на первый взгляд

      когда туббо впервые видит ранбу он заинтересованно хмыкает. что это за существо диковинное? ноги от ушей, из-за чего пустая голова часто сбивает неудобно висящие люстры, уши острые, глаза разного цвета, да и вообще, это что, эндермен? наполовину выцветший?       иннит весьма болезненно тыкает куда-то под рёбра. оказывается, так открыто пялиться и наговаривать на незнакомцев очень некультурно, поэтому надо хотя бы познакомиться. когда воодушевлённый брюнет поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо новой жертве бесячек томми, то натыкается на чужой, изучающий взгляд. под таким углом кажется, что разница в росте у них около метра, поэтому туббо не теряется и стягивает с полки фирменный минималистичный икеевский стул, после чего взбирается на него. консультанты таким поведением не особо довольны, поэтому под злобный хохот иннита этот же стул приходится купить. а потом закинуть на плечо ранбу, потому что сам в произошедшем виноват. пусть искупает свою вину.       оказалось, все тщетные попытки оказаться на уровне глаз эндермена обходились достаточно дорого. не всегда в плане денег, конечно. иногда ценой становились побитые коленки после падения с забора, пара царапин на ладонях после лазанья по деревьям, ехидный гремлинский смех и отобранная у "белобрысого придурка" бандана. а после этого всего ещё и лекция от вилбура, которому надоело нытьё томми из-за отобранной "тряпки".       спустя месяц туббо надоело тратить приличные суммы на мази, бинты и пластыри для своих нечестно заработанных болячек, поэтому уже он ноет тому же вилбуру, требуя компенсации за неудобства, ведь все беды исходят от томми. ранбу, конечно же, отказывался считать себя бедой, поэтому, многозначительно похлопав глазами, показал язык. тем же вечером, бездельничающий за кассой цветочной лавки табс получает по лицу пачкой пластырей с милейшим дизайном пчёлок. он с трудом запомнил простейшие слова на языке жестов, но похмурившись с минуту таки смог разобрать нарочито медленно, для лучшего понимания, показанные жесты. "извини за неудобства", - изъяснилась двухметровая проблема и сгорбилась, чтобы встретиться с брюнетом взглядом. они оба засчитали это первым разом, когда их глаза действительно оказались на одном уровне.       внезапно все трое выяснили, что общаться молча очень даже удобно. толкаясь в обыденно забитом автобусе они рисуют в воздухе свои не самые цензурные мысли и тихо смеются с них же. ранбу, конечно, ещё не совсем под силам издавать хоть какие-то звуки кроме тихого мычания и хрипов, но его трясущиеся плечи и широкая улыбка говорят всё за него.       с наступлением зимы бинты и пластыри покупаются едва ли не оптом, потому что у томми безмерный запас энергии и абсолютное отсутствие баланса, а эндермена, кажется, иногда сдувает, от чего он смешно покачивается из стороны в сторону, хватаясь за первые попавшиеся под руку предметы чтобы утянуть их следом за собой. как ни странно, главным предметом и от того жертвой становится миниатюрный, но очень подходящий для захвата туббо. вышеперечисленные причины должны были стать достаточно весомым аргументом, чтобы забыть о существовании коньков и лыж, но приключения всё же дороже пары ссадин.       рождество они празднуют в любезно предоставленном семейством томми доме, потому что лучше держать эту троицу под боком, чем пустить их в открытое плавание, в котором они дружно держась за руки друг друга потопят. со своего рождения ранбу едва ли мог вымолвить хотя бы одно слово, но в очередной день с рождения христа эндермен хрипло, тихо и неуверенно, но произносит в месте с остальными заветное поздравление. секундная тишина прерывается истерическим смехом иннита, не удержавшегося от шутки про религию, и подбадривающим улюлюканьем старших. страшный диагноз оказался не приговором, а предостережением, и оказывается эту беду с трудом, но можно попытаться побороть. этот день был помечен в семейном календаре красным маркером и умозаключением о том, что вслух говорить тоже классно.       тем не менее, совершенствовать язык жестов никто не перестал. дислексия никогда не была настолько очевидным врагом туббо, но утешительные похлопывания по спине придавали ему сил бороться с собственным мозгом. томми, как и ожидалось, говорил очень сумбурно на любом доступном ему языке, поэтому когда он начинал махать руками, путая жесты и их значения, ранбу неистово и очень астматично хрипел со смеху. был какой-то шарм в его таком звучании, и иннит сбивался ещё больше, реагируя на чужой припадок кашля и слёз в уголках глаз. решение данной проблеме нашёл туббо, снова своровав бандану блондина, но на этот раз накинув её ему на руки. увы, способа заткнуть устную речь тома ещё не придумали.       