Сердце Эйнна

      «Я не верю, что устану, что однажды потеряю веру. Этому никогда не бывать, — думала Магда, залезая глубже под одеяло. — Снова этот детский плачь в моей голове. И сердце от него сжимается. Лихорадка возвращается. А ведь утром я чувствовала себя вполне сносно». Женщину била дрожь. Голова ужасно болела. Все кости буквально ломило. Мысли в голове путались. Она почти ничего не ела уже трое суток. Никакая еда не лезла в горло. Вдобавок за окном бушевала метель и громкий плачь ребёнка не прекращался. Кажется, его бросили, оставили там замерзать.       Рядом с деревянным особняком Магды имелось сразу три кабака, поскольку жила она в самом центре города в собственном доме, который зимой прогреть не представлялось возможным. Не удивительно, что она заболела. Час поздний, а сна ни в одном глазу. Снова её ждала бессонная, тяжёлая ночь. По улицам бродили пьяницы. Голоса двух из них она узнала. Это был Иян да Косма. Они о чём-то спорили, но слов из-за сильного ветра разобрать не представлялось возможным. Наверное, они обсуждали плачущего ребёнка. Но постепенно их голоса стали удаляться.       Всё стихло. Казалось бы и ветер успокоился внезапно. Воздух в особняке наполнился тягостной тишиной. Потом снаружи раздался какой-то треск. Несколько ярких вспышек подряд озарили улицу за окном, словно молнии, но грома за ними не последовало. Магда встала с постели, нашарила под кроватью ногами тапочки и поплелась к окну посмотреть, что там происходит. Любопытство всё же заставило её перебороть болезнь, встать на ноги, взять лампу, и выглянуть на улицу, поскольку из окна она ничего не увидела, ничего, кроме снежной пелены застилающей город леденящим покрывалом смерти.       Из-за телеги напротив дома женщины лился бледный голубоватый свет. Там стояли в ряд бочки, примёрзшие к земле и наполовину засыпанные снегом. Свет то угасал, то снова появлялся, как будто там что-то горело. Словно околдованная, женщина переобулась в старые валенки, накинула на плечи изъеденную молью шубу и вышла на улицу. Едва она шагнула за порог, как увидела что-то чёрное, большое, с длинными руками и ногами, промелькнувшее над крышей её дома. Магду пробрал озноб до самых костей. Что это было? Наверное, лучше не высовываться. Здесь творится что-то неладное. Но женщина не сдвинулась с места, сжав кулаки она пошла в сторону свечения. Дверь за её спиной с треском захлопнулась — порыв ветра растрепал поседевшие женские волосы.       Магда подняла взгляд в небо и широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдала, как в небо ныряли, словно в омут, человеческие тела, частично лишённые плоти. У кого-то отсутствовала голова, у кого-то — ноги. Их как будто засасывал, пожирал этот чёрный, беснующийся омут. Одна из тварей, схватившая какую-то старушонку за ногу, обратила на Магду внимание и бросилась ей навстречу, отпустив свою уже испустившую дух добычу. Но Магда не дрогнула, не потому, что она не испугалась, а потому, что всё её тело как будто оледенело. Женщина только смогла поднести руку к шеи и сжать болтавшийся на ней на холщовом шнурке амулет. Он обжигал ей руки, но боль была терпима. Магда с силой закрыла глаза, надеясь проснуться. Видимо, это очередной её кошмар, но открыв глаза женщина увидела, что всё также стоит на пороге своего дома, лишь чёрная тень куда-то пропала.       Когда Магда шла по направлению к голубому огню, железные фонари на её пути гнулись, извивались с жутким металлическим лязгом, плафоны лопались, но она только закрывалась от осколков руками и шла. Детский плач доносился из-под навеса, под которым стояла телега, гружёная сломанными бочками. Железные обручи, стягивающие бочки лопнули и из них выпирали клочки квашенных овощей, полузамёрзших, кислых. Свет лился из бочки на телеге. Кажется, кто-то попал в аварию и бросил транспортное средство. Лошадь сломала упряжь и вырвалась на свободу. Что сталось с извозчиком — неизвестно. Судя по оборванным витым ремням, лошадь обладала неимоверной силищей, раз притащила свою поклажу откуда-то издалека. Возможно даже, это не лошадь была, а какое-то другое животное. На снегу остались следы гигантских копыт. Пробитая ими тропа тянулась по дороге метров триста, а потом резко обрывалась.       