There is no easy way out

Как обычно совершаются сделки с дьяволом? Обычно человек отдает свою душу взамен на богатство, силу, власть, а демон поглощает его жалкую душонку, но в нашем случает все с точностью да наоборот. Антон прославился и в кровавой преисподней, и на зелёном эдеме, и даже в серых чистилищах. Этот богохульник ну уж очень заинтересовал Попова. Тот поднялся на Землю, впервые за многие века, и сразу же внушил шатену развратные мысли, что сподвигли его на необдуманные действия против своей воли. Контракт подписан только что, а алая кровь уродливо растекается в кривом пятне. Арсений свернул сделку и с помощью черной магии отправил документ в свой личный, верховный паноптикум. С этого момента парень, в серой бесформенной футболке, в черных брюках и грязно белых, заношенных кедах, был зависим от своего хозяина. Теперь Шастун стал любимой его игрушкой — игрушкой сáмого жестокого, которого до сих пор упоминают в суе. Арсений может делать с ним все, что угодно: внедриться в его разум, манипулировать или захватить крепкое тело и наслаждаться этим сладостным моментом, ведь в человечьей оболочке он не был ну уж очень давно. Демон утопает в сладчайших поцелуях кареглазого. Весь этот дебош, который устроил Антон в самой из просветленных церквей на Земле, так его заводил, что руки все сильнее и сильнее стискивают кучерявые волосы любимца. Поцелуй становится все пыльче и глубже, а дыхание все тяжелее. — Если так дальше и продолжится, то я не сдержу себя, — прошептал Антон, в перерывах меж поцелуями. — Никто и не говорит сдерживаться, — сказал Арсений, попутно расстегивая ремень черных брюк Шастуна. Комната в общежитии, где происходит явное богохульство, утопает во мраке ночи. Лишь полоса лунного света и свет фонаря терзают пространство, мягко падая на кровать. Вся общага спит, ведь у студентов сессия, а у таких людей, как Антон, то бишь у самоуничтожителей, веселье продолжается до летальной дозы спидбола или же молли. Хотя теперь он не сможет нанести себе вред, ведь Арсений не даст этому случится. Взамен на некую безопасность, бессмертный берет завораживающие стенáния, эхом отскакивающие от стен. Одна рука исследует макушку пешки, вторая оттягивает резинку боксеров, а Антон сжимает свои ладони в кулаки в предвкушении приятного. Чтобы не прожечь оболочку смертного, Арсений применяет на себе колдовство, что позволяет докасаться до людей. Его кожа становится похожей на человеческую, а телесный цвет приходит на замен алому. Медленные поглаживания по всей длине ствола так будоражат, что стоять, опершись на стену, было очень сложно. Ноги подкашивались и от удовольствия, и от копотливого Арсения, что доводит каждое чертово дело до конца. Рука скользит по все длине и тем самым выделялась естественная смазка. Шастун чуть было не дошел до самого пика, но Попов оборвал сие наслаждение. Чтобы было удобнее для обоих, актив взял за запястья напарника и повалил того на мягкую, пружинистую кровать. Снял верхнюю одежду, и всë так же сильно обхватив руки Антона, бессмертный прошептал ему на ухо: — Демоны, конечно, переодически поднимаются на Землю, — медленно начал урчать тот. — но чтобы ради конкретного человека… — Давай без прилюдий, — резко прервал его Шастун, тем самым еще больше заводя мужчину. — Вот как мы заговорили… — произнес Попов и резко вошел двумя пальцами в колечко мышц, предварительно подумав о смазке. Брюнет мог это сделать и без нее, ведь всегда можно внушить человеку, что боли нет, и совесть его мучать не будет, потому что всем известно кто он такой, но что не сделаешь человеку, который ну уж очень возбудил? Поэтому без лишних вопросов смазка все-таки сыграла роль. Демон исследовал парня целиком: первые фаланги пальцев вошли внутрь, за ними и вторые, а потом полностью два пальца были погружены в младшего, а его губы исследовали то грудь пешки, то его обнажённую шею, попутно оставляя на коже алые засосы. Шастун застонал, как-то недовольно стиснул одеяло, но ничего против не сказал; чтобы получше