык, что общаюсь только с Олежей, он меня всегда так и успокаивает. Олег кивает, ему ли не знать. Но на губах соленые слезы ощущается проигрышем. – Пожалуй, мне пора, – он встает и, не оглядываясь, уходит. Все равно Сережа провожает его взглядом. 12. Запинаясь, Сережа рассказывает Бородатому, что пьет таблетки уже давно. Бородатый слушает, не зная, как реагировать. Они могли бы обсудить это еще тогда, но убеждение Сережи в том, что попытки вызовут лишь агрессию, помешали. Разговор выматывает обоих. Состояние Сережи ни к черту, он не встает с кровати из-за головной боли, то плачет, то спит. Так что Олег видит Бородатого исключительно на кухне, наливающего воду, неделю они почти не говорят. Серый же играет в молчанку специально, игнорирует с каменным лицом, когда Олег приносит ему обед в серверную. На вкладках компьютера нет ничего дельного, только криминальные сводки Питера. Олег не давит, просит прощения, объясняет ситуацию, но знает, Серому нужно остыть. Остывает Серый через две недели. Приходит под вечер уставший, не мажет ничего на лицо, сразу падает на кровать, в качестве подушки использует бедро Олега. – Ладно, я тоже виноват, – говорит Серый тихо, Олег гладит короткие волосы на затылке и улыбается. Уставший Серый ласковый, успел соскучиться, льнет ближе к руке, закрывает глаза, когда Олег гладит его по шее. Ждет компенсацию нежности, которую Олег недодал за время «ссоры». Потому запрокидывает голову. С плеча слетает халат, оголяя грудь до пояса. Олег ведет по ключице, надавливает, обводит пальцем сосок, еще чуть-чуть и Серый мурчать начнет, невыносимо было терпеть столько времени, но Олег одергивает руку, и Серый поднимает испепеляющий взгляд. Олег улыбается, проводит по голове, приминая ладонью рыжие волосы. – Поговори с Сережей, – вздыхает он. Серый садится, разворачивается спиной, руки складывает на груди. Когда Олег касается его голого плеча, Серый дергается, поправляет халат, фыркает. – Вам это правда нужно, – говорит Олег мягко, садится ближе, – вдвоем работа пойдет легче, а пока вы дуетесь друг на друга, дело не двинется с места. – Почему я должен извиняться, если он ведет себя по-свински? – изображая спокойствие, парирует Серый. Совесть у него осталась там же, где душа, пытаться Олегу до нее достучаться – дохлый номер. Олег выставляет руки вперед, показывая, что сдается, но Серый этого жеста не видит. Ложится боком на кровать, спиной к Олегу, за всю ночь не поворачивается. Олег же не спит, рассматривая потолок, думая, что делать. Убеждать на коленях – низко, продолжать взывать к голосу разума – неэффективно. Только глупая идея, как из старого ситкома закрадывается в голову и никак не хочет уходить. – Ты предлагаешь закрыть их одних? – спрашивает Бородатый так, будто Олег сказал что-то максимально глупое. Но Олег кивает, продолжая стоять на своем. Он придумывал план всю ночь, и тот кажется идеальным, а главное, не затратным для них, их единственная задача – запереть дверь, а дальше пусть все решают виновники. – Я боюсь твой с моим что-то сделает, – Бородатый преувеличивает, проникнуться Серым у него все же получается, пересекаясь на кухне они не спорят, Серый даже шутит. В нем есть коллекция качеств, напоминающая Бородатому о Сереже, и это играет огромную роль. Но быть осторожным стоит всегда, как считает Бородатый. – Я уверен, что все пройдет спокойно, – на всякий случай уточняет Олег. Он уверен отчасти потому, что других вариантов у него нет, но о вреде и речи идти не может. В детстве их с Серым тоже, бывало, запирали в одной комнате в качестве наказания, когда они дрались между собой или дрались с кем-то другим, заодно ссорясь. Это всегда их мирило, и пусть отношения у Серого с собой гораздо тяжелее, Олег готов поставить на этот план все свои деньги. Бородатый хмурится, чешет затылок. Он на план поставил бы только половину состояния, сомневаясь в готовности Сережи к подобным потрясениям. Сережа только-только пришел в норму. Его голова больше не болит, от сонливости ничего не осталось, он теперь спускается в подвал к Олегам, чтобы смотреть на их спарринги, или читает книжки наверху. Он ходит в душ, даже моет голову, пусть и понимает, что это ему не нужно. Находит для себя самую красивую пижаму (Олег знает, что получит за нее от Серого, но не заставлять же Сережу голым ходить), улыбается при встрече и поддерживает беседу дольше трех минут. Но это не отнимает простого факта: беседа с Серым способна выжрать все силы. – Чем больше ты ломаешься, тем дольше вы здесь сидите. Понимаешь, Серый не станет работать над вашей проблемой, пока не помирится с Сережей, у него что-то вроде принципов, – объясняет Олег. – Сережа такой же, – кивает Бородатый. Им правда нужно выбираться. Он не хочет сеять панику, но в этом месте ему некомфортно, и дело вовсе не в новых знакомых. Олег – отличный парень, но на одном общении с ним далеко не уедешь. На улицу Бородатый и Сережа не выходят – боятся последствий. А быть запертым, пусть и в большом, но чужом доме, не самая приятная участь. В их мире их ждет переезд в Мексику, решение других, более глобальных проблем, и пусть Олег говорил, что побег в другую реальность идеальный способ начать жизнь с чистого листа, они оба знают, что так делать не будут. – Ладно, так и быть. Но как мы их в одну комнату поместим? Вопрос хороший, Олег думал над ним дольше всего. Сережа к Серому добровольно не пойдет, Серый к Сереже – тем более, оба не настолько глупые, чтобы пытаться их обмануть, но Олег знает Серого достаточно, чтобы сыграть на его слабостях. И слабость у Серого есть. С вечера они договариваются с Бородатым, Олег отдает ему ноутбук Серого. Серый, опять просидевший весь день за компьютером в серверной, возвращается в спальню сонный и не замечает пропажи. Утром они все завтракают отдельно, после завтрака Серый идет в душ, мажет в комнате у зеркала лицо всеми своими средствами, а Бородатый, по знаку от Олега, появляется в дверях. – Серый, тут такое дело, – говорит он, Серый, с огромной каплей крема на лбу, поворачивается, – кажется, ноутбук сломался. Баночка крема, что Серый держал в руках, падает, пачкая содержимым ковер. Олег готов усмирять гнев, но Серый закипает медленно – то, что надо. – Какого черта? – шипит он сквозь зубы. – Откуда у тебя мой ноутбук? – с каждым словом его голос все выше. – Я дал, – принимает на себя удар Олег, чтобы сбалансировать гнев. Серый сжимает кулаки, делает три глубоких вдоха через нос. Он хочет разразиться гневной речью, но отлично держится. – Где он? – но сквозь спокойствие голоса слышатся нотки ярости. – Ты сломал ноут и не принес его? – Он дымится, я решил не трогать... – Бородатый произносит это так натурально, что Серый верит. Хотя, они не в той ситуации, чтобы Серый вообще сомневался, речь же идет о самом дорогом для него. После Олега, конечно. Серый выбегает из комнаты, Олег и Бородатый бегут за ним, сохраняя дистанцию. Они должны успеть, пока Серый не поймет, что его подставили, делать все нужно четко и быстро, Сережа тоже может почуять неладное. Но Сережа оказывается на нужном месте – полулежит на кровати, читая книгу. Серый вбегает ураганом, крутится вихрем, поднимает безумные глаза, вопит: – Где он? – так, что Сережа подпрыгивает на кровати. Захлопывает книгу, смотрит с непониманием на Серого, на Олегов в дверном проеме. – Где мой ноутбук? – продолжает Серый, вкладывая всю мощь связок в каждое слово. – Прости, Серый, это необходимо, – говорит Олег искренне. – Да, Сереж, он прав, – добавляет Бородатый, и дверь хлопает. Щелкает три раза замок. Серый смотрит на светлое дерево пару секунд, не может поверить. Но стоит ему потянуть ручку, сомнения развеиваются. Дверь заперта. – Эй! Вы! – Серый стучит со всей силы. – Волков, ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю? – угрожает громко и серьезно, но все угрозы не стоят результата, за дверью уже никого нет. – Суки! – Серый в последний раз пинает дверь и отходит в центр комнаты, садится в кресло у стены. – Серьезно? Заперли? –ошеломлено спрашивает Сережа, Серый в ответ ему мерзко смеется. Сережа морщится, тоже не веря, что Бородатый мог так поступить. – Это для того, чтобы мы поговорили? – предполагает Сережа вслух. Оба Олега приходили к нему с просьбой помириться с Серым, но он твердо ответил «нет». Тогда он и подумать не мог, что последствия отказа будут настолько радикальны. – Какой ты проницательный,– закатывает глаза Серый. – Читал книгу? Читай дальше. Скоро им надоест эта детская игра и они откроют. – Ты собираешься молча ждать? – с недоверием спрашивает Сережа. В подтверждение своих слов Серый кивает. Сережа закатывает глаза. Он уверен, не пройдет и пяти минут, как его в чем-то обязательно обвинят. И пока есть время, Сережа послушно утыкается в книгу. Текст идет сложно, главный герой подозревает своих друзей в чем-то, сам не зная в чем. Он ходит по квартире друга, изучает оставленные на его столе вещи. Книги, записи на блокноте, он звонит по телефону, и ему сообщают о брони билетов на другой конец света. Сережа прикусывает губу, только у него получается вникнуть в текст, как Серый принимается колотить дверь. Он бьет по три раза, вздыхает, бьет снова три раза и так по кругу. Сережа хлопает книжкой. – Они ушли, бесполезно. Серый цокает, смотрит исподлобья. – Надо же! А я не