В бочке действительно оказался ребёнок, замотанный в простую льняную рубашку. Магда сунула туда руки, и голубой свет как бы расползся от рук по всему телу, придав ей сил и душевной энергии. Оказавшись на руках женщины, ребёнок перестал плакать и стал агукать, как бы пытаясь что-то сказать. Вид новорожденной, совсем беззащитной девочки заставил её улыбнуться. Будь что будет. Она возьмёт ребёнка. Она не сможет оставить её. Значит, так сам Бог распорядился. Разглядывая раскрасневшееся от плача личико девочки, Магда ласково спросила:       — Чья ты, Кирай? — слово означало «Дар богов», и разве у малышки могло быть лучшее имя? — Пойдёшь со мной? Познакомлю тебя с Ластиком. Это наш кот. Он только с виду грозный, а так он добрый. Думаю, вы подружитесь. Пока не найдутся твои родители, можешь оставаться у меня. Я за тобой присмотрю.       В ответ на мягкий голос травницы девочка заулыбалась, как бы давая своё согласие. Магда огляделась, подняла взгляд в небо. Тишина. Небо спокойное. Только остатки былой непогоды: сломанные фонари, сорванные крыши, разбросанные бочки.       Магда сразу же запланировала в голове, что с завтра с утра первым делом наведается к Ияну и Косме. Они ведь наверняка видели, что здесь случилось, где владелец повозки. И почему они прошли мимо? Тоже увидели этих чертей в небе и сбежали? Или всё это только привиделось ей в лихорадке. В любом случае, девочка эта настоящая — живой человек, брошенный на произвол судьбы.       Магда занималась сбором целебных трав в лесах и вылечила уже немало людей, но не могла справиться вот уже десять лет со своей болезнью — бесплодием. А тут ещё эта странная лихорадка. Наверное, кто-то из покупателей принёс заразу в её дом. Впрочем, от лихорадки у неё имелось самое лучшее лекарство в городе — горькая полынь, тысячелистник, володушка и горечавка. Настойки этих трав помогали ей, но под ночь все симптомы болезни возвращались. К удивлению женщины, сейчас её недуг как ветром сдуло. Она чувствовала небывалый прилив сил.       Бережно удерживая находку в руках, потрясённая Магда направилась к дому, полная решимости оставить дитя себе. Она, словно хищная птица, взлетела по ступеням лестницы, где её муж — кузнец, ещё десять лет назад построил второй этаж с тремя комнатами для троих детей, о которых они всё это время мечтали. С тех пор второй этаж превратился в заброшенный, в нём не убирались и не ремонтировали несколько лет. В детские кроватки намело снега из-за дыр в крыше, а углы заросли паутиной. Магде было тяжело подниматься сюда, да и не имелось везкой причины посещать эти комнаты.       Эта ночь была для неё какой-то особенной, волшебной. Магду охватило предчувствие чего-то невероятного. Наверное, это и есть счастье. Женщина мигом счистила снег с кровати, укутала девочку в шубку, постелила чистые простыни и побежала в кузницу будить отца семейства, чтобы тот, как можно скорее, растопил очаг для их новой гостьи наверху. Кузнец, однако, восторга жены не разделил: непонятный найденыш — никак не родная кровь. На шее у девочки имелось то ли родимое пятно, то ли отметина в форме глаза с вертикальным кошачьим зрачком да расходящимися лучами, как будто от шрамов.       —Что ещё за существо? — бурчал недоверчиво муж. — Да, и вообще, человек ли она? Откуда она взялась?       Магда в слезах бросилась мужу в ноги. Умоляла, упрашивала. Своих детей нет, а дадут ли боги — неизвестно. Суровый кузнец, что в жене души не чаял, не ожидал увидеть ее такой отчаянной, решительной и… потерянной одновременно. Видел, как заставит отнести дитя туда, где нашла, — жена света белого не взвидит. Поворчал, да быстро смягчился и принял ребёнка. Дитя в семье это всегда хорошо. Во-первых, маленький ребёнок у немолодых уж родителей — что лучик солнца осенним днём, хоть и требует заботы, а всё тепло на душе и радость, а во-вторых, помощница вырастет! Старость не за горами, ещё пара рук в хозяйстве точно не будет лишней!       Утро выдалось солнечным. Выйдя за порог своего дома и оставив наказы мужу заботиться о девочке, Магда подняла взгляд в небо — вчерашней метели нет и в помине. Солнце согревало её тело и душу, пока она шла до дома, где проживал Косма. Он и его друг Иян жили в рабочем трёхэтажном доме, где обеспечивались и крышей над головой, и питанием, и работой. Получали они гроши за свою деятельность, а то, что удавалось выручить, пропивали. Но это были безобидные пьяницы. Особого неудобства никому они не приносили, разве что попусту землю топтали и работу свою делали наперекосяк, из-за чего регулярно получали выговоры и штрафы. Держателю рабочего дома так было даже выгоднее.       