На двоих

      В управлении меня звали «Счастливчиком». За глаза, естественно. Потому что в глаз можно и получить. Нет, я не дралась, конечно. Я же солидный взрослый образованный человек. Но бесилась жутко. Если бы прозвище дали за «легкую руку» или за выживаемость пациентов, я бы его даже на визитке напечатала! Но оно приклеилось после того, как Джок однажды заметил, что ни на один выезд со мной ни разу не напали оборотни. И теперь я – талисман нашей подстанции. Брелок на веревочке. Спасибо, Джок!       Конечно же, рано или поздно везение должно было закончиться. И судя по измочаленному концу бревна в свете фар, сегодня был именно этот день.       - Зубами они его драли что ли… - задумчиво протянул Джок, облокотившись на руль.       - Это вряд ли, - не согласился Ян и потянулся к сигаретам. Я привычно шлепнула его по ладоням, и он обиженно добавил. – Совсем оборзели.       Я сделала вид, что не поняла шутки.       - Хорошо еще, что на нас попали, а не на гражданских.       - Что хорошего?! У нас еще два вызова, - буркнул Ян. - Что делать будем, док?       Ну, да. По правилам старший на выезде - врач, и все решения принимать тоже мне. В правилах четко сказано, что в случае экстренного выхода из машины водитель и медбрат несут вооруженную охрану, а врач разбирается с ситуацией. Вот только нигде сказано не было, как врач должен в одиночку таскать такую дуру. По тому, как переглянулась моя команда, было ясно, что думают они о том же самом.       - Реально не подымет, - вздохнул Ян.       - Тогда… - я с надеждой посмотрела на Джока, - Давай я с пистолетом постою, а ты спихнешь быстренько?       - Постоит она.       - Но я же сдала квалификацию в прошлом году! Стреляю не хуже тебя!       - Я б поспорил. Но деваться некуда. И объяснительную, если что, пишешь ты.       - Да может и не придется ничего писать? Может, они ушли отсюда давно.       Мне правда хотелось в это верить. Из машины мы вышли в полной боевой готовности, но хватило нас ненадолго. Не похоже было, что хищник собирается напасть: ни шороха в кустах, ни хруста иссохшей травы, тишина и спокойствие. Я расслабилась. Плечи Яна тоже заметно поникли. Джок, вытирая со лба пот, натужно прогудел:       - Давай-ка, Ян, с той стороны пни его. Зацепилось где-то.       Ян склонился над поваленным деревом. Я тоже вытянула шею, посмотреть, за что могло зацепиться бревно на пустой дороге.       И тогда ОН прыгнул.       Если бы оборотень напал с топором, которым измочалил ствол дерева, мне бы сразу пришел конец. Но он собирался меня сожрать, поэтому был в волчьей форме. И он все отлично рассчитал. Первым ударом волк выбил у меня пистолет. Пистолет полетел на дорогу, а я за машину. Теперь у оборотня была фора в несколько секунд, пока Ян добежит до линии выстрела. За это время он должен был успеть выдрать жертве горло и скрыться в лесу. Я не успевала не то что руками заслониться, даже испугаться. Но ощеренная пасть вдруг резко дернулась в сторону. Нападавшего сбил другой волк. Сцепившись и рыча, хищники покатились в кусты. Я успела увидеть лишь сощуренные желтые глаза и большой белый шрам у оборванного уха.       Сердце ухнуло в пятки.       В следующий момент Джок уже втаскивал меня в машину за шкирку, а Ян лихорадочно палил в сторону кустов. Захлопнув двери, мы еще несколько секунд задыхаясь пялились в темноту.       - Жива? – Ян привычно цапнул за запястье и внимательно заглянул в глаза. Я ошалело кивнула.       - Держитесь, буду таранить, - предупредил Джок.       Мы с Яном быстро затянули ремни. За поврежденную машину размер объяснительной увеличится втрое. Но я все равно кивнула. Если быстро не уберемся, писать объяснительную может оказаться просто некому.       - Пистолет успел подобрать? – спросила я водителя, когда злосчастное бревно осталось позади.       - Успел, конечно. За него мне бы точно башку оторвали.       - Ну, док! В рубашке родилась, Счастливчик! Если б эти твари за добычу не сцепились, сейчас бы неслись в реанимацию. - Ян закурил, и я даже не стала его останавливать.       - Это в лучшем случае, - поддакнул водитель. – Здоровенная зверюга была.       Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.       - Сообщи в диспетчерскую, Джок: возвращаемся на подстанцию.       Моя команда понимающе переглянулась: струхнула девчонка. Домой сбежать хочет.       Но девчонка с закрытыми глазами не думала, как сбежать домой. Она думала, как незаметно стянуть к себе в машину саквояж с реанимационной укладкой, и насколько сильно физиология волка отличается от человеческой.