знал, гений, – ворчит он и бьет дверь. Не верит, что сразу оба ушли, один точно должен быть рядом – слушать, как проходит перемирие. От того стучит громче, им нужно поскорее выйти отсюда, чтобы друг друга не убить. Вот только за стенкой никого нет, сколько не старайся. Возмущению Серого нет предела. Только начало дня, а над ними так изящно поиздевались. Только позавтракали, одежду не успели переодеть – на Сером халат, на Сереже пижама. Серый задерживает взгляд на пижаме. – Какого хера ты в моей одежде? – Серый нависает тенью. Сереже приходится поднять взгляд, нехотя, медленно. Он видит перед собой недовольные, как у него самого, ярко-синие глаза. Но от своих у Сережи по телу не бегают мурашки. – Олег мне дал, сказал, что могу ходить в ней, пока здесь, – Сережа не боится. Он не крал вещи, он взял, потому что ему разрешили. Но Серый смотрит так, будто ношение пижамы – мировое преступление. Руки у него на поясе, между бровей морщины от того, как он их хмурит, губы поджаты. Он ждет, но Сережа не понимает чего. Не будет же он... – Снимай, – командует Серый. – Чего? – Снимай, я сказал, – продолжает стоять на своем. – Олег не имеет права распоряжаться моими вещами. Пижама моя, так что снимай ее, иначе я сниму ее сам. Сережа теряет дар речи. Он понимал, что его двойник не испытывает к нему теплых чувств, но не думал, что все так серьезно. Просто ткань, обычная одежда, но глаза у него горят. Сережа перекатывается на другой конец кровати, встает на ноги. Пижаму он не отдаст, но простого отказа будет недостаточно. Нужно думать. – Ведешь себя, как ребенок. Мне просто дали одежду, чего ты завелся? – Сережа пытается, пусть под взглядом Серого ему неприятно, он изо всех сил делает вид, что это вовсе не так. Но Серый все прекрасно замечает, не стоит на месте, подходит ближе, не давая Сереже больше прятаться за маской спокойствия. Улыбка расплывается шире, раздается глухой смех. – Я ребенок? Напомни мне, это я реву по каждому поводу? Это я лежал в состоянии амебы последний месяц? Это я боялся сказать правду своему Олегу? Да ты хуже ребенка! – Серый кричит, хватает его за ворот рубахи. Так бы в лицо и плюнул, но жалко, все же, это и его лицо тоже. – Ты ебанная тряпка! Да об тебя ноги вытрут, не заметят. Сережа не понимает, что не то сделал, чем так сильно насолил, что каждое его действие поддается критике. Смотрит не так, сидит не так, таблетки не те пьет, пижаму не ту надел. Серый так заботится, объяснял Олег пару недель назад, только от заботы от этой больше проблем, чем пользы. – Завидуешь, что я могу выражать эмоции? – в сердцах кидает Сережа. Все думает, чем же он плох. Тем, что хочет как лучше? Тем, что пытается уберечь Олега? Он же ради них старается, а теперь его копия заявляет, будто это не старания, а самая настоящая слабость. И если это так, может, Серый не такой умный и правильный, как казалось в самом начале? Сережа поднимает мокрые глаза, в ответ видит только стекло. Глаза Серого неживые, от улыбки ничего не осталось. – Да я всю жизнь пытаюсь быть нормальным, как ты не понимаешь? Думаешь, это первые таблетки, которые я глотаю? Думаешь, первый месяц, в который я просто лежу? Потому что я иначе не человек, я за себя отвечать не мог. У тебя контроль один раз забрали? А у меня чувство, что я его каждый день теряю. Смотрю, как все рушится, а сделать ничего не могу. Ты бы не пытался это изменить? Ты мне скажи, ты хотя бы пытался? – Сережа тоже кричит, сил у него больше нет. На него смотрит монстр, самый настоящий, блять, монстр. Без сердца и совести. Но Сережа надеется, что слезами растопит ту глыбу в его груди. – Ты защищал Олега? Ты помогал ему? У него шрам на руке! Из-за тебя, ты знаешь? – Сереже надоело, он не хочет это больше слушать, ему достаточно на ухо шептали, какой он жалкий и только с Ним может чего-то стоить. Он боролся не ради того, чтобы снова быть загнанным в угол. Сережа делает шаг вперед, Серый его держит крепко, но Сережа тоже не промах. Ткань халата трещит в его руках, Серый хмурится, но молчит. У Сережи есть много чего, что он может сказать. – Ты струсил! Когда придурки из школы вас поймали и прижгли Олегу руку, ты ничего не сделал, ведь так? А я увидел, что у одного нож из кармана торчит и воткнул ему в плечо, мы убежали. А ты? Что сделал ты, Серый? Плакал? Просил пощады? Почему у твоего Олега шрам, а у моего его нет? – Заткнись! – Серый хочет его снова прижать к стене, но не выходит. Серый в угол загнан, ему на нервы все это давит, Сережа не должен был про шрам знать, никто не должен. Но знает и говорит об этом остро, пробираясь под кожу Серого колючими воспоминаниями. – Я сделал для Олега все, чтобы он был счастлив! – а тот случай лишь один из миллиона, какие были в детстве, напоминает себе Серый. Серого держали за волосы, он бы не выбрался. Видел нож, но понимал – не дотянуться. Разве он виноват в том, что Олег плакал потом целую ночь? – И попытка его убить – это твоя забота,– у Сережи окончательно спущены тормоза, ему больше не страшно. И как он сразу не заметил, кто перед ним? У Серого нет такой власти, не было никогда. Серый только притворяется тем, кто внушает страх, он им никогда не станет. – Да, блять, я его чуть не убил! – визжит Серый, находит в себе еще сил, разбегается и вжимает-таки Сережу в стену. – Зато у меня хватало смелости с ним разговаривать! Мы с ним со школы вместе! Потому что я ему признался! И после я с ним говорил, каждую ночь говорю. Думаешь, мне самому не противно? А ты поживи в этом кошмаре хоть минуту, посмотрим, как запоешь. – Да вся моя жизнь – кошмар! – Сережа бьет его по рукам, пытается вырваться, но его держат. Очень крепко держат. – Я все сам делаю, сам, понимаешь? Олег ушел после школы, я так не хотел, но я не знал, как его остановить. Мы раз в месяц по телефону общались, а потом он только письма писал. Я сам все сделал! Сам с инвесторами договаривался, сам коды писал. Никого у меня не было, понимаешь? Знаю я, что я трус, что не смог остановить Олега. Но я уже за это ответил, когда жрал транки без рецепта и надеялся, что не усну, закрывая очередное задание. А ты? Чем ты мне на это ответишь? Сережа совсем на себя не похож. Волосы растрепались, глаза красные. Не выглядит больше, как побитый котенок, он дикий кот, готовый нападать. А Серый опускает руки, не находя, что против сказать. Олег был прав. Они похожи больше, чем можно себе представить. Серый уходит, но до другой стены дойти не получается, так и падает в центре комнаты на пол, закрывает лицо руками. – Получается, любая моя версия лучше, чем я на самом деле, – шепчет он, но Сережа все слышит. Будто специально перестал дышать, чтобы каждый звук уловить. – С Олегом вел себя неправильно, бизнес не так строил, маньяк страшнее. Что еще? Что еще ты, блять, делаешь лучше меня? Трахаешься? – молодец, Серый, добился чего хотел, ругается внутренний голос. Олег же говорил, как лучше будет, а Серый его не послушал, теперь сидит побитый и щеки почему-то мокрые. Пытается вдохнуть, а получаются только жалкие звуки. – Да, я всю жизнь с Олегом, да, я без него ничего сделать не могу. Да, я чуть не разрушил единственное, что так сильно любил. И я живу с этим теперь, каждый день. Напоминай мне сколько угодно, но ты никогда не сделаешь это больше раз, чем я. Никто меня сильнее себя самого не возненавидит,– говорит, а потом громко, грустно смеется. – Ну да, так оно и выходит. – Прости, – а вот Сереже не стыдно всхлипывать прямо в голос. – Я думал, ты не такой. Думал, у тебя слабостей нет. Ты с самого начала кричал так, что меня трясло. Я думал, тебе ни за что из сделанного не стыдно, – он стекает по стене, поджимает ноги. Выходит, они оба ошиблись. Видели друг в друге то, что в себе всегда мечтали убить. Оно и получилось, чуть друг другу глотки не перегрызли. Они молчат, Сережа все пытается унять дрожь в теле. У них перемирие? Затишье перед бурей? Тишина в комнате, действительно, повисла, но ее очень скоро нарушает всхлип. Серый плачет. Сережа подползает к нему, он понятия не имеет, что с этим делать, но когда сам начинает плакать, хочет, чтобы его крепко обняли. Садится рядом, кладет руку на острое плечо, вместо глупых вопросов о том, что же случилось. – Я не знаю, что с вами делать. Нет никакой информации, почему так получилось, как вы могли перейти из мира в мир. Ощущение, будто это все чья-то фантазия. Я пытался, я искал весь месяц, а нашел только статью про какого-то придурка, – Серый поворачивается. Не видит причин себя уже сдерживать. Он успел показать достаточно. Утыкается Сереже в шею, Сережа его гладит по спине. – И Олег над ухом постоянно – я должен найти, я должен решить это как можно скорее. Я не хотел, чтобы ты со мной работал, чтобы понял, что я бесполезный. И получилось так, что от нас обоих нет пользы. – Но ведь ты не виноват, – отвечает Сережа мягко, гладит короткие волосы на затылке, – почему ты не сказал? Мы... никто из нас не был бы зол. – Я не хочу, чтобы Олег убеждался, что я никчемный, – Серый хочет сесть, но его снова тянет заплакать. – Ты же, выходит, во всем лучше меня, – все же садится, вытирает рукавом халата слезы, пытается отсесть, но Сережа берет в руки его лицо. – Я тоже сделал ошибок, много. Мы оба их сделали, надо только признать и смириться, – тараторит он. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя ненавижу. Я всю жизнь себя терпеть не могу, я так от этого устал. Серый хмыкает. – Я тоже, – он закрывает глаза. Руки у Сережи холодные, но на щеках после слез их чувствовать приятно. Сережа близко как никогда. Их коленки соприкасаются, на щеке его дыхание. Серому нравится, он чувствует себя, наконец, спокойнее. Хочет еще раз обнять, ведет руками по плечам, талии. Она у Сережи тонкая, мышц почти нет, отчего обнимать его приятно. Мягкий, маленький, Серому впервые хочется прижаться к кому-то, кто не Олег. И Серый подается вперед, руки все еще держат его за щеки, губы касаются губ. У обоих они соленые, этот привкус слишком сильный, но сам поцелуй сладкий настолько, что бессмысленно обращать внимание. Серый гладит талию, Сережа зарывается руками в короткие волосы. На поцелуй он отвечает более робко, Серый ведет. Давит на губы, приоткрывает его рот, чтобы провести по языку, по кромке зубов, Сереже остается только стонать в поцелуй. Его стон заглушает звук замка, но никому это уже не важно. Серый давит, Сережа падает на пол, тут же охает от губ на шее. Серый не кусается, ведет языком от уха до ключиц, а длинные пальцы уже на поясе его халата, развязывают узел. Серый сам скидывает ткань с плеча, терять ему больше нечего. Только Сережа громко стонет, когда рука залезает в пижамные штаны. – Ты очень красивый, – обжигает дыханием Серый, не удерживается, кусает мочку. Сережа сжимает его плечи, о происходящем отчет не отдает. Понимает лишь то, что его трогают. Идеально трогают, а он стонет от каждого движения руки. Не замечает и то, как его оставляют без штанов. Рука на члене больше не двигается, но Серый его мокро целует, шепотом просит сжать ножки. Его член двигается между бедер, Сережа охает каждый раз, когда чувствует. Это очень приятно, он хочет сказать, но давится воздухом. Серый с каждым толчком все быстрее, а для Сережи это ощущается как высшая форма блаженства. Он прижимает Серого, облизывает кожу, чувствует последние грубые толчки. Между ног мокро, все тело сводит сладкая судорога. Серый помогает подняться, укладывает на кровать, накрывает одеялом. Сережа его не видит, только шепчет «спасибо», Серый чмокает его напоследок в губы. Голова кружится, но он находит халат. Думает лечь рядом, но мысль сменяется на другую, и вот Серый уже гадает, почему они только вдвоем здесь. Он подходит к двери, дергает за ручку, выходит в коридор. После такого ему нужно в ванну, но вместо ванны Серый находит Олега на кровати их спальни. Матрас здесь гораздо мягче. – У меня был секс, – мурлычет Серый, упав на кровать. Олег вздыхает, не отрывая глаз от планшета. – Я знаю, – отвечает он. И, подождав полминуты, добавляет: – этого стоило ожидать. 13. Работать с Сережей получается лучше, чем в одиночестве. Он приходит на следующее утро в серверную, мнется у порога, а потом спрашивает: – Можно я помогу? Серый, увидев его, расцветает в улыбке. – Конечно, проходи, – он отъезжает от стола на своем кресле, поворачивается, чтобы посмотреть Сереже в глаза. Олега сюда обычно пускает, только если тот приносит еду, потому что знает, чем это может закончится, а Сереже даже приносит стул. С ним спокойнее. Они читают сохраненные Серым новости с того дня. Сначала – Серый, вслух, вставляя комментарии, над которыми Сережа хихикает, затем – Сережа, делая заметки в блокноте. Работая с ним, Серый замечает, как уходит тревожность. – Ничего не понимаю, но вместе мы обязательно разберемся, – говорит Сережа и улыбается так, что в комнате наконец становится светло. Серый замечает в нем слишком многое, что в себе успел потерять. Оптимизм, рассудительность, и упрямство, но не то вредное, назло всем, а самое доброе, исходящие из чистого интереса. Именно Сережа предлагает почитать больше про Ханса Беккера. – Никогда не знаешь, что пригодится, тем более, у нас не так много выбора, – заявляет он, и Серый охотно с ним соглашается. Загвоздка в том, что Беккер – немец, он никогда не знал английского или других языков, свои книги писал, разумеется, на немецком и ни одно издательство не осмелилось их переводить. У Беккера, оказывается, множество книг. О том, как общаться с духами, о том, как читать ауру, про устройство земли (где говорится, что она на самом деле плоская), и прочее, прочее, прочее. Но и среди этого находится то, что им так нужно. «DerParadoxmeinesLebens»,что Сережа вольно перевел как «Парадокс жизни моей», потому что так звучало лучше, и, как он сказал под улыбку Серого, именно так и говорят все эти причудливые «гении». Но очень скоро стало совсем не до смеха. Никто из них не знает немецкий. Итальянский? Пожалуйста. Английский? Конечно. Боги, да у них есть целых два Олега, которые знают арабский! Но никто, никогда, ни в какой из вселенных и близко не приближался к немецкому. Бородатый, пробежавшись взглядом по первым страницам, которые показал Сережа, вместо ответа на вопрос «как там успехи?», усмехнувшись, сказал: – Ну, удачи вам с этим, там слова на целую строчку, – но получив недовольный, дерзкий взгляд, добавил: – почему бы вам не нанять переводчика? Книга на пятьсот страниц, как Серый понял из статьи (слава богу, английской). Беккер писал ее в лечебнице, куда был отправлен после своего признания. С ним работали специалисты, частными гостями были поклонники творчества, а одной из них была Лиззи Сасскинд – журналистка. Она проводила с Беккером сутки, записывала все его слова о произошедшем, но за пару недель до выхода книги скончалась, издательство же решило не портить книжку ненужным именем и выпустило ее только под фамилией Беккера. И тем не менее, написана она лучше всего, как утверждает найденный Серым переводчик. Парень вопросов не задает, называет цену и срок, а дальше говорит не волноваться. Но Серый не может иначе. У него нет сил сидеть на месте, сложа руки, он не такой человек. И Сережа тоже. Он виду не подает, но нервничает. Потому, когда Серый предлагает заняться изучением статей на тему Беккера и тому подобному, Сереже на душе становится легче. Вот только самые интересные статьи оказываются немецкими. Серый ковыряет свою битый час, то лезет в словарь, то в переводчик – ужасно. Вздыхает, ему бы тоже отдохнуть. Сидит в гостиной, занял целый диван, но удобная поза не помогает голове меньше пухнуть от такого количества слов. Серый смотрит на Сережу, тот поджал ноги в своем кресле, бегает глазами по экрану планшета. Только из душа вышел, волосы у него мокрые, на коже еще не высохли крупные капли воды. Серый даже со своего места чувствует, как от того пахнет гелем для душа, какая мягкая и влажная у него сейчас кожа. Он смотрит в экран слишком внимательно, то хмурит брови, то кивает сам себе, то пишет что-то в заметках. Серый всегда считал себя красивым, уж приятнее, чем остальные, но смотреть на свое лицо вот так, как на лицо другого человека – невероятно. Он не может оторваться от Сережи, только сейчас понимает, что терял все время их ссор – понял еще в тот день, когда заснул у Олега в ногах разморенный, а теперь эти мысли покоя не дают. Было хорошо, но чертовски мало. Об этом они не говорили, но Серый до сих пор замечает, как Сережа краснеет. Он разрешает большее, чем приятно разрешать друзьям: дает поправлять волосы, кладет голову на плечо, гладит по руке, если они случайно сталкиваются. Олег с Бородатым так не делают. Но Серый уверен, у его Олега на Бородатого уже есть планы, надо только подтолкнуть как следует, а вот Сережа... Сомневаться не нужно, если Сережа – Серый, значит и он согласится на эту авантюру. Остается только Бородатый, и вот с ним вопрос открыт. Сережа не рассказал ему. Бородатый спросил их за ужином, как прошло перемирие, Сережа подавился компотом. Серый уверен, что с того момента ничего не изменилось. Если так, надо действовать. – Предлагаю отдохнуть, – томно вздыхает Серый, отставляя ноутбук в сторону. – Верно, – кивает Сережа. – Читать это – все равно что мыло смотреть. – Почему? – Серый поворачивается к нему, изогнув бровь. – Здесь написано о психологическом портрете Беккера. Сомнительным он человеком был, жестким. Соседи говорили, о Гансе ничего не знали до его убийства, это значит он на улицу его не выпускал. За двадцать лет! – Сережа поднимает руку и трясет ей, выделяя особо важный для него факт. – Очень познавательно, – издевается Серый. – Этот придурок назвал своего «брата», – он ставит кавычки на последнем слове, – Гансем. Я не жду от него ничего большего. Серый встает с дивана, берет со стола стакан воды, полностью выпивает. Сережа откладывает в сторону планшет, пожимает плечами. – Ощущение складывается, что он этого брата в заложниках держал. Неудивительно тогда, что все закончилось убийством, – выдает Сережа вполне спокойно. Серый ставит стакан и нехорошо на него глядит. – Чего ты? Серый опускается на колени, садится перед ногами Сережи, тянет его за руку, чтобы положить ее на свою щеку. Сережа улыбается, проводит по щеке большим пальцем. – Как думаешь, убивать двойника страшно? – почти шепотом спрашивает Серый. Сережа прикусывает губу. – Да, думаю да. Особенно, если смотреть в глаза, – рука его леденеет, а пальцы сильнее впиваются в щеку. – К чему ты спрашиваешь? Серый отводит взгляд, закрывает глаза вовсе. Сережа гладит его по щеке, но реакции не получает. Наконец, Серый делает глубокий