Поднявшись на третий этаж по шаткой, прогнившей лестнице, Магда постучала по тяжёлой дубовой двери с номером «33». Открыли не сразу. Пришлось стучать громко кулаком три раза. Вот в проёме появилось опухшее лицо с синяком под глазом: видимо, вчера что-то не поделили.       — Доброго утречка! — сразу с напором вторглась в жилище рабочих женщина, грозно осматривая хлам и бутылки, валявшиеся на полу. — Что произошло вчера вечером?       — Эм… — промычал бугай в засаленной белой майке. — Я не понимаю…       — Нет смысла отпираться, — продолжила наседать Магда. — Я вчера видела вас напротив своего дома, где сейчас стоит сломанная телега. Или её, кажется, уже убрали…       — Аммм… Да. Телега. — почесав затылок, ответил мужчина. — Она появилась словно из воздуха, чуть нас не пришибла… Ей богу, если б не Иян, то меня бы намотало на колёса…       — Допустим, — медленно начала Магда, — я вам верю. Но вы не могли не слышать ребёнка. И куда делся извозчик?       — Извозчик? — переспросил Косма. — Разве он там был? Я не помню.       — Ну, конечно, был, — раздражалась всё больше женщина. — Не могла же телега вот так появиться сама по себе и исчезнуть. Мой сосед напротив говорит, что вообще не видел ничего, а следы на снегу замело ночной бурей. Так вы слышали детский плач? Там была девочка.       — Кажется была…       — Чёрт побери! Так мы с вами ни к чему не придём, — прорычала женщина. — Я что, должна из вас каждое слово вытягивать?       — А я разве должен вам что-то объяснять? — парировал пьяница. — Вообще, мне на работу пора. Вы ворвались в мой дом и начали этот допрос. Я ничего толком не помню. Не помню никакой девочки. Нет телеги. Может, её и не было.       — Из-за вас, полагаю, случилась эта авария, — строго сказала Магда. — Тем более, вы оба были пьянющие. Может, мне нужно обратиться к стражам порядка? Они из вас всё вытянут мигом.       — Ей богу, — испугался Косма, — я ничего не помню. Спросите у Ияна. Может, он что слышал и видел. Иян!       — Чего тебе? — послышался заспанный голос из-под груды тряпья в углу. — Дай поспать. Голова трещит.       — Давай вставай! — настаивал собутыльник. — Похоже, тут дело серьёзное. Ты вчера слышал детский плачь? Ну, когда на нас та телега налетела…       — Не припоминаю такого.       — А извозчик? — спросила Магда. — Куда он делся?       — Его забрали черти на небеса, — ответил сонным голосом узкоглазый плосколицый мужичок невысокого роста, появившийся из-под лоскутного цветастого одеяла. — Только и видел, как его ноги мимо промелькнули и всё. Мы спрятались, переждали, когда эта чертовщина закончится. А детского плача не слышал.       — Значит, мне всё это не привиделось, — тихо сказала усталым голосом женщина. — Спасибо, что ответили. Никому не рассказывайте про то, что я к вам заходила. Мало ли чего…       С этими словами Магда, погружённая в размышления, не заметила, как оказалась на улице. В эту минуту она была словно погружена в какой-то транс, а где-то в потаённом уголке её сознания затаился страх. Трактирщик уходил с работы позже всех в начале шестого утра и тоже никакой сломанной телеги, как оказалось, не видел. Хотя может что-то и видел, но не захотел говорить, поскольку отвечал как-то сбивчиво, нескладно, как будто что-то не договаривал.       Прознав о том, что у кузнеца дочь появилась, городские только и судачили об этом чуде, эту новость даже печатали в местной газете, но сам кузнец первым все слухи и домыслы пресёк. Заявил: «Боги нам с Магдой дочь послали. А кто слово дурное скажет — смотрите, как инструмент чинить или лечиться придётся, так пеняйте на себя!».       Магда не стала более копаться в этом деле и всех расспрашивать. Понятно и так, что они ничего толком не смогут ей объяснить, а в правоохранительных органах ей не поверят, девочку заберут и отдадут в монастырь, где содержатся такие беспризорные дети, как Кирай. Нет, она никому её не отдаст и ничего не расскажет даже самой девочке. Они с мужем условились молчать.       Малышка Кирай не являлась проблемным ребёнком, так как не плакала и не требовала слишком многого. У неё было всё, что нужно маленьким детям: солнечный свет, забота и внимание родителей. Посему Магда и Хенрик не жалели о решении взять девочку себе.