Сердце Эйнна

Кирай выделили отдельную комнату под самой крышей башни, где постоянно дул сильный ветер, а черепицы под его натиском скрипели так угрожающе, что казалось, это древнее строение вот-вот развалится. Спала она на полу, под маленьким круглым окошком на затёртой звериной шкуре и спалось ей в эту ночь впервые за много дней замечательно. Ей даже приснился удивительный сон, как она пьёт с троллями какой-то пенистый напиток среди кварцитовых руин храма, занесённого песком. Во сне она улыбалась, слушая забавные истории уродливых созданий, как будто здесь был её дом, её сородичи. Проснулась она в превосходном расположении духа в шесть утра, чем удивила пожилого магистра, который ещё только приходился в себя после глубокого сна, плеская в лицо из деревянной катки ледяную родниковую воду. Первым же делом Кирай показала ему книгу, которую подарили ей родители. Учитель заинтересовался книгой, сказал, что это — оригинальное издание, и на подделку не похоже. В любом случае, её нужно было проверить. Тадеуш ведь был не универсальным магом. Он лишь обладал некоторыми способностями слышать и узнавать разные голоса разных существ, говорящих на разных языках. Кирай ему завидовала. Ничего подобного она не слышала. А убийства приносили ей только боль. Тем не менее свои способности она должна была каким-то образом обуздать. Утром они занялись уборкой останков сожжённых ею тел — спросили их в пропасть. Занятие малоприятное, особенно для Кирай. Это было первое непростое задание, которое придумал для неё учитель — убрать за собой следы преступления, чудовищного преступления, которое она совершила вчера. Но ведь она оборонялась, и убийства были совершены в состоянии необходимой обороны, так что на суде её наверняка бы оправдали. Двери в библиотеку и лабораторию действительно оказались заперты, а ключи от них учитель носил в своей голове. Двери отпирались какой-то особой магией, о которой Кирай даже никогда не слышала. Замок открывался каким-то заклинанием на незнакомом ей языке. Вторым заданием для Кирай было таскать землю из мангрового леса к башне и сваливать её в кучу — совершенное бессмысленное, нелепое занятие, никак не связанное с обучением волшебству. Девушка таскала тюки с землёй брызжа слюной от негодования и злости. Он над ней в самом деле издевался. Три дня к ряду она таскала эту проклятую землю, а на четвёртый Тадеуш сопроводил её в гончарную мастерскую, находящуюся на подземном этаже башни. Там он учил её делать глиняные горшки, а после обжигать их на огне в камине — занятие кропотливое, требующее сноровки, ловкости рук и терпения. Каждый день в течении целого месяца Тадеуш придумывал для неё разные задания, никак не связанные с магией, и Кирай уже начала сомневаться, что от этого старика будет какой-то прок и собиралась уже высказать ему всё, что она о нём думает и уйти с гордо поднятой головой, однако, на тридцать первый день, когда в глиняных горшках, сделанных её руками и наполненных землёй, за один день выросли и зацвели карликовые деревья — гранат Кизил-анор, войлочной вишни Даманка и Царского абрикоса, девушка в миг переменила своё мнение и решила остаться ещё на месяц. Оказалась, что Тадеуш не только мог слышать разные голоса на расстоянии многих километров и понимать разные языки, но и разговаривать с растениями, заставляя их вырасти и зацвети за пару дней, а на третий день уже дать плоды. Кирай пыталась использовать свои способности, прислушивалась к шёпоту листьев и ветра, каплями дождя, питающего землю, но ничего у неё не получилось. Эти уроки только расстраивали девушку, и она ещё больше начинала завидовать учителю. Всё, что на могла — это сжечь эти проклятые карликовые деревья. И вот на тридцать шестой день в дождливую ночь она всё-таки сделала это — сожгла все посадки учителя. Тадеуш на утро только покачал головой, увидев сгоревшие деревца, и ничего не сказал. Своей выходкой Кирай наказала сама себя и даже плакала ночью из-за того, что она способна только уничтожать. На следующее утро после этого инцидента в ней проснулось что-то такое, чего не было никогда раньше. На мир теперь она смотрела холодными глазами. Взгляд её стал острым, хищным. Ей надоело плакать, страдать, переживать из-за каждой мелочи. Она стала хладнокровной и расчётливой хищницей. Если этот проклятый старик не может её ничему научить, значит он ей не нужен. Хватит терпеть его и выполнять бессмысленную работу. Она решила учиться сама, проглотила залпом все знания, что содержались в подаренной ей книге, подслушала, какое заклинание произносит Тадеуш для открытия двери в библиотеку и по ночам стала ходить туда и изучать древние толстые фолианты, покрывшиеся пылью в тусклом свете свечи, в свое комнатушке на чердаке. Эти горы и башня отличны подходили для тренировок. Разожги хоть целый огненный вихрь — никому вреда от этого не будет. За прошедшие пять недель тяжёлых изнурительных работ в ней накипело немало злости и решимости. Всё это время проклятый старик почти не разговаривал с ней, а только давал разные указания, и это ещё больше бесило Кирай и того огненного духа, что жил в ней. По вечерам, после тяжёлого трудового дня, девушка уходила в мангровый лес во время отлива и пыталась поджечь что-нибудь силой мысли. Она даже сделала несколько манекенов из хвороста и соломы на лужайке в лесу и пыталась их подпалить, представляя, что это — клоны её учителя, что-то вроде кукол Вуду, но ничего у неё не получалось. Неудачи преследовали её, но девушка не сдавалась, пыталась снова и снова. Тайком она выведала и заклинание, открывающее дверь в лабораторию Тадеуша. За дверями Кирай рассчитывала увидеть множество баночек со снадобьями, колбы и баночки с заспиртованными внутренними органами и частями тела редких животных, магические шары и кристаллы, но ничего такого там не имелось. Лаборатория больше походила на какой-то сарайчик с запылившимися банками с неизвестным содержимым и снопами сушёных трав. Баночки были подписаны, но, чтобы перевести слова, требовался подходящий словарь. А чтобы узнать, какие травы здесь сушились, требовалось перерыть немало книг. Только вот всё это никак не приближало её достижению поставленной цели. И это бесило Кирай ещё больше. Хотелось всё бросить и сбежать отсюда подальше. Но она не могла уйти. Соломенные тренировочные манекены, окружавшие