растянуть пассива, вход вступил еще один палец. Арсений не рассчитал силу и вогнал пальцы так глубоко, что стены пошатнулись от звонкого стона, будто человек пребывал в жаркой агонии. По инерции рука Антона скользнула по темным волосам актива так, что у того, по его сверхъестественной оболочки, впервые за многие столетия, пробежали мурашки. Конечно бессмертный удивился этому, но в данный момент его поглощало другое действо. Спустившись на колени перед кроватью, Арсений погладил ствол и медленно облизывал его с основания, до самого кончика. Шаст извивался как мог, глубоко вдыхая воздух, дабы не проронить ни звука. Взяв член в рот, дьявол начал медленно двигать ртом, чтобы разжечь и так горящую искру. Рвотные позывы отсутствуют у неживых организмов, поэтому взять всю длину целиком было раз плюнуть. Сначала темп был умеренным, потом резко возрастал и опять замедлялся, а Антон все также лежал на спине, редко дрожа всем телом от удовольствия. Прижимая рот рукой, пешка позволила себе тихие стоны, которые услышать в соседней комнате невозможно. Вот сейчас настал момент кончать, но Попов уже второй раз прервал оргазм. Странные эти существа — демоны, не правда? Физиология не как у простых людей, бессмертны каждый в своей степени, но возбуждаются, как то не было, все одинаково. — Вставляй уже, — хриплым голосом сказал шатен, будто целый день беспрерывно орал на стадионе футбольного поля, поддерживая любимую команду. Брюнет лишь ухмыльнулся лисьей ухмылкой, обратно залез на кровать и навис над Шастуном. Левая рука скользила по щетинистой щеке кареглазого, а вторая доставала возбуждённый половой орган с деловых коричневых штанов. Тут о смазке не было и речи: ну уж очень демон был на взводе. Не больно, не больно, внушал он игрушке, а тот ничего сделать с этим не мог. Арс насадил Антона на свой член, но не входил полностью, чтобы того подразнить, хотя и так Шастун уже готов был кончить. Водя головку вокруг ануса, Попов облизывал набухшие красные соски. — Блядь, — громким шепотом сказал шатен, сильно стиснув волосы актива. — если ты сейчас не вставишь, я сам на тот свет… — не успел закончить тот, как резкий толчок прервал его речь и на ее место пришел оглушающий стон. Руки Арса, что стискивали одеяло, теперь накрыты руками Антона. Толчок за толчком, скрип кровати за скрипом. Быстрый темп, который делал больно, сменялся на нежный и медленный, который быстрее предвещали оргазм. На этот раз Попов позволил этому случится и вся сперма Шастуна брызнула ему на грудь. — Могу продолжить? — как истинный джентельмен поинтересовался брюнет, хотя и так и так знал, что и без разрешения пешки тот продолжит действие. — Я готов и всю ночь, — сказал Шаст и потянулся к губам Арса. — Тогда переворачивайся, — сказал дьявол и пока младший переворачивался, Арс все так же сильно стискивал его набухшие соски. Теперь Антон стоял раком. Стиснув руки кареглазого в своих, Попов начал медленно, тягуче, не спеша. Все тело смертного было покрыто алыми засосами и теперь на коже, в районе шеи, начали вырисовываться новые укусы и поцелуи. Чтобы плавно перебраться к быстрому темпу и дать передохнуть Шастуну, Арсений выпрямил свою спину и его руки легли на поясницу, а пальцы обхватили саму тощую талию. Антон сам по себе, как кощей, особенной в общажной жизни и с наркотой. Совсем забывал есть, что привели к такому телосложению, но сейчас это никого в этой комнате не волновало. Большие пальцы гладят кожу на пояснице, а член теперь входит глубже, чем было до. Шастун выгнулся в спине, как грациозная кошка потягивается после дневного сна, а его голос издавал такие громкие стоны, что попытки его сдержать всегда были тщетными. Арсений пока держал себя в руках: позволял лишь тихие вздохи при каждом толчке. — Подрочи мне, — очень тихо сказал Антон в одеяло, но дьявол все услышал. — Но так ты кончишь в два раза быстрее, — произнес Арс, но пешка лишь недовольно выдохнула. Что ж. Плюс один балл к карме. Рука дотянулась до члена и указательным с большим пальцем