вдох. – От этой писанины странные мысли лезут в голову, не обращай внимания, – он улыбается, Сережа зеркалит его улыбку. Серый встает с колен, но руку Сережи не отпускает, Сережа следит внимательно за каждым его действием, понимает – что-то будет. Но Серый всего лишь садится на подлокотник, перекидывает ноги на колени Сережи, все понимая, накрывает ладонью коленку. – Можем сходить, посмотреть, как там Олег и Олежа, раз у нас перерыв, – предлагает Сережа, а когда получает отказ мотанием головы, тихо вздыхает. Серый треплет его по волосам, наклоняется. Сидеть на подлокотнике неудобно совсем, но пересаживаться еще рано. Он убирает пряди за ухо Сережи, быстро целует в висок. Чувствует, как рука, которую он держит, подрагивает, не может сдержать хищную улыбку. – Ты чего? – шепчет. – Я думал, мы отдыхаем. Сережа не отвечает, но и не противится. Встал в ступор? Или не знает, как лучше ответить на такие однозначные жесты. Тогда они были пьяны эмоциями, соображали не мозгом, скорее телом. Серый сам понимает, это привычка, но очень рад что она так для них сыграла. Хочет еще, но на этот раз осознанно, только об этом и мечтает, а Сережа все ломается. Вчера они, тоже уставшие после часов поиска, лежали здесь на диване в обнимку, но стоило Серому приподнять футболку Сережи, последний исчез, ничего не сказав. Теперь же ему придется объясниться перед тем, как убежать – Серый не отпустит молча. Он уже готов, губы с виска опускаются на щеку, Сережа громко сглатывает. Спросит? – Зачем? – конечно, спросит, Серый не сомневался. – Это приятно, – говорит, опускаясь Сереже на колени. Они острые, костлявые, но Серому неважно, главное то, как близко он сидит – между их губами минимум расстояния, грудью к груди. Кожа Сережи покрывается мурашками, пусть он и пытается увести взгляд, Серый все понимает. Откидывает волосы за плечо, впивается поцелуем в шею. Сережа ахает, но вопреки сомнениями, не бьет по спине – обнимает. Серый смеется в его шею, значит точно авантюра сработает, надо только понять, что с Бородатым делать, но он решит. Обязательно решит, а пока займется делом первой важности. Прикусывает кожу на Сережиной шее, несильно, но ощутимо, чтобы Сережа снова вздрогнул и тихо застонал. Довольным Серый отстраняется, чтобы посмотреть в Сережино лицо, но тот удачно прячет его за волосами. – Ты чего, tesoro? – спрашивает Серый мягко, а его пальцы касаются подбородка, чтобы поднять Сережину голову выше, избавить от мешающих волос. –Niente, – облизав губы, отвечает Сережа. – É tutto a posto. Серый от восторга сияет. Конечно, не все в порядке, но это не мешает сходить с ума от сладкого Сережиного произношения. Серый хочет в ту же секунду впиться в губы, способные как музыку произнести эти слова, но пугать Сережу сейчас нельзя, все и без того идет медленно. –Allora goditi il processo, – нежно просит Серый, заглядывая прямо Сереже в глаза. Работает это или теплые прикосновения к лицу – непонятно, но Сережа очень медленно кивает. Этого хватает Серому, чтобы сорваться: он тянется вперед, покрывает поцелуями бледную шею. Это их слабое место: стоит Олегу поцеловать туда, из груди сам собой вырывается громкий вздох. В первый раз Серый заметил это, но все было таким нечетким, граничащим с реальностью, потому хотелось проверить еще раз. И теперь получается насладиться сполна. Серый лижет кожу, кусает, а Сережа под ним только и может, что издавать тихие стоны-вздохи, цепляться рукой за футболку. Его лицо горит, Серый чувствует это, когда касается губами губ. Как прекрасно Сережа отвечает на поцелуй, так трепетно, нежно, с Олегом такое было только в школе. Серый плывет, ему нравится изучать новые границы, изучать знакомое, но в тоже время другое тело. Он в восторге от дыхания в губы, от рук, шарящих по спине. У Сережи по телу проходит мелкая дрожь, когда Серый лезет под футболку, чтобы погладить живот внизу. Все, самое время действовать, понимает Серый, потому слезает с чужих колен на пол, чтобы сесть между ног – Сережа разводит их, стоит Серому намекнуть об этом легким жестом, но вопрос все равно звучит. – Что ты делаешь? – голос Сережи тихий, едва не дрожит. Серый с довольным лицом потирается щекой о колено, проворные пальцы гладят внутреннюю сторону бедра. – Тебе будет приятно, – мурчит Серый, уже зацепившись за край штанов. Как повезло, что Сереже он отдал свои пижамные – их невероятно легко снимать. И вот они спущены до лодыжек, и Серый с приятным удивлением обнаруживает, что под штанами белья нет. Он улыбается, тянет руку к полувставшему члену. Сережа охает, когда чувствует прикосновения – у Серого тоже холодные руки. Но на контрасте с вот-вот вскипающим телом это ощущается невероятно. Серый смотрит, Сережа ловит его взгляд и тут же закрывает глаза – неловко. Но ладно, не последний раз, Серый еще успеет насмотреться на это лицо, полное удовольствия, а пока приступает к самой приятной части. Стягивает крайнюю плоть с головки, вытаскивает язык и лижет. Одним широким мазком, чтобы Сережа вздрогнул, опустил руку в короткие волосы. Серый продолжает. Лижет, не отводя взгляда, Сережа очаровательно хмурит брови. Но очень скоро следить перестает получаться, Серый берет в рот, втягивает щеки, чувствует, как на затылок давят сильнее. Это совсем по-другому, Серый уже и не помнит, каково это – быть с кем-то, кроме Олега, а тут получает все в полной мере. У Сережи меньше, можно, если постараться, взять до конца, что Серый и делает. Поворачивает голову, насаживается, но хватает его на пару секунд, после чего он, чмокая, выпускает член изо рта полностью. Сережа в этот момент очень красивый: щеки покраснели, выступила испарина на лбу. Он сполз с кресла так, что почти лежит в нем, но Серому это только удобнее. Он оставляет быстрый поцелуй на бедре и снова берет в рот, ведет языком под головкой. Судя по тому, как Сережа хватается за короткие волосы, как дергает ногами и хнычет в руку – остается недолго. Серый не думает растягивать, Сережа заслужил разрядки, но отстранившись, открыв глаза, Серый замечает того, кого видеть не должен был. Прямо за спиной Сережи стоит Бородатый. Шел с очередной тренировки с Олегом, чтобы набрать им воды, но напрочь забыл, что хотел сделать. Серому по-хорошему пора испугаться, он ведь сосет Сереже на глазах его парня, но это ерунда: по взгляду Бородатого сразу понятно, как он заинтересован. Сережа берет в рот головку, Бородатый прикусывает губу, Сережа отстраняется, ведет по члену языком – Бородатый облизывает губы. Плечи его напряжены, руки сжаты в кулаки. И только звуки, которые издает Сережа, мешают Серому услышать, как быстро бьется у Бородатого сердце. Но долго Серого не хватает на это шоу. Он хотел бы, чтобы Бородатый стал его непосредственной частью, а тот лишь пялится, как в музее. К сожалению, сказать об этом вслух не получается – рот занят. Серый опускается снова до конца, держится так гораздо дольше. Сережа стонет все громче, тянет его за волосы, и Серый, взяв опять только головку, быстро помогает себе рукой, пока не чувствует на языке терпкий привкус. Отстранившись, он поднимает взгляд, но Бородатого рядом уже нет. 14. Сережа, разморенный и счастливый, уходит в душ на ватных ногах, пока Серый уверяет, что справится со всей работой сам – работой он жертвует в угоду плану. План у него простой: поговорить. Серый давно не общался с людьми высшего общества, но точно знает, что просто так смотреть на чужой секс неприлично, надо как минимум заранее это обсудить, а если заранее не вышло – сразу после. Но «после» от того, кто с желанием смотрел, не осталось и следа. Серый знает, что сегодня у Олега с Бородатым день спаррингов, и плевать, что работа со статьями распределены между всеми – жертвовать своим расписанием никто из Волковых не готов. Потому-то Бородатый и пришел в гостиную – хотел набрать воды в их большую бутылку, но ничего не набрал, кроме удивления. Ему очень понравилось, но первым шаг он делать не станет. Серый спускается по узким ступенькам в подвал, где Олег сделал для себя вполне удобный спортивный зал. Залом это назвать можно с натяжкой, скорее комнатой, но одному Олегу (или даже двум) места вполне хватает. Он решил, раз роль тренера выпала на его долю, надо приводить себя в форму, ровно по той же причине они с Бородатым не вылезают оттуда, все что-то тренируя, но Серому, ввиду своей вредности, так и не удалось увидеть хоть раз, как выглядит этот знаменитый спарринг. И вот он толкает дверь, застывая в дверном проеме. Олег обеими руками сжимает предплечья Бородатого, толкая его в сторону стены, но Бородатый стойко держит напор. Он пытается пнуть Олега, но Олег вовремя уводит ногу, отчего Бородатый теряет равновесие – этим Олег и пользуется. Они валятся на небольшой мат, Бородатый смеется, хрипло смеется Олег, прижавший его к полу. Между их лицами неприличное расстояние, но никто не спешит это решать. – Файт? – раздается Олегово хриплое. Но вместо ответа Бородатый хватает его за плечо, лицо Олега тут же искажается болью и он летит на пол, меняясь местами. Бородатый довольно усмехается, вот-вот и коснется Олега своими губами, но лишь шепчет, хоть говорить им вслух никто не запрещал: – Теперь – да. Бородатый встает, протягивает Олегу руку. И лишь когда оба оказываются на ногах, они замечают притихшего Серого. – Привет, ты