Why not me?

Осень постепенно заключала в свои объятия все просторы Хогвартс. Близился ноябрь, а значит совсем скоро деревья скинут последнюю листву, продолжая усыпать ею уже холодные земли, на которые всё ещё светило поблекшее солнце, чаще всего прикрытое небольшими тучами. Природа преображалась: это заставляло восхищаться осенней красотой, но в тоже время и грустить по тёплому летнему ветру, который ласкал тогда ещё зелёную листву деревьев. Было холодно. Холод на себе почувствовали все, а в особенности обитатели подземелий, которые не славились особой теплотой и в другие сезоны. На плечах юношей и девушек всё чаще можно было увидеть мантии, которые если не согревали их, то укрывали от зябкого ветра. Ученицы по-прежнему продолжали ходить в тонких капроновых колготках, их ноги покрывали многочисленные мурашки, юбки не стали длиннее с наступлением осени, что было понятным, ведь никто не хочет стать похожим на заучку Грейнджер. Никому и не приходило на ум, что её шерстяные колготки, кажется, непозволительно длинные для юной девушки юбки, отсутствие какого-либо макияжа на измученном личике были важной составляющим её пути к успеху. В то время как остальные ученицы старших курсов проводили своё свободное время на нанесение изысканного макияжа, создание невообразимых причёсок, чтобы привлечь внимание своего «того самого», Гермиона читала литературу, писала различные эссе и старалась вникнуть буквально во всё, с чем сталкивалась. Она стала более замкнутой, но это никто не заметил и не попытался узнать причину, а даже если бы и заметил, какое ему дело до этой ненормальной? Этот холодный вечер все ученики как обычно проводили в своих спальнях, готовясь ко сну и естественно обсуждая последние сплетни, как все подростки. У каждого была какая-то новость, которую ему не терпелось рассказать своему другу, который потом бы пересказал это другому… Гермиона относилась к числу тех, кому было не до этих сплетен. Вы, наверное, подумаете, что этот вечер она проводила читая очередную книгу, готовясь к экзаменам или может быть в попытках вразумить своих ленивых друзей, но нет. Этот вечер, она проводила в подземельях Слизерина, что стало для неё обычным, что было такой тайной и секретом от остальных. Знал его только один человек, ради которого Грейнджер и прибывала здесь. Это был тот самый Драко Малфоя. Зайдя в гостиную Слизерина и съёживаясь от холода, Гермиона опасливо оглядывалась по сторонам, надеясь не быть замеченной остальными обитателями подземелий. Она кусала свои ещё не успевшие зажить губы, в поисках блондина, который сегодня решил не выходить к ней на встречу, заставив её искать его с помощью собственных сил. Гермиона понимала, что если сейчас она развернётся и уйдёт, то ей станет хуже, что Драко не поймёт такого поступка с её стороны. Но как же в глубине души ей хотелось убежать отсюда не оглядываясь и больше не возвращаться! Никогда! Будь у неё такая возможность, Гермиона бы непременно зашагала прочь из этого ужасного места, очутившись в своей комнате, забралась бы под тёплый плед связанный Миссис Уизли и пускай он был колючим, он дарил ей какое-никакое тепло, в отличии от Малфоя. Один. Два. Три. Считала она про себя, прислушиваясь. Четыре. Пять. Шесть. Может ещё не поздно уйти и закончить это безумие? Семь. Восемь. Девять. Да, вот сейчас! Она развернётся и… — Грейнджер? — услышав над своим ухом знакомый ледяной голос она съёжилась. — Почему ты так разукрасила своё лицо? Гермиона подумала, что было бы, скажи она ему, что сделала это специально. Разозлился бы Малфой? Ударил бы кулаком об стену, разбивая в кровь? — Я подумала, что может сегодня ты наконец поцелуешь меня. — сорвалось с её губ, прежде чем до сознания добрался смысл сказанного. Любому ученику Хогвартса бы эта картина показалась странной. Гермиона Грейнджер говорит о поцелуе с Драко Малфоем? Отличая сплетня для журнала Риты Скиттер, но только не правда! Не для кого не было секретом, что эти двое были врагами, питали острую ненависть и раздражение друг к другу, о каких поцелуях может идти речь? — Что в словосочетании «отстань от меня» тебе не ясно? — рявкнул Малфой, наклоняясь к ней и смиряя своим яростным голосом. — Я уже близок к тому, чтобы рассказать об этой твоей жуткой ненормальности всем, в частности отцу. Карие глаза со страхом поднялись вверх, смотря в глаза Драко. Обычно серо-голубые глаза заметно потемнели, но эта темнота ничуть не удивила Гермиону, наоборот, эта темнота была знакома ей до невозможности хорошо. Эта темнота означала, что она снова раздражает его, вызывает желание дать ей громкую пощёчину, отбивающую желание дышать. Он был недоволен ею почти всё время, Гермиона знала, что в этом только её вина. — Я тебя спрашиваю, Грейнджер. — длинные пальцы схватили её маленький подбородок. — Ты противна мне, о каком поцелуе может идти речь? Она прикрыла глаза, готовясь к очередной порции его обвинений, его слов о том какая она гадкая, грязная и ужасная, что никто кроме него не отнёсся бы к ней с жалостью и сразу бы пожаловался учителям. Она верила ему, благодарила за эту горькую правду. Драко продолжал забрасывать в её сознание обзывательства даже после того, когда из глаз Гермионы капнула первая предательская слеза, за которой обязательно последует несколько других. — Ты, жалкая грязнокровка, понимаешь ли ты это? — Да. — сглотнув, продолжая держать глаза закрытыми, выдавила из себя она. Каждое его слово было для неё ударом изнутри, она чувствовала их настолько ярко, будто все эти слова были материальными, будто это были небольшие копья, которые он вонзал в её сердце. Гермиона думала, что может быть, сегодня, он всё-таки поцелует её. — Ты видела новую блузу Пэнси? Она просто прекрасна, по сравнению со всей твоей одеждой. Гермиона молчала, соглашаясь с ним. И вправду, мог ли её гардероб стоять на ровне с гардеробом самой Пэнси Паркинсон. Вдруг Малфой наклонился, оставляя на ярко-красных губах короткий поцелуй, который был пустым и беззвучным, сделанный будто бы из одолжения к Гермионе. Но она была довольна даже таким ответом на свои чувства, возникающие из неоткуда к этому грубому мальчишке, который только и делал, что приносил ей боль. Она думала, что полностью заслужила всё это. Гермиона заметила, что целуя её, блондин прикрыл глаза, явно не из удовольствия. Она знала, кого он сейчас представлял на её месте. «Почему не я?» — думала Грейнджер, уже отдаляясь от подземелий, отдаляясь от своего маленького воображаемого мира фантазий, где она и Малфой против всех на этой планете. Порой, всё это представлялось в её сознании до того чётким, что она подходила к нему при всех, требуя оказать ей знаки внимания. Гермиона утверждала, что Малфой её парень, который просто не может сказать этого всем, боясь, что на их отношения обрушится волна возмущений, непонимания и ненависти. Она усмехалась при мыслях о том, каким бы стало лицо Паркинсон, узнай она о том, что её Драко любит заучку с Гриффиндора! — Гермиона, ты снова ходила к нему?! — резко схватив за руку Гермиону и уводя в спальню, яростно спросила Джинни. — Мерлин, ты понимаешь, что это одержимость и тебя могут исключить, стоит только Малфою пискнуть об этом своему отцу? — Милая Джинни, ты ничего не понимаешь. Я и Малфой, мы любим друг друга! Рыжеволосая девушка обняла подругу и погладила по густым волосам, понимая, что волосы — это всё, что осталось от прежней Гермионы Грейнджер. Все думали, что же случилось с этой прекрасной ученицей Гриффиндора, примером для остальных, что же послужило для этого всплеска безумия в её небольшой голове. Её остерегались, обходили стороной, считая больной и боясь, что вот-вот она может наброситься и разорвать на мелкие кусочки, словно дикий зверёк. Гермиона безумно улыбалась при виде Драко Малфоя, посылая ему воздушные поцелуя, неоднозначно подмигивая. Когда он в очередной раз не обращал внимание на это, она начинала ненавидеть себя, вырывала оставшиеся волосы из когда-то густой копны волос, спрашивая непонятно у кого, почему не она. — Мисс Грейнджер. — немного охрипший голос вырывал её из забытья. — К вам пришла ваша подруга. — О, пустите же его ко мне, чёрт возьми. — она присела на кровати, её руки по-прежнему сдерживали ремни. — Малфой, я здесь! Она кричала, зовя его, пока в глазах не стало темно, пока она снова не погрузилась в мир несбыточных мечт и фантазий.