***

      То лето тоже было очень жарким. Я сидела в саду с заданной на лето книжкой. Книжка была скучная: толстая и без картинок, так что я не столько читала, сколько болтала ногами и глазела по сторонам. Поэтому и щенка нашла я. Щенок был грязным и тощим. По слипшейся кровяной корке на голове ползали мухи, одно ухо было оборвано почти наполовину, а глаза под ним почти не видно. Только по слабому движению боков можно было понять, что он все еще жив. Если бы взрослые первыми заметили его в кустах у ограды, они точно вынесли бы его мусорку. Но я уже тогда мечтала стать врачом. Мои тогдашние знания целиком были заимствованы из сериалов, но такая мелочь меня остановить не могла. С высоты своих двенадцати лет я казалась себе нейрохирургом, как минимум. Так что я моментально развернула передвижной госпиталь – притащила таз с водой, йод и тряпки. До сих пор с содроганием думаю, что случилось бы, вздумай я тогда накладывать швы…       К счастью для нас обоих, щенок страдал больше от истощения, чем от ран. С ухом я, конечно, уже ничего не могла поделать, но отмытый глаз все же открылся, а рана на голове оказалась пугающей, но поверхностной. Ее я добросовестно замотала разорванными на ленты тряпками. Из игрушечного шприца я напоила своего пациента, а вот дальше начались сложности.       Вопрос питания я решила пока отложить – по фильмам я знала, что перед операцией и сразу после нее пациентам есть нельзя (в том, что я провела именно операцию, я не сомневалась ни минуты). Так что у меня было время на то, чтобы осторожно разузнать, что едят щенки, и стащить с кухни что-то подходящее. Гораздо хуже было то, что родители не разрешали мне заводить животных. Об эту стену было разбито уже немало кулаков и пролито слез, так что затевать еще одну битву не имело смысла. Я решила действовать скрытно – устроила щенка в коробке за шкафом в своей комнате.       Пока щенок приходил в себя, все шло отлично. Пес тихо спал в коробке, я самозабвенно меняла повязки и подстилки, мама радовалась моему внезапно появившемуся аппетиту. Но когда ему стало лучше, все резко осложнилось: Лаки хотел играть, носиться по комнате и жевать тапочки. Я глядела в сияющие золотые глаза, целовала черный кожаный нос, уговаривала его быть хорошим мальчиком. Он внимательно смотрел на меня в ответ, садился в коробку…. и уже через минуту снова радостно тявкал. Даже мне было очевидно, что мама обнаружит его если не сегодня, то уж завтра наверняка.       Пришлось совершить то, что до сих пор кажется мне настоящим подвигом – пойти в заброшенный дом в конце улицы. Про него среди детей ходили самые жуткие слухи, да и у взрослых он хорошей репутации не имел. Я и сейчас вздрагиваю, если приходится бывать в таких местах (случались пару раз и такие вызовы), а в детстве кровь и вовсе стыла в жилах. Но у меня не было выбора. И у меня был Лаки. Он был моей настоящей служебной собакой (в сериалах о хирургах часто мелькали и полицейские). Он храбро шел впереди меня на синей ленточке вместо поводка, прижимал ухо и угрожающе рычал на все, что попадалось нам по пути. Общими усилиями нам удалось устроить отличное безопасное логово. Я старалась проводить с Лаки все свободное время. Ему больше не требовалась «врачебная» помощь, но я просто не могла с ним расстаться. Чтобы умаслить маму, я читала ему свое летнее задание, а потом мы бежали купаться, валяться на песке и разговаривать обо всем: я болтала, Лаки слушал. На ночь я привязывала его ленточкой и прикрывала картонную «дверь». Я очень боялась, что Лаки убежит. Но каждое утро он встречал меня на месте радостным лаем.       