чего? – спрашивает Олег, закидывая полотенце на плечо. Бородатый подозрительно молчит, но подозрительным это кажется только Серому. Олег даже не обращает внимания, когда тот уходит к двери, только Серый хватает его за предплечье. – Хотел на вас посмотреть, – с улыбкой произносит Серый, Бородатый пытается уйти, но хватка тонких пальцев ему не дает – Серый может быть очень настойчивым. Олег подходит к нему, улыбается, целует в щеку. От него веет жаром, пахнет потом, волосы мокрые, мокрая майка, как не снял до сих пор? На Бородатом – плотная футболка и штаны, но Серый готов поспорить о наличие под ними чего-либо еще. Серый облизывает губы, он бы и поспорил и посмотрел, жаль только, до этого еще далеко. А если он не начнет действовать прямо сейчас, то будет еще больше, потому Серый поворачивается к Олегу с самым мирным выражением лица. – Вы закончили? – держит тон ровно мягким, уголки губ приподнятыми, чтобы Олег почувствовал его настроение и поскорее захотел отсюда уйти. И это работает, Олег кивает активно. – Да, уже все. Надо в душ только, и я весь твой, – он очаровательно улыбается, обнажая зубы, а Серый подмигивает, чтобы закрепить результат. Олег не помеха. Бородатый после тренировки в душ не спешит, а тот уходит немедленно, теперь просидит там минут пятнадцать, пока не убедится, что пахнет от него ромашкой и к Серому таким идти можно. И пока есть время, Серый прижимает Бородатого к стене. Тот больше активным не становится, его лицо выражает лишь замешательство, когда Серый сверкает глазами и натягивает свою самую стервозную улыбку. – Ну что, понравилось шоу? – спрашивает Серый, ведя пальцем по груди Бородатого. – У тебя было самое почетное место, а ты даже билетов не купил, – с наигранным разочарованием вздыхает он. Бородатый глубоко дышит, но молчит. Серому интересно, как долго продлится молчанка. Играть тут бессмысленно, Бородатый был пойман с поличным, но до него это доходит не сразу. – Ты о чем? – выдавливает он из себя и, надо отдать ему должное, звучит так же глубоко и твердо, как обычно. Серый закатывает глаза. – Прекращай. Мы тебе понравились, да? Что больше: довольный Сереженька или я, который так томно на тебя смотрел? – Серый подходит все ближе, они с Бородатым делят одно дыхание, но этого все еще мало, – или все сразу? Тебе понравились мы. То, что нас двое, я правильно понял? – он почти касается чужих губ и отстраняется, выдерживает дистанцию. – Хотел бы посмотреть на что-нибудь еще? Может, как я возьму твоего мальчика, поставив раком? Он такое уж очень любит, поверь, я-то знаю, – раздается его звонкий смех по всей комнате. – Ты предлагаешь мне стать третьим? – сглатывает Бородатый. Серый только громче смеется. – Четвертым. И не играть дурака, нет ни одного «но», которое помешает тебе согласиться, – дарит ему свою лисью улыбку, вызывающе хлопает глазками. Он пытается ровно до тех пор, пока не доходит: Бородатый не ответит. И Серый встает на носки (разница в росте у них такая же, что и с Олегом), впивается поцелуем в губы. Ответ не заставляет себя долго ждать. Их языки переплетаются, зубы впиваются в губы. Серый быстро теряет дыхание, а от запаха и колкости на щеках кружит голову. Бородатый сжимает его талию, как любит делать Олег, и Серый готов прижаться, потереться, но вовремя берет над собой контроль. – Всему свое время, – усмехается Серый, хлопая Бородатого по груди, – сначала поговори с Сережей, – добавляет серьезно, не оставляя Бородатому и шанса на продолжение. 15. С переводом статей все с самого начала не залаживается. То, что переводят Олег и Бородатый, Серый читает, не улавливая смысла; их работу с Сережей – что-то понимая, но не находя ничего стоящего. Олег, слыша тяжелые вздохи Серого, сидящего битый час у монитора, говорит: – Отвлекись. Перевод не придет раньше срока, повезет, если нам его не задержат. Просто отдохни, – подходит со спины, чтобы размять плечи. Серый не знает, на что ему отвлекаться, когда проблема стоит так остро. Раньше мог на ссоры с Сережей, теперь и этого нет. На самого Сережу он бы с удовольствием отвлекся, но тот, после случая в гостиной, предпочитает работать из комнаты. На вопрос Серого отвечает, что все в норме, просто там удобнее. Серому не обидно, он понимает: нужно время, чтобы осознать, но его злит Бородатый, который, по логике вещей, должен обладать качествами Олега, но с Сережей так и не говорит. Выходит, ни книги, ни приятной компании. И только Олег, иногда вылезающий из своих дел, помогает скрасить мгновения. Они проводят хороший вечер вместе, выпивают, смотрят какой-то фильм. Вполне помогает развеять мысли, но Серому кажется, что что-то не так. Он пишет переводчику той же ночью, чтобы узнать процесс готовности. Тот предлагает отправить пятьдесят процентов без редактуры, Серый соглашается. Всю ночь он читает этот бред с лупой. Ничего толкового в голову не приходит. Серый узнает все о детстве Беккера, юности и зрелости, о том, как появился в его жизни Ганс, читает описание этих двоих со слов соседей. И только дело подходит к чему-то стоящему, черновик обрывается. Серый кричит в пустоту. И что ему с того, что Беккер своего двойника насильно держал? Понятно, почему произошло убийство, но в корне это дела не меняет. Они в тупике. Но говорить об этом Серый категорически не хочет, пока не сможет здраво мыслить. Лишь проспав пять часов до обеда, он плетется из спальни на кухню, чтобы сделать кофе, но видит весьма интересную картину. Сережа сидит между Олегами на их узком диванчике в гостиной, места нет настолько, что все трое жмутся друг к другу бедрами, но упорно об этом молчат. – Ага, это я его научил, – довольно заявляет Бородатый и треплет Сережу по голове. У Сережи щеки горят как фонарики на гирлянде, он смотрит то на Олега, то на Бородатого, в его взгляде нет ничего приличного. Олег держит руку на его коленке, подбородок прижимает к плечу, а Сережа тает от этой близости: между ними двумя, такими горячими и сильными, невозможно сохранять рассудок. Но идеальное схождение с ума прерывает Олег, который замечает пришедшего Серого. – Доброе утро, – улыбается он и хлопает себя по коленке. – Садись. Серый выгибает бровь. Неужели его план сработал так быстро? Но Сережа отвечает на вопрос своим резким напряжением. – Я воздержусь, – мотает головой Серый. Гораздо приятнее и полезнее для него наблюдать. Но Бородатый встает, разрушая идиллию. За ним Олег. – Ты идешь? – хрипит Олег в сторону Сережи. Сережа качает головой. – Обещал же. – Мне что-то душно, – нагло врет Сережа, краснея. – От сигаретного дыма станет хуже. Олегу остается только пожать плечами. Они с Бородатым уходят, и стоит их спинам исчезнуть за дверью заднего выхода кухни, Сережа пытается улизнуть. – Куда собрался? – Серый хватает его за руку, и как Сережа ни старается, выбраться у него не получается. – Мне душно, я хочу выйти, – старается объяснить он, на что Серый только хмыкает. – Душно сидеть между ними? – второй рукой он разворачивает Сережу к себе лицом за плечо и заглядывает в глаза. Темные от возбуждения, обрамленные красными щеками. – Ты просто завелся и решил сбежать, пока этого никто не заметил,– у Серого интонация искусителя, он все ближе, так близко, что может разделить дыхание с Сережей, а Сережа цепляется тонкими пальцами за его плечи, чтобы не упасть, ноги его совсем не держат. – Нет, – звучит глухой шепот, но Сережа быстро понимает, что врать тут бессмысленно. Он может проворачивать такие фокусы с кем угодно, но не с самим собой. – Я... Олежа не поймет, – выдавливает Сережа грустно. Чтоб его, думает Серый. Неужели так сложно? Всего один разговор? Одна фраза? Опять все приходится делать Серому, но, в отличие от волокиты с переводами и изучением научных статей, разбирательства с этим приносят ему немалое удовольствие. Он спускает Сережину руку со своего плеча и переплетает пальцы, тянет за руку к диванчику. Там, не соблюдая никакого личного пространства, почти в губы шепчет: – Чего ты боишься? – Он не поймет, – пищит Сережа, теряя способность ровно дышать, – он не такой. Серый заправляет за ухо рыжие пряди, Сережа от этого жеста в удовольствии жмурит глаза, не подозревая, что полностью теряет контроль. – Почему ты так уверен? Он видел нас, tesoro. И, поверь, ему было очень интересно, чем таким мы с тобой занимаемся. Сережа краснеет еще больше, и румянец, которому не хватает места на лице, спускается по шее к груди. Первая мысль: врет, но следующие ее останавливают. Серый не будет врать, ему просто незачем. А если так, значит... – Он в ярости, просто не знает, что сказать, – сглатывает Сережа, пока в шею ему тычутся горячие губы. – Он завелся! – в знак собственной уверенности Серый прикусывает кожу, – спорим? Стоит им обоим увидеть нас, все закончится на кровати. Сережа с недоверием косится вниз. Серый звучит слишком уверенно, и Сережа, все еще заведенный, ломается под этим напором. Он кивает. – Тогда тебе пора отдать один должок, – Серый отстраняется, чтобы сесть на другой край диванчика и развести в сторону ноги. Сережа понимает все без слов. Он опускается на колени и задирает огромную Олегову футболку. Целует в живот, там, где пупок, где волосы прячутся за резинкой. Серый опускает на затылок руку; то, что происходит сейчас, уже безумно приятно и торопить Сережу не хочется. За