начал водить по влажной головке, распределяя смазку по всей длине. Сами толчки были сильными, глубокими и быстрыми, а дрочил он медленнее улитки, переходящей дорогу. Он не знал, действует ли этот контраст, но самоощущение было просто нереальное. Антон, со шквалом стонов, выплеснул и семя на кровать и на руку Арсения. Тот облизнул указательный палец и, довольно смотря на обнаженную спину Шастуна, произнес: — Люди, оказывается, могут быть вкусными не только снаружи, но и внутри, — его голубые глаза встретились взглядом с глазами уже перевернувшейся на спину пешки. — Сколько я не пробовал людей, но секс с дьяволом — был самым ахеренным, — отдышавшись сказал младший и с улыбкой потянул актива на себя, дабы вкусить свой вкус из его рта. — Хочешь я тебя заберу туда, где ты будешь счастлив? — поинтересовался Попов в перерывах меж поцелуев. — С дьяволом — хоть куда. — Значит ты летишь со мной, — сказал брюнет, взял его за руку и они, спрыгнув в окно десятого этажа, провалились сквозь землю. Антон стал по-настоящему счастливым: никакого универа, наркоманов друзей, запаха мочи и рвоты в облупленной общаге и перепихонов на одну-две ночи. Теперь его жизнь состояла лишь из одного «человека», что будет с ним дольше вечности. *** Утро. Семь часов, сорок шесть минут. Только что теплый и тихий день сменился на очередной смертельный вечер. Световые сигнализации вмиг стихли, как только полицейские машины и скорая помощь приехала на место преступления. Тело уже было запаковано в патологоанатомический мешок, а место смерти окружено желтой лентой. Сухая трава, окрашенная в алый цвет, выделялась ярким пятном на фоне зеленой травы, а здание, чьи белый стены были покрыты капельками крови, стало похоже на локацию в хоррор-квест играх. Следователи уже вовсю фотографировали эту картину, а детектив Конан только подходил к своим коллегам. — Что произошлос-с такого криминального, что вы вызвали меня, когда начинается любимое шоу? — недовольно проворчал мужчина. — Сегодня утром студенты обнаружили труп под окнами здания. По слухам, из-за вчерашнего мероприятия, где присутствовали наркотические вещества, этот юноша принял летальную дозу и умер, попутно падая с десятого этажа. Студента второго курса звали Антон Шастун. Больше нам ничего не известно. — бодро, звонко и четко сказал криминалист. — Протокол составили-с? — спросил детектив у своего напарника. — Нет, — сказал тот, не отрываясь от записей на планшете, — тебя только ждем, — и головой указал на группку потрепанных студентов. — Так-с, знаете что-нибудь — сразу говорите. При любом случае будем допрашивать-с, — подойдя, обратился Конан к студентам, доставая ручку из заднего кармана потертых джинс. Он посмотрел из-под лобья на детей, оценивая характер их испуганности. Один не отводил пустой взгляд от кровавого пятна на земле. Второй, стараясь не смотреть на место смерти, перебирал все, что только видел: начиная от шнурков спортивных штанов, заканчивая выбившимися из прически волосками. А четвертая была в ужасной истерике: тряслась, как стиральная машина и плакала в три ручья. — Нда, ладно-с, прогоняйте зевак. Голова от них трещит. А вы, — Конан указал пальцем на троих горе-учащихся, — поедете в участок. Протокол-с составлять будем, — и ушел, попутно говоря в рацию. Все были на взводе, а особенно три студента, которые не смогли ничем помочь. Сережа Матвиенко больше всех себя корил, ведь тот мог спасти друга, ведь единственный из компании, кто не пьет и не употребляет. Ведь ушел пять минут назад до происшествия. А Димка — лучший друг Шастуна, просто впал в раздумия. Не было ни демона, ни будущих мечт. Лишь жизнь и сломанная реальность. Был глуп и слеп, живя мечтами, Грéзил лишь о тихой дали: Хотелось бы утопией пожить, Да лишь мечты упали. А то красное пятно, Ви́дно — на всю жизнь клеймо, Что в контракте, что в траве, Останется в голове на век. Может там они и встретятся, кто знает, Но пусть будет счáстлива их жизнь, Пусть не будет ни лжи, обмана, а лишь прекраснейшая высь.