Конечно же, взрослые были в курсе моих проделок. Дворник заподозрил, что я чем-то нехорошим занимаюсь в этих развалинах, так что пришлось честно рассказать ему о щенке и о маме. На столе в кухне всегда очень кстати оказывались кости или потроха, которые мама «забыла выкинуть». Но в целом ситуация всех вполне устраивала, и никто не вмешивался.       Вмешались мальчишки.       Обычная история. Лето заканчивалось, вечера становились все холоднее, и мальчишкам вздумалось захватить мое логово под свой штаб. Девчонка и щенок – легкая добыча. Завязалась потасовка. Мне перепал здоровенный синяк на скулу, моим обидчикам несколько крепких ударов палкой. А того, кто врезал мне в лицо, Лаки от души цапнул за руку. Мы потом помирились и договорились, как поделить владения, чтобы всем было не обидно. Лаки дал себя погладить и все согласились, что он крутой пес. И все бы так и закончилось. Если бы не укус.       Мальчишки прибежали под окна рано утром с дикими воплями:       - Ника! За Лаки собачники едут!       Виновник бежал в первых рядах, торопливо оправдываясь:       - Я просил! Я говорил, что он не бешеный!       К заброшенному дому мы подбежали одновременно с машиной ловчих. С горящими щеками и отчаянными слезами я растопырилась морской звездой в дверях, заслоняя проход. Разумеется, мелкая девчонка не смогла бы тягаться со взрослым мужчиной, возьмись он за дело серьезно. Но это был госслужащий, привыкший иметь дело с потерявшимися кошками и обремененный кучей инструкций.       - Отойди, малышка, - заботливо улыбаясь, сказал он. – Дядя должен посмотреть на собачку.       Сюсюкающий тон взбесил меня еще больше. Ну не настолько же мелкая, да?       - Уходите! Лаки не нужно осматривать! – заорала я и добавила, услышав рык из дома. – Лаки, жди!       - Не волнуйся так! Мы осмотрим его, сделаем прививки, и вы с мамой заберете его назад. Хорошо?       Нечего и говорить, что упоминание мамы означало, что получить Лаки назад я не смогу никогда.       - Нет!       - Пойми, малышка! Всех зверюшек должен осматривать доктор…       - Я сама его осмотрела! Я врач!       - Отойди, пожалуйста. Я просто должен его забрать.       - НЕТ!!!       Какие бы инструкции у него ни были, но терпение не бесконечное ни у кого.       - Хватит, отойди. Я должен работать.       Ловчий вытянул руки, чтобы переставить меня в сторону и войти в дом. Я взвизгнула. Из дома с обрывком ленты на шее вырвался Лаки и кинулся на «обидчика». Я схватилась за обрывок ленты. Не хватало еще, чтобы Лаки и его покусал. Тогда у меня его точно отберут навсегда.       Увидев пса, ловчий дико заорал и с руганью отпрянул к машине.       - Отойди, дура! Это оборотень!       - Что?!       Я растерянно потянула на себя ленточку. Какой еще… о чем он вообще? Лаки виновато глянул на меня и снова ощерился на ловчего. Мальчишек сдуло как ветром, а ловчий орал в телефон:       - Спецбригаду! Срочно! Дети в опасности!       Тогда еще не было инструктажей и информационных листовок. Об оборотнях знали, но они были чем-то вроде львов: где-то там, не у нас, живут себе опасные чудища. Причем на льва хоть в зоопарке можно было посмотреть, а этих… кто вообще видел?       Ловчий почти рыдал в трубку, уговаривая одновременно и меня, и диспетчера:       - Отойди, девочка! Нет, я не двинулся. Я смотрю прямо на него! Девочка, бога ради, отойди же ты от него! Да нечем мне в него стрелять!!!       Лаки прижал ухо и приготовился прыгать. Дело было плохо настолько, насколько возможно – что бы сейчас ни произошло. Я дернула ленту на себя:       - Бежим!       Сердце билось где-то в ушах, щеки пылали, голова лихорадочно работала. Все, что я могла сейчас сделать – увести Лаки подальше, чтобы он мог сбежать. Нашим единственным шансом была река: сразу за ней начиналось широкое болото и лес. Река была неглубока, но широкая. Самой бы мне никогда такое не переплыть. Но мы с Лаки уже пробовали делать так раньше. Я положила руку на широкую спину, и он потащил меня по воде. Я еле успевала выпутываться из травы и водорослей, которые мы собирали по пути. Лаки тяжело дышал. Но все же мы выбрались на другой берег. Отдышаться я посчитала непозволительной роскошью. Напрягая последние силы, мы побежали вглубь болота.       Болота я боялась больше, чем всех сказочных чудовищ вместе. От чудовищ у нас еще никто не погибал, а вот в болоте каждый год пропадало несколько человек. Но Лаки уверенно выбирал сухую дорогу, и я просто бежала за ним, доверившись его чутью. Остановились мы только тогда, когда легкие были готовы взорваться, а в горле стоял привкус крови. Возможно, Лаки мог бежать дальше. Я – точно нет. С голубых небес сияло ослепительное солнце, блестела вода в бочагах, трещали цикады. А я сидела, упираясь руками в землю, и жадно глотала воздух. Когда в глазах немного посветлело, а от головы отхлынула кровь, я протянула руку, но не нащупала загривка своего пса.       - Иди сюда, Лаки, - прохрипела я, подзывая его рукой.       Не дождавшись, я подняла голову и огляделась. Лаки стоял в нескольких шагах от меня и подходить не собирался.       - Иди сюда, ну?       Неожиданно Лаки качнул головой. Это определенно было «нет». От удивления я забыла обо всем на свете.       - Лаки?       Он сделал еще шаг назад и снова помотал головой.       - Ты понимаешь, что я говорю?!       Лаки утвердительно кивнул. Это могло означать только одно: ловчий был прав. Лаки – не просто супер-умный пес.       - Ты что … правда, оборотень?       Лаки опустил голову почти до земли и поджал хвост. Таким несчастным я не видела его даже в самом начале, когда он был ранен. Я потянулась. Лаки тут же сделал шаг назад. Он явно не хотел, чтобы я подходила ближе. Что ж. У меня был только один вариант: я прыгнула вперед, шлепнувшись плашмя на пузо. Было больно. Зато я смогла схватить Лаки за передние лапы и подтянуть к себе. Я изо всех сил обняла его, прижалась щекой к мохнатой голове и зашептала в оборванное ухо:       - Ты все равно мой Лаки! Мой… самый лучший друг.       Мы посидели так немного, а потом Лаки отодвинулся и лизнул меня в щеку. Я все-таки была еще совсем маленькой, поэтому сразу спросила о самом важном:       - А ты можешь превратиться?       Лаки тряхнул ухом. Немного разочарованно я уточнила:       - Не хочешь? Или не умеешь?       Лаки наклонил голову и смотрел на меня, словно смеялся. Я хлопнула себя по лбу.       - Ну да… Как же ты ответишь…       Я вскочила и отряхнула прилипший к одежде песок. Чище не стало, но хотя бы не так сильно чесалось.       - Куда теперь?       Лаки нерешительно оглянулся на лес, потом на меня. Я с теми же чувствами посмотрела в сторону города. Мне нельзя было идти в лес. Лаки нельзя было к людям. Даже нашими детскими мозгами мы могли понять, что другого выхода нет. Я разревелась:       - Ты ведь справишься? Ты выживешь там один?       Мой… друг поднялся на задние лапы, словно пытаясь обнять меня на прощание. Я поцеловала белый шрам у оборванного уха.       - Ты только беги далеко-далеко и никогда не возвращайся, ладно? Я буду очень скучать, но ты все равно не приходи! Они же убьют тебя. Ты понял? – я потрепала уцелевшее ухо. – Уходи, Лаки. Иди.       Он прыгнул в сторону ближайших кустов, но сразу же вернулся. Ухватил меня за подол и потянул в сторону города.       - Ты хочешь отвести меня обратно?!       Лаки кивнул.       - Нет, уходи! Я не пойду по болоту одна, честно! Я сяду здесь и дождусь ловчих. Они найдут меня очень скоро, вот увидишь. Это не опасно, не бойся. Иди же. Беги! Ну!       Я легко шлепнула его по спине, и он наконец убежал. Как я ни старалась, уже через пару минут я потеряла Лаки из виду. И больше никогда не видела.       До сегодняшнего дня.

***

      Ребята подали мне отличную идею: перепугалась девчонка, что с нее возьмешь. Тем более, все признаки стресса на лицо: реакции заторможены, руки трясутся, пульс учащенный. Это не от страха, конечно же. Но другим ведь незачем об этом знать, правда? В общем, я была достаточно убедительна, а начальство достаточно благосклонно, чтобы меня отпустили с дежурства. Даже немного стыдно стало.       Самым трудным оказалось отказаться от сопровождающего. Даму в истерике опасно пускать за руль. Я бы первая не пустила. Но тут очень удачно сложились два и два: мне было нужно немного времени, чтобы собрать все необходимое, и я уговорила сочувствующих, что немного отдохну и успокоюсь перед поездкой. У нас работают прекрасные люди. Но ночью, да еще в момент, когда нужна срочная замена выездной бригады, у всех полно своих забот. Меня похлопали по плечу, взяли честное слово и оставили в покое. Через десять минут я медленно, как и обещала, выруливала на главную дорогу, а еще через десять выжала из своей машины все, на что она была способна.       В каком-то отношении я сейчас была ничем не лучше той, двенадцатилетней себя. Чем нужно думать, чтобы вернуться ночью в лес, где на тебя напал оборотень? Как я могла быть уверена, что это действительно Лаки? Откуда я могла знать, кто именно победил в схватке и ждет теперь меня в лесу? Но вера в Лаки была настолько сильна, что я не сомневалась ни минуты.       Развернув машину к лесу, я включила дальний свет, чтобы разглядеть хоть что-то. У самой дороги следы схватки были очевидны: разодранный дерн, сломанные кусты и деревца. Но чем дальше я отходила, тем незаметнее они становились. Скорее всего, охотник без труда смог бы разобраться, но меня в универе учили немного другому, а окликать Лаки я все-таки не решалась. Когда свет фар совсем померк, а это случилось скорее, чем мне бы хотелось, пришлось включить фонарик на телефоне. Он больше слепил, чем светил, но я все-таки надеялась хоть что-то разглядеть в его лучах.       Не разглядела: запнулась обо что-то и кубарем полетела на землю. Ругаясь, нашарила погасший телефон и снова включила фонарик. Луч выхватил из травы, ветвей и крови голую белую руку. Я взвизгнула и снова уронила телефон.       Несколько секунд я сидела зажмурившись, пытаясь прийти в себя.       Нам постоянно проводили инструктажи, поэтому я прекрасно знала, что после смерти оборотни возвращаются в человеческую форму. Оборотень был мертв, а врачи не боятся мертвых. Но горло все равно сжимал страх – я не знала, кем был этот оборотень. Опыт работы на скорой помог взять себя в руки. Я подобрала телефон и осмотрела тело. Оборотень оказался крепким седым мужчиной, и оба его уха были совершенно целы.       С невероятным облегчением я поднялась на ноги и огляделась. После того, что я тут устроила, осторожничать уже не было смысла.       - Лаки! – закричала я во все горло. – Лаки, ты здесь?!       Несколько минут подождав ответа, я закричала снова:       - Лаки, отзовись!       На этот раз откуда-то слева послышался явный шорох. Я повернула телефон и увидела Лаки, пытающегося выползти из-под кустов. Вот тут времени на страхи или волнения уже не было. Я подбежала к Лаки, плюхнулась на колени и начала осмотр.       - Ты можешь превратиться?! Я человечий доктор, так было бы быстрее.       Лаки тяжело вздохнул в ответ.       - Ладно, ничего, - кивнула я, успокаивая больше себя. - И так разберемся.       Кости на ощупь казались целыми, на спине и шее были глубокие рваные раны. Ничего такого, чего я не смогла бы зашить. Но лопатка была прострелена, и Лаки взвизгнул, когда я прикоснулась к ране. Прикинув расстояние до машины и вес Лаки, я поняла, что просто так не дотащу. Пришлось бежать к машине и сдирать чехол с заднего сиденья, матерясь на крючки и молнии. На этой тряпке удалось доволочь Лаки и помочь ему влезть в машину. Кое-как пристегнув его на заднем сиденье, я решила ехать сразу домой и уже там сделать все необходимое. Не проехав и километра, я увидела на встречной полосе притормаживающую машину специальной бригады по отлову. Мысленно выругав себя за тупость, я все же поблагодарила всех богов за скорость и отличную идею. Задержись я в лесу еще хотя бы на пять минут, и Лаки все же достался бы ловчим.       Втащить здоровенного зверя из гаража в дом тоже было тем еще приключением. Даже думать страшно, сколько боли я причинила Лаки в процессе. В один жуткий момент он не выдержал и дернул мордой в сторону мучающих его рук, но не успев сомкнуть зубы, отвернулся и заскулил. Я на секунду остановилась и погладила жесткую шерсть на носу.       - Все хорошо. Ты не виноват.       Я быстро огляделась вокруг. Не тапочек же ему совать, в самом деле. На комоде у двери нашелся свежий выпуск «Академической неотложной». Нечитанный. Плевать! Я свернула толстенный журнал и сунула Лаки в зубы.       - Зажми. Я постараюсь поскорей.       Журнал хрустнул и порвался насквозь под напором клыков. На секунду я представила на его месте свою руку и поежилась. Для нас обоих будет лучше, если я поспешу.       На кухне я все-таки не стала рисковать и затаскивать Лаки еще и на стол. Пришлось делать все на полу, стоя на коленях. Но справилась вроде неплохо, учитывая, что это была моя «вторая» операция на животном. Наркоз только рассчитала неправильно: то ли Лаки был тяжелее, чем я прикинула, то ли, что вероятней, метаболизм у него отличался от человеческого. Хоть он и не проснулся, но вздрагивать от иглы начал. Пришлось немного добавить, чтобы спокойно закончить.       Когда последний шов был наложен, за окном уже светало. Сил не было ни на что, но я все же заставила себя смыть кровь с себя и Лаки, и привести инструменты в порядок. После этого кинула на пол рядом с ним подушку и одеяло, чтобы было хоть немного помягче спать на полу, и отрубилась, уткнувшись лбом в горячую шерстяную спину. Совсем как в детстве.       Звонил Ян, узнать «как я там». Я там была так себе, но признаваться не собиралась. Наш медбрат - хороший парень, с него бы сталось примчаться на помощь с кофе и утешениями. Так что я сказала, что все пучком, только спать очень хочется. Имею право, между прочим. Выходной.       Но положив трубку, я поняла, что спать уже не выходит. Пытаясь разлепить глаза, я положила руку на спину Лаки и осторожно погладила сухую теплую кожу, машинально отметив, что температура в порядке. И тут же вскочила, как ошпаренная.       Кожу?! Умер?!!!       Да нет, теплый же. Я нащупала пульс, посмотрела, как двигаются от дыхания ребра. Стукнет же в голову спросонья… Выдохнув от облегчения, я проверила повязки, осмотрела ссадины и синяки, с которых взгляд невольно сам сполз на старые рваные шрамы. Торчащие позвонки и резко очерченные сухожилия. Изуродованное ухо. Как же тебе досталось, мой бедный друг. Что за жизнь у тебя была…       Я укрыла Лаки простыней и погладила спутанные волосы с тем же кофейным отливом, который мне так нравился в его шерсти.       Могу ли я вообще теперь называть его Лаки? Он ведь… Наверное, у него есть какое-то свое имя?       Чтобы отвлечься, я заварила себе кофе. Нос Лаки смешно дернулся от резкого запаха. Точно. Мне же нужно будет его накормить. Что вообще едят оборотни? Ну, кроме непослушных детей… В холодильнике, кажется, была какая-то замороженная еда, но ледяные полуфабрикаты вряд ли годились для раненого. Идея выйти в магазин тоже не тянула на звание «хорошей». Я цапнула почти разрядившийся телефон и зависла в меню службы доставки, пытаясь понять, чем отличается один вид говядины от другого, и стоит ли брать кости.       - Ника.       Телефон упал на стол. Опять. Ну хоть не взвизгнула.       Лаки сидел на полу и спокойно смотрел на меня. Словно всегда тут был. Чтобы скрыть смущение я быстро спросила:       - Ты как? Где-то болит?       - Не болит, - просто ответил Лаки. Словно каждый день беседовали.       Он поднял руку, чтобы почесать ногтями нос. На запястье скрученный, выцветший, связанный в нескольких местах синел остатками краски обрывок атласной ленты. Сердце сжалось. Как я раньше его не увидела? Окончательно теряя голову, я выпалила совсем не то, что собиралась:       - Зачем ты вернулся! Я же говорила тебе убегать подальше от людей!       - Я уйду.       Он спокойно встал и повернулся к двери.       Я подумала, что сейчас умру.       В первую очередь от своей глупости. Впору было снова плюхаться на живот и хватать за лапы. Так и сделала: подхватила с пола простыню, запутала его, обхватила руками.       - Стой! Лаки, стой!       Поймала.       - Я не то.. Я….       Что я хотела сказать? Попросить остаться среди людей? Предложить косточку и новый ошейник? Попросить взять меня с собой в лес? Я ткнулась лбом в тощую спину.       - Тебе нельзя сейчас уходить. Когда ты поправишься, я отвезу тебя в лес.       Я дура. Да.       Лаки обернулся и посмотрел на меня тем же спокойным взглядом.       - Ты боишься? Хочешь, я превращусь и буду как раньше? – он вдруг улыбнулся. Самой солнечной улыбкой, что я видела. – Я научился.