окном видно, как оба Олега стоят под навесом террасы, выдыхая дым. Они их не видят, зато Серый все видит прекрасно. Время еще есть. Сережа, чувствуя, тянет по бедрам штаны, чтобы наконец приступить к главному. Пары движений руки хватает, чтобы полностью поднять член. Он заглядывает в глаза Серому полным преданности и восхищения взглядом, за что Серый гладит его по щеке. – Все прекрасно, продолжай. Этой просьбы достаточно, чтобы Сережа опустился ртом на головку. Он, вопреки сковывающему смущению, поднимает глаза. Думал, как это выглядело со стороны Серого в тот раз; теперь понимает. Ужасно красиво. Серый смотрит на него в ответ, глаза в глаза, взглядом из желания, теплоты; Сережа от него заводится только сильнее. Давит языком на головку, опускается ниже. Его опыт – всего ничего, но он знает, как и где надавить и приласкать, чтобы было приятно, и Серый стонет, подтверждая догадки – им нравится одно и тоже. Рука Серого в волосах, собирает их в хвост, чтобы лучше видеть лицо. Серый знал, что выглядит потрясающе, когда берет в рот – Олег, бывает, записывает их вечера на камеру, но вживую видеть это – иной опыт. Незабываемо красиво, особенно то, что можно трогать. Серый гладит по щеке, губам, когда Сережа отстраняется, вытирает слюни. Это стоило всех нервов в мире, думает Серый, он переведет еще сотню страниц с немецкого, лишь бы Сережа так и остался у него между ног, взял поглубже и застонал сильнее того, как стонет сейчас, от дрожи по телу – Серый тянет за волосы. Мир Сережи сужается до ощущений. Рука, покалывание в затылке, на языке тяжелый член, горьковатый привкус и сбитое дыхание Серого. Ничего нет, ничего не слышно, даже задней двери, что открывается за Олегом и Бородатым. Те проходят в комнату и замирают. Серый, услышавший шаги первым, довольно улыбается, расставляя ноги шире. Молчание длится неприлично долго, пока Серый не хлопает по месту рядом с собой. Первым срывается Олег. Он садится, сужая пространство, из-за чего Серому приходится сдвинуть ногу – Сережа внимания не обращает. Даже когда слышит мокрые звуки поцелуев, ничего из этого для него не происходит, он предпочитает забить, наслаждаться, не думать, но дышать становится все сложнее, и он, причмокивая, выпускает изо рта член. Его взгляд тут же встречается с тремя парами глаз. Бородатый протягивает руку, в отличие от Олега и Серого на его лице нет и намека на возбуждения, но грудь вздымается; он приоткрывает рот, и Сережа узнает в этом все их самые личные моменты. – Я... – Сережа сглатывает, его руки на коленках Серого дрожат. Олег берет левую, переплетая пальцы, правую берет Бородатый. Серый касается кончиками пальцев мокрого подбородка, его улыбка растянулась чуть ли не до ушей, без слов понятно, о чем он думает: «я же говорил». Но Сережа уверенности не набирается, сильнее сжимает руку Бородатого. Серый говорит: – Может, наконец, скажешь ему? – говорит с явным упреком и мажет губами по колючей щеке. Бородатый хмурится, но уже непонятно зачем. – Ты, – выдыхает он, и голос выдает его с потрохами – нервничает, – правда хочешь? Сережа замирает. Дыхание перехватывает, кончики пальцев леденеют, но внутри он горит, и если сейчас все это не продолжится, он взорвется от напряжения. Перед лицом – член Серого. Выше – сам Серый, он целует Олега со всей страстью, правую руку прижимая к груди Бородатого. Бородатый не двигается, его хмурое лицо теперь трогательное, а глаза в полутьме комнаты большие, теплые. Сережа прилагает все усилия, чтобы встать, залезть на его колени и так же яростно и жадно, как это делает Серый, поцеловать. Руки Бородатого прижимаются к спине, лезут под футболку. Серый, услышав копошение сбоку, поворачивает голову. Он убирает руку с груди Бородатого в короткие волосы на затылке, другой рукой лезет в широкие штаны Сережи, чтобы сжать голые ягодицы – так и не начал носить трусы. За спиной Серого Олег, целует, кусает шею, он жмется все ближе, но расстояние между ними заканчивается. Тогда Серый приподнимается, чтобы сесть на колени - идеально. Бедра Олегов соприкасаются, Серый удобнее устраивает руки, а Олег целует шею Сереже, пока Серый широко проводит языком по уху Бородатого, ощущая на коже мурашки. В комнате, проходной с широким окном, становится душно и жарко, а место сужается с каждой секундой. Сережа целует Серого, сжимая плечо Олега, и хнычет, стоит отстраниться. Ему в зад упирается твердый член, холодные пальцы давят на дырочку, но никто не заходит дальше, его только дразнят, превращая в кашу. Не выдерживает он, когда широкая ладонь Олега проходит по груди, задевая твердые соски – Сережа впервые стонет по-настоящему громко, и Олег толкается в него, продлевая удовольствие. – Еще, – пищит Сережа, сам не понимая, о чем просит. Он хочет, хочет всего этого и больше. Олег сидит от него слишком далеко, только его рук мало, Серому надо прижаться ближе, Бородатому снять, наконец, с себя штаны. Но маленький диван не позволяет, дает лишь капельку того, что можно почувствовать. И Серый, издеваясь, шепчет на ухо: – Не понимаю, – разжигая своим шепотом желание еще сильнее. Сережа громче хнычет, не может он сказать вслух, только вцепиться руками в спинку диванчика и двигать бедрами. Серый довольно ухмыляется, так бы и смотрел на эту картину: у Бородатого красные щеки, тяжелое дыхание и стояк, который вот-вот пробьет джинсы. Сережа задыхается, волосы у корней мокрые, движения резкие. Они оба вот-вот кончат, Серому голову кружит от их страсти. Но Олег кусает его за ухо. – Прекращай мучать, – ругается он. Серый закатывает глаза. Зачем не нужно, у них столько времени впереди, можно и просто любоваться. Вместе с этим хочет большего. Не у одного Бородатого член рвет одежду, Серый сам прилагает усилия, чтобы не начать себя трогать, а Олег так удачно вжимается ему между ягодиц. Налюбоваться можно и позже, понимает Серый, вдыхает поглубже, говорит: – Надо в спальню. Сережа, который все это время был в фрустрации, поворачивает голову, агрессивно кивает. Бородатый встает. Он не выпускает Сережу из рук, идет до знакомой двери, а за ними Олег и Серый. Кровать в комнате, к счастью, огромная, все четверо могут упасть на нее, не чувствуя стеснения, но первым падают Серый с Сережей. Сережа находит мягкие тонкие губы, вовлекает Серого в долгий влажный поцелуй, пока оба Олега гладят их по спинам. Стоит оторваться, Бородатый снимает с Сережи футболку, Серый с себя, Олег раздевается полностью. Самая дурацкая часть, хочется получить наконец то, за чем они сюда пришли, но получается только неловко путаться в тряпках. И лишь когда вся одежда кучей лежит на полу, Сережа, хихикая, целует всех по очереди. Его облепляют, он зажат между телами настолько, что повернуться не может. В этой ловушке он застрял бы надолго. Но Серый на коленях отползает назад, чтобы из тумбочки рядом достать самое нужное – смазку. Вернувшись, он шлепает Сережу по заднице; Олег, понимая, что к чему, давит ему на поясницу. И Сережа встает на четвереньки, лицом оказываясь перед членом Бородатого. Ему не нужно долго думать, он открывает рот и показывает язык, а Бородатый сам подается бедрами вперед. Его член ощущается привычно, вместе с этим в голову ударяет мысль: Олег такой же на вкус? За волосы он тянет сильнее, а рука на пояснице ощущается очень знакомо. Но думать об этом долго у Сережи не получается – Серый вставляет первые пальцы. Месяц, как здесь оказались, у Сережи не было секса. Конечно, они с Бородатым обнимались, дрочили в темноте, но ничего больше – неловко в чужом доме, но без этих коротких проявлений близости никак. Теперь пальцы Серого внутри Сережи, они тоньше, но длиннее Олеговых и, зная это, Серый вставляет третий. Сережа дергается, мычит, но член изо рта не выпускает. Олег шлепает его по заднице еще раз и сильнее тянет за волосы. Сережа в удовольствии закатывает глаза. Как много рук, как много ощущений. Он напряжен настолько, что готов кончить прямо сейчас, непонятно, как все еще держится. И чтобы не облажаться раньше времени, закрывает глаза – взгляд, устремленный сверху вниз, слишком прекрасен: помутневший от желания, расплавляющий сильнее рук. Но и руки делают свое: Серый входит в него уже четвертым пальцем, двигает рукой, и Сережа надеется, сейчас получит что-нибудь большее, но чувствует еще палец – Олега. Серый смеется, гладит Сережу по спине. Его нужно хорошо приготовить заранее, они с Олегом стараются, как могут, но смотреть на прекрасное Сережино личико с членом во рту, никак не получая в ответ удовольствия – пытка. Серый с Олегом вытаскивают пальцы, чмокают друг друга в губы, и Серый падает спиной на матрас между Сережиных ног. Сережа стонет громче, чувствуя между ягодиц горячее дыхание, затем шепот Олега на ухо: – Ложись лицом к Серому. Сережа отстраняется, вытирает рот. Его по очереди целуют оба Олега, но друг друга не трогают. Между ними есть желание, они задерживают друг на друге взгляд, но не заходят дальше, веря, что нечто, сейчас происходящее, способно пошатнуть их выстроенное за все это время доверие. Сережа долго на это не смотрит, Серый прижимает его к себе, целует глубоко, пока четыре сильных руки гладят, сжимают тело. – Я войду? – хрипло спрашивает Серый. Сережа может только кивнуть, кинуть взгляд сквозь слипшиеся ресницы, и застонать, почувствовав, как в