молча ссориться оказалось не так просто. да и, прямо таки говоря, неприятно. скандал застал туббо и ранбу прямо посреди улицы, и когда с устной речи брюнет перешёл на язык жестов ему почему-то захотелось смеяться. он даже не помнит с чего началась эта перепалка, и уж тем более не может найти причину её продолжать, но эндермен, стоящий напротив, выглядел слишком раздосадованным и озлобленным. он всё так же по привычке горбится, чтобы заглянуть в чужие глаза, и это лишь усугубляет ситуацию, ведь именно глаза всегда говорили всё за бу. сейчас в их тусклой глубине была лишь горечь. жесты стали размереннее, уголки губ опустились. последняя фраза как и всегда осталась за ранбу, неозвученная, но кристально ясная.       томми ненавидел быть посредником, поэтому даже помимо своей воли стал нерушимой барикадой между двумя своими друзьями. до безумия иронично, но оба сохраняли молчание. ранбу невнятно мычал, указывая на дверь, мол не нужна ему сейчас компания, туббо неосознанно практиковал язык жестов, отмахиваясь фразами в стиле "мне не до тебя". но иннит упорно чередовал походы и стучался в непробиваемые стены, пытаясь найти в них полость и пробиться туда. через разговоры с ним оба молчуна получали необходимую информацию, чтобы не пересекаться друг с другом вовсе, и жизнь потекла своим чередом, будто ничего и не происходило.       будто никогда и не было разбитых коленок, пластырей и случайно купленных табуреток.       когда зацвела вишня, в цветочной лавке прибавилось покупателей. туббо всё так же лениво растекался по столу, жалуясь на всё подряд, пока не заметил за витриной знакомую фигуру в бежевом пальто. скучает - констатирует томми. "иди к чёрту", - одним лишь взглядом отвечает друг. им не нужны слова чтобы понять друг друга, и это ощущение так знакомо, что остаётся только беспомощно выть.       и каким бы большим не казался город, мир тесен, а улочки, вымощенные брусчаткой, не бесконечно длинны. в конце одной из таких улиц, у офисного здания стоит внезапно пропавший с радаров томми и главная беда, которую он привнёс в жизни всех своих близких. они улыбаются, бурно что-то обсуждая, а туббо стоит столбом, сдерживая смешок. можно ли общение на языке жестов действительно назвать диалогом?       сначала оборачивается иннит, сразу же заметивший хреновую маскировку тщетно пытавшего ретироваться туббо. пара десятков шагов внезапно показалась тысячей километров с невидимой стеной в самом конце дороги. но через эту стену проходил кристально честный и искренний взгляд разноцветных глаз. и километры медленно убывали, как песок через пальцы. как пролетали дни вдали друг от друга.       томми делает первый шаг, с искренней радостью руша баррикаду и любые другие препятствия, стоявшие на пути у этих двух "пустоголовых истеричек". не заметив никакого прогресса он пыхтит недовольно и хватает эндермена за руку, заставляя если не заговорить, то хоть пойти. не иисус же он, в конце концов, не по воде ходить заставляют, а всего-то по прямой линии, в сторону всего-то бывшего друга.       и встреча эта стала такой же неловкой, как и первая, только икеевской табуретки очень уж не хватало. зато рядом очень удобно оказалась пустая скамейка. и слов пустых не потребовалось чтобы объяснять что-то, о чём уже давно никто не заботится. потому что в словах смысла оказалось меньше, чем в понимающем молчании.       посреди шумной людной улицы стояли три идиота, разом разучившиеся говорить.       вечером того же дня они изучают безусловно странную примочку, в культурном обществе прозванную голосообразующим аппаратом. с такой вещью далеко по жизни не уйдёшь, учитывая что придётся всюду таскать её за собой, да и звучание у неё откровенно говоря странное, поэтому ранбу закидывает её в полупустой рюкзак, между книгой по ботанике и ежедневником.       все трое медленно, но переступили через себя, для общего блага. нужно было просто понять чужие эмоции, а не слушать оправдания или выкрикивать претензии. видеть по глазам, читать по губам, понимать без слов. как маленькие дети они смеются каждому новому открытию и ошибке.       и вот, они по новой в припрыжку плетутся за пластырями и таскают горшки с цветами, кидаются друг в друга банданой томми и лёжа на песке пересчитывают звёзды, насквозь мокрые после попыток укротить волны.       и да, общаться можно молча. заботиться, шутить, побуждать к импульсивным покупкам ненужных предметов мебели, всё это без единого слова.       главное не ссориться и понимать с первого взгляда, что молчание даже дороже золота.