Вишня цветет после...

-Фотоаппарат?- В руках был маленький фотик от "Самсунг". Он не больше ладони взрослого человека, даже меньше. Серенький, серебряный , с небольшим черным экранчиком и веревочкой. Федор покрутил его в руках, оглядываясь назад. Сзади Гоголь распрямился, смотря сначала на брюнета, сидящего на полу с аппаратом в руках, а потом и на сам фотоаппарат. Подвинулся на край кровати, а точнее потянулся, забирая и крутя камеру в руках. Достоевский сидел на полу и разбирал старые коробки, выкидывая мусор в лежащий рядом черный пакет, а все нужное перекладывал в другую коробку. Николай же сидел на кровати, держа свой рюкзак между ног на полу и собирая с книжного шкафа сами книги и украшения. Иногда он доставал телефон и фотографировал:" Она мне не понравилась. Точно перечитывать не буду. Лучше выставлю и продам". Достоевский пожал плечами- Коля прав и он того же мнения- незачем хранить то, что только место занимает. Это же даже не что-то с воспоминаниями, например, или то, что приятно рассматривать- простая книжка, которая оставила никакое впечатление, если не негативное, так еще и за огромные деньги. Для студента, конечно. Хоть и работающего. -Ага, мамин. Я думал что потерял его при переездах,- Он хмыкнул, нажимая на кнопочку включения и на другую, поменьше- зашел в галерею. Улыбнулся.- Карта памяти даже на месте. Можем потом подключить к ноутбуку и посмотреть,- Николай вновь нажал на кнопочку включения, выключая. Эх, эти фотографии грели душу. И то, что он его не потерял. И то, что карта памяти на месте. -Как скажешь,- Федор вновь вернулся к своей коробке. На прошлой неделе, на выходных, пока парни гуляли в ближайшем к домам обоих кафе, Гоголь неожиданно озвучил свою мысль. А именно то, что хочет переехать поближе к университету. Да, он и так жил достаточно близко, чуть больше получаса ходьбы, но все же. Можно же ближе? Да и с его режимом из-за работы так будет только лучше. Сможет поспать подольше. И тогда Достоевский неожиданно выпалил после минуты молчания, что блондин вполне может переехать к нему. Николай тогда таращился на него огромными глазищами, а тот продолжал смотреть в окно, будто ничего странного не сказал. И вот сейчас, когда наконец сессия сдана и начались законные зимние каникулы они сидят, и собирают вещи. Как пока что было видно, и было видно очень хорошо- больше всего места занимало все, что связано с учебой. То есть мольберты- настольный и напольный, большой и оба замызганные краской, с порезами канцелярского ножа и смешными надписями маркером, по типу :" Ебал я в рот эту композицию" или "Я так заебался, господи, я перепутал чай с водой для кистей". Скорее, это было чисто из скуки и блондин не предполагал, что это кто-то увидит и прочтет, но все же. У него почерк красивый... Так, ладно. В коробке, что разбирал Федя, были именно мелочи. Ну, или просто отдельные штучки. Фотографии, куча тетрадей, старых и потрепанных, открытки, чайные пакетики, резинки... В итоге остались только пара фотографий из огромной стопки, две резинки и чайные пакетики. Чай нужно беречь. Тем более, если ты студент. На счет фотографий и прочей макулатуры Гоголь сказал, что потом они возьмут какую-нибудь кастрюлю и все это пожгут. А что? Меньше природу засорять будут, да и если взять всю эту макулатуру, то получится огромный полный мусорный пакет и тащить его очень не хотелось бы. Роясь в чужих вещах, можно было многое найти и узнать. Например, у Коли и правда было очень много открыток- в основном все на день рождение и пустые, без подписей и еще чего-то. Наверное, покупал для кого-то, вряд ли это дарили ему. Было пара открыток, подписанных красивым ветвистым почерком. А снизу подпись: "Любимому Коленьке от мамы". Мама. Она, оказывается, не только красива внешне и характером, судя по словам Коли, а еще и почерком. И правда удивительная женщина. Теперь понятно, в кого Гоголь такой... В голове неожиданно всплыл их чуть ли не первый разговор, там, на кухне. "-Мне не сложно. Если бы я не остановился и не проверил, бог знает, жив ли ты вообще был бы или нет. Люди злые, они не помогут, так что я иду против людей и делая ровным счетом наоборот. Не всегда, конечно, но суть понятна." Да... Коля определенно не такой как все. Странный... Но верный, ладно. Притягательный. Федор мотнул головой. Сейчас улетит в свои любовные мечты, посмотрит на Колю, сидящего сзади, и все. Не выловить будет, хех. Достоевский поджал губы. Так, нужно дальше за свою работу приниматься. Одежду складывал Федор, под руководством Николая. Так он узнал, что большая часть его одежды- светлая. И теплая. И на несколько размеров больше, так что Достоевский буквально в ней утопает. Когда ему давали футболки и штаны- он еще сомневался, но когда он взял в руки просто огромную белую кофту и разрешили примерить, то он убедился, что его одежда правда огромная. Это еще с учетом того, что Николай сам по себе не огромный- высокий, но тощий. Еще как оказалось Николай не особо любит разные рубашки и прочую официальную одежду. Боится заляпать: " Ну ты на меня посмотри. Я актер, постоянно грязный, в нитках, в красках, в гриме, в чем вообще только можно. Жалко будет очень. И не сочетаемо". Ну, логично в целом. Но ничего. Брюнет обеспечит его тем, что он хочет после окончания универа. Как и где он возьмет деньги он не знает, но все же? Почему нет? -Мне кажется я уже совсем от этой любви свихнулся,- Он усмехнулся, шепча одними губами и даже не подозревая, что Гоголь все прекрасно слышит и даже книгу отложил, смотря на него. -Думаю, беспокоюсь, пытаюсь узнать больше. И раздражаюсь. Да, эти линзы безусловно бесят, когда у него такие прекрасные глаза,- Он прокашлялся. Кхм. Продолжил перебирать вещи, заправив прядь черных волос за ухо, зная, что она скоро все равно снова спадет на лицо. -А я тоже тебя люблю ,Федь,- Сердце пропустило удар. Что?

Он все слышал?

Брюнет сглотнул, вздыхая и медленно оборачиваясь. Лицо немного озадаченное, но в целом все такое же. Кто как не Федор мог показывать свое безразличие на людях так, что вообще не отличишь от правды? Да никто! -Что ты сказал?- Голос предательски дрогнул. Рядом с этим человеком сложно контролировать себя. Разноцветные глаза хитрым лисьим прищуром пялятся, прожигая насквозь и роясь в мыслях, губы растягиваются в глупой улыбке. -Я сказал, что люблю тебя, о Демон-Федор Михайлович,- Блондин усмехнулся, наблюдая как карие глаза тупят пару секунд в стену, осознавая смысл сказанного. От сердца отлегло даже как-то. -Ну ты чего запуганный такой?- Вывели из этого "выпада из мира" теплые объятия. Николай и правда был теплым, даже несмотря на ледяные пальцы и уши. -Ничего,- Он утыкается лицом в плечо, сжимая пальцы на спине. Уже не чужой. Уже родной, теплой и любимой. Да, это именно то, чего они ждали. Оба. Долго. Но дождались.

***

Я заберу тебя туда Где нет слез боли и отчаянья. Я заберу тебя, обнимая под руками, Что бы ты не чувствовал одиночества, душа моя. Я принесу тебе горячий чай и мы будем курить в ночь, Молча на кухне ее проживая. Я подарю тебе весь мир, Лишь бы счастлив был, Кусок души моей, о Ангел ты неземной. Улыбнись, я тебя прошу. Скоро встанет солнце, Слезы высохнут, покидая бледные щеки, И мы снова будем курить, смотря друг другу в глаза. Я люблю тебя, душа моя.