него входят. Спустя пытку из сладкой прелюдии это ощущение вызывает особую радость, и Сережа не может перестать кричать от каждого толчка. Но двигается Серый недолго. Он давит Сереже на лопатки, опускает его грудь к своей груди, и смотрит на двух Олегов, уже ждущих сзади. Поймав хитрый взгляд, Олег садится ближе к Серому, поправляет Сережины волосы, убирает влагу с щек. Бородатый остается на месте, что Серого очень смешит. Никогда раньше не трахался? Серый шлепает Сережу по заднице, ягодицы трясутся, Сережа стонет, а Бородатый смотрит. – Теперь ты, – заявляет Серый. – Растяни и войди, он очень этого хочет, – его тон – уверенный. Сережа бы подтвердил это, но язык ощущается тяжелым. Он хочет повернуться, кивнуть Бородатому, но, открыв глаза, видит только Олега, который смотрит также поплывше. Он тянет руку к щеке, гладит по ней, по губам. У Сережи перехватывает дыхание – такие знакомые руки, но ощущаются совсем иначе. Он подается вперед, но утыкается только Олегу в живот. Олег смеется, гладит по голове, и Сережа хочет улыбнуться в ответ, но губы складываются в идеальное «о», стоит Бородатому вставить первый палец. – Все в порядке? – тяжело дышит он на ухо, прижавшись спиной к груди. Вместо Сережи отвечает Олег. Первым прикосновением к Бородатому за вечер становится холопок по плечу. – Да, продолжай, – его голос совсем сел. За Сережиными вздохами, не лежи Бородатый так близко, его бы было и не слышно. Бородатый кивает, специально не смотрит на то, что происходит перед глазами; они переглядываются с Серым. Серый растекается в улыбке, пока Олег с Сережей нежничают. У него голова идет кругом от ощущения чужого узкого тела. Теперь к этому добавляются пальцы, у Бородатого охуенные пальцы, которыми он работает изо всех сих. Серый едва сдерживается от стонов, каждый раз чувствуя, как его член задевают в очередном движении, служащим попыткой растянуть Сережу сильнее. Сережа, удобно устроившийся на руках Олега, возвращается в реальность. В нем уже кипит желание до предела, стоять на коленях невозможно больше, но вместо внятной просьбы он выстанывает: – Пожалуйста, – и снова падает на Олега, на его бедра, трется щекой о вставший член, пока Олег закатывает глаза. Бородатый кивает, вытаскивает пальцы под вздох Серого. Бородатый наконец разрешает себе посмотреть туда, где Сережа раскрыт перед ним, где видно, как соединяется его тело и тело Серого, от такого зрелища по коже бегут мурашки. Серый помогает, разводит Сережины ягодицы, Олег приставляет головку. Приходится входить медленно, прислушиваться к каждому звуку, пока не удается услышать блаженный вздох обоих Разумовских. Сережа подается бедрами назад сразу же, Серый придерживается его. – Ты чего? Аккуратнее, – целует в плечо. Олег толкается первым. Ни с чем не сравнимый опыт; Сережа ужасно узкий, а рядом Серый, не менее желанный и красивый в его глазах. Серый не старается, и этого ему уже достаточно, осталось лишь одно для завершения полной картины. Он аккуратно хлопает Сережу по щеке, приводя в чувства, Сережа поднимается на дрожащих руках. – Не забыл? – одним словом спрашивает Серый и не отпускает, пока не получает кивок. Сережа поворачивает голову к Олегу, пока Бородатый двигается. Все движения Сережи получаются рваными, но он красноречиво открывает рот. Олег встает на колени. Есть нечто особенное в том, чтобы смотреть как Сережа обхватывает его член губами, а рядом Серый, с точно таким же довольным лицом, пытается толкаться быстрее. У них с Бородатым не сразу получается найти общий ритм, но цели в этом для них не стоит. Это просто приятно, быть так близко друг к другу, получая от этого момента исключительное блаженство. Серый тянет к Олегу руку, переплетая их пальцы, вторая рука Олега в Сережиных волосах. Сережа от толчков трясется, но сосать старается, хоть все чаще это превращается в простое держание члена во рту. Членом он трется о живот Серого, дыхания то и дело не хватает от накатившего наслаждения. Слишком много всего, еще и Серый вдруг начинает стонать до невероятного громко. Его движения слишком резкие, Бородатый не успевает, с новым порывом он выходит из Сережи, пока Серый продолжает вбиваться. Сережа чувствует это, его мелкую дрожь, всхлипы у уха. Серый толкается еще раз, сжимая со всей силы плечо и кончает, заполняя собой Сережу. Его сбитое дыхание превращает происходящее в самую приторную сладость, Сережа опускает голову, больше не может держать рот открытым. Олег, все поняв, отползает назад, где сидит Бородатый. – Давай, он еще не кончил, – требует Серый, непонятно откуда беря столько сил. Сережа не подает признаков жизни, только хныкает, когда касаются его ягодиц. – Вдвоем не получится, – хрипит Олег, смотря при этом на Сережу со всей глупой искренностью. – Я сказал вдвоем? – даже уставший, Серый улыбается хитро-жадно. – Иди сюда, Олеж, – он переводит взгляд на Бородатого, который приползает ближе. Они целуются и, боги, Олег готов поспорить, что ничего лучше в жизни не видел. Опьяненный этим зрелищем, он сжимает Сережины ягодицы. Сережа уже выгнул спину, ожидая хоть какого-то действия. Олег входит в него, такого горячего, мокрого, лишь одна мысль о том, что он сейчас берет Сережу по сперме Серого, способна свести с ума, но то, как сжимается Сережа, как стонет, даже когда его целует Бородатый – это верх наслаждения, самое невероятное, невозможное ощущение. Бородатый дрочит Сереже, лезет рукой между его и Серого животом. Сереже хватает пары движений. Олегу еще столько же, чтобы так же спустить внутрь. Первым прорывом он хочет упасть, но встречается взглядом с Бородатым, сам себя не контролируя, говорит: – Иди сюда. Бородатый, так же очарованный этим горячим моментом, подходит ближе. Они касаются друг друга впервые за вечер, руки Олега скользят по широкой груди, он опускает голову, чтобы уткнуться губами в шею, а глаза косит на Серого. Серый довольно улыбается. Рука спускается к животу, Бородатый запрокидывает голову, чтобы лучше открыть шею. Олег целует его везде, где только может, отдаваясь новым ощущениям, пока не сжимает его член, ничем не уступающий собственному. Бородатый жадно вдыхает воздух, Олег делает все как надо, каждое его движение совершенно, будь то руки или губы. Он крепче сжимает кулаки, начинает двигаться резче, быстрее, тычется губами в уголок губ, от чего Бородатый дергается, поворачивается. На этот поцелуй Серый смотрит не отрываясь, пока гладит Сережу по волосам. Один из немногих стонов Бородатого пропадает в губах Олега, когда он кончает в руку. Наконец, оба могут упасть. 16. Переводчик присылает готовый текст ночью, когда Серый, глотая кофе из большой кружки, думает идти спать. Вся та куча статей, которую они успели перевести и прочитать за эти недели, не дала особых результатов. Так говорит Серый, потому что собственные догадки его пугают. Когда заканчиваются все статьи хоть как-то касающиеся Беккера, статьи, которые совершенно косвенно затрагивают то самое 9 февраля, Сережа предлагает заглянуть в науку. Серый на это хмыкает: разве он не искал? В студенческие годы у него было полно времени, чтобы увлечься физикой дальше своей специальности, но все книги говорят одно и тоже – существование других миров по своей сути апория, а значит теории относительно этого никак не применимы в их ситуации. Серый хочет в это верить, то и дело убеждая себя, потому что складывая детали всего этого бракованного паззла он видит неугодную ему картину. Сережа замечает то, как Серый нервничает, как печется, чтобы никто из них лишний раз не прикасался к уже изученным материалам повторно и, что больше всего Сережу и удивляет, не дает вникнуть в научный материал достаточно долго. Сережа говорит, что еще в начале старта «Вместе», когда денег было достаточно и хотелось тратить на что-то, казавшееся до этого невозможным, он ездил в США на научную конференцию, где выступал Джеймс Бикрит. Солидный ученый, в большинстве своем изучавший как раз теорию струн и множества вселенных. Ныне покойный, но оставивший после себя огромное количество трудов на эту тему, одним из которых является целая книга, гордо носящая свое отвратительно-длинное научное название «Теории вечной инфляционной мультивселенной и другие апории теоретической физики». Сереже приходится потратить целый час, чтобы вспомнить хотя бы одно слово, но книгу он находит. Втайне от Серого. И читает за одну ночь, пока Бородатый, ничего не подозревая, сопит под боком. Книга идет тяжело, но Сережа как никогда верит, что близок к истине, недаром Серый о чем-то молчит. И это что-то находится на середине. – Таким образом, если тело, его атомы и прочие составляющие, не принадлежат вселенной, в которой оно находится, любое механическое воздействие не может быть осуществлено. Понимаешь? – Сережа не думает о том, стоит ли говорить об этом с Серым; он думает, как ему об этом сказать. Можно сколько угодно говорить научным языком, стараясь сгладить углы, но правда в том, что ситуация по итогу безвыходная. И Серый понимает это сразу, как только видит выдержки из той самой книги, в одной из статей на тему. Ему становится страшно. Это не так просто признать, что, исходя из всех имеющихся фактов, по итогу у них есть одно: физический вред может стать выходом. Для Сережи это ощущается прорывом: сейчас они прочитают присланный перевод и вместе с тем, что имеют из физики, придумают самый удобный способ для отправки их в родную вселенную. У Серого немеют кончики пальцев, когда он думает о том, что ему придется делать. Беккер выстрелил в своего «брата» десять раз из пистолета, который хранил в ящике письменного стола – наследство от отца. После убийства он, оставив оружие рядом с телом, ушел мыть руки. Сменил одежду, перекусил, а, вернувшись на место преступления, не обнаружил главной улики – трупа. Приехавшая на вызов полиция обыскала дом. Пистолет, лежавший на полу, действительно совершил десять выстрелов с периодичностью, которую описал Ханс. Гильзы были найдены ровно в указанных местах, и траектория их полета говорила о том, что пули вошли в чье-то тело, но тело так и не было найдено. Официальным считается, что Беккер, страдающий, как потом выяснилось, шизофренией, под действием одной из галлюцинаций, устроил с ней разборки и выстрелил в воздух. Как это бывает со всеми фактами, неудобными следствию, их скрыли. Сам Беккер вплоть до своей смерти считал, что Ганс убежал, что убить его было нельзя, и он выбежал из дома, пока Ханс делал свои дела, забыв запереть двери, как он всегда это делал. Разумеется, это была полная чушь: полиция в тот же день объявила в розыск человека с лицом Беккера, но он так и не был найден. Держа все это в голове, у Серого дергается глаз. Сам Сережа говорит ему то, приходить к чему все эти месяца было страшно, вот только Сережа не понимает в чем дело. – Серый, – Сережа трясет его плечо, и стоит Серому повернуться, преступно очаровательно улыбается, – понимаешь? Если ваша вселенная в теории не может до конца принять нас, значит есть шанс, что она нас, – он прикусывает губу, думая, – выплюнет? Вроде того. Посуди сам: у нас не пачкаются волосы, мы не потеем. Честно, я не думаю, что хотел по-настоящему есть последнее время, но делаю это по привычке. Понимаешь? Мы просто не принадлежим этому месту! – его воодушевленность действует Серому на нервы. Но вопреки тому, он старается реагировать спокойно. Проблема в отсутствии общения со всеми, кроме Олега, лежит в том, что для Олега не нужно подбирать тон, тем более сообщая ужасные новости – он встроен на подкорку сознания и уже успешно работает кучу лет. И в мыслях с собой Серый никогда не думает определенным образом, а тут необходимость вербального контакта вводит в ступор. Так что остается начать издалека. – Пока мы читали кучу всего, я нашел историю про одну пару. Она была среди твоих ссылок, но я специально поменял списки. Суть в том, что они были женаты, и в один момент девушка забеременела. Они были адептами каких-то там культов или просто жили в глуши – не помню. Суть в том, что на УЗИ никто не ходил, но время родов настало. Она рожала в небольшой деревенской больнице, но стоило ребенку начать появляться, она исчезла прямо с акушерского стола, – Серый усмехается, делая глоток из своего огромного бокала. Там вино, иначе бы такие разговоры он не вынес. Сережа молчит, переваривая. Логично предполагать, что девушка тоже была нездешняя, а значит это уже второй случай. Значит, есть какой-то способ. И стоит Сереже улыбнуться от надежды, как холодной волной обрушивается осознание. Девушка не могла родить, так как эти физические изменения не могут произойти с ней в чужой вселенной. И заголовки про Беккера – правда: труп его двойника не был найден, так как убить его не там, откуда он пришел, невозможно. Сережа сглатывает. Такая правда совсем не нравится ему, и потребность прочистить горло глотком из своего бокала не получается утолить из-за того, как сильно начинают дрожать руки. – Сильное физическое воздействие может быть любым, – шепчет Сережа, на что Серый закрывает глаза и откидывается в кресле. – Да. Есть идеи? – Хм, – Сережа прикусывает губу. Идей, кроме лежащих на поверхности, у него нет. Как Серый и думал. Но лежащий на поверхности вариант не нравится ему. Не сейчас, когда они успели найти общий язык, когда между ними произошло все, что можно и даже больше. Не с Сережей и, тем более, не с Олегом. От этих мыслей начинает тошнить. Но если не сделать этого, какой другой выход? У Сережи кружится голова. Они хотят с Олегом домой, им нужно жить их жизни, решать их дела, а не бояться выйти на улицу в чужом для них мире. – Хорошо, – кивает Сережа, не меняя скованной позы, – вариантов у меня нет. Ни я, ни Олег, родить не могут. Выход один, – сухо, но неуверенно заявляет он. – Нет! – отрезает Серый, дергая рукой с бокалом так, что вино разливается на ковер, – даже не думай! Нет! Я не позволю тебе! – Решаешь за меня? – заметно мрачнеет Сережа. – Да! Я потратил столько времени на тебя не за этим! Никто не знает, что с вами там будет! – он вскакивает на ноги, пылая красным от недовольства. – Я лучше умру у себя дома, чем проведу свою жизнь в полностью чужом месте, – в сердцах заявляет Сережа. – Тогда стреляй себе в башку сам! Оружие в подвале, – кидает Серый в месте с бокалом. Тот разбивается о ковер. Вино красной лужей остается на полу. 17. Олег смотрит на Серого, на стол с оружием, затем опять на Серого, после на стол. Красноречиво хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, закрывает, понимая, что ничего умного в этой ситуации не выдаст. Он делал также, когда Серый только пришел с заявлением, все три дня жил в как в тумане, незаметно для себя веря, что это какая-то шутка. Но теперь, смотря на все готовое, он пытается найти способ откатить все назад, но это бессмысленно. У Серого с Сережей были долгие, мучительные споры. Оказалось, иметь существенную тему для разногласий и сходиться на ней тяжелее, чем бить больными словами в пустоту. Но заканчивается это тем, что глубокой ночью Олегу приходится заряжать пистолет. Вслух Серый никогда не признается в том, что они собираются делать, да и Сережа обходит стороной эти слова. Бородатый слушает все, что ему говорят, и кивает. Если решили, значит, будет так. На улице и без того холодно, но у Серого ледяные руки. Сережа предлагал провести вместе вечер, а он назвал его идиотом и послал в комнату; теперь стыдно. Но Сережа не злится, он сам понимает, как это сложно, тем более для Серого, которому такое может напомнить о всяком. Сережа старается переключиться, он ищет вещи, в которых появился здесь впервые. Страшно осознавать, какие они потрепанные. Бородатый, переодеваясь, обещает первым делом организовать им Мексику. Он отрицательного развития событий не рассматривает; все равно, если они по итогу умрут, приятнее будет думать о лучшем последние часы. Потому они и предлагают: сами стрелять не будут. Не поднимется рука, особенно у Сережи. Сережа с этим согласен, не представляет, как будет потом смотреть на свои руки и адекватно воспринимать себя. Серый, повредничав, соглашается: стреляем мы. Он на берегу обозначает: стрелять будет только в Сережу. Погода не радует – идет снег. С их расследованиями не было времени убирать задний двор, отчего приходится идти по сугробам. Дом большой, а двор, помимо того, что окружен забором, имеет вокруг себя высокие деревья. Все единогласно решают, что лучше места нет. Правда, Олег беспокоится, сколько соседей могут услышать ночные выстрелы. Бородатый говорит, если убежать в дом быстро, тревогу бить никто не будет. Его спокойствие Серого бесит, у Сережи дрожат руки, Олег все три дня не спит, а он будто видит свое светлое будущее. Но уже на улице, под холодным ветром и сумраком улицы, его броня слетает. Они встают в паре метров, как говорится в плане, должны держаться за руку, но Сережину руку Бородатый хватает особо крепко. Их взгляды встречаются, когда они поворачиваются друг к другу, и Сережа, не выдержав напряжения, бежит к нему. Бородатый обнимает его крепко, Олег с Серым слышат тихий всхлип, который тут же растворяется в песне ветра. Нельзя думать, напоминают они себе. И Серый первым берет пистолет. Его руки дрожат, он смотрит на Олега. Хмурого, уставшего, но настоящего и живого. Олег держит его за руку и кивает, а Серый три раза пытается надавить на спусковой крючок, но тот кажется слишком тяжелым. Лишь в четвертый раз слышен выстрел, за ним еще два. Серый не смотрит в цель, оттого выбирает другой способ добиться эффекта. Он передает пистолет Олегу совершенно мягкими руками, и стоит Олегу взять, Серый кидается в объятия. У Олега руки не лучше, но Серый дышит горячо в плечо, отодвигая накатившее волнение. Звук раздается ровно три раза, а дальше пуль в запасе не остается. Серый отстраняется, чтобы посмотреть Олегу в глаза, Олег кивает. Пару секунд пытается побороть порыв выкинуть пистолет в снег, но только сильнее сжимает его. Под ногами хрустят сугробы, пока они идут домой через главный вход. Гостиная встречает их пустотой, маленьким одиноким диваном и комнатой Серого, где на кровати аккуратно сложено лежит его шелковая пижама. Он садится рядом, проводит по ткани рукой. Матрас прогибается под телом Олега, его губы щекочут шею. – Все будет хорошо, – хрипит он, обвивая руками живот Серого. Серый кивает, но ничего не говорит; поворачивается, чтобы крепко обнять Олега. Еще через три дня они вдвоем, на чем настаивает Серый, выходят во двор убирать снег. Под сугробами только замерзшая земля, гильзы от пуль в огромной куче снега в углу забора. Никого, кроме них, на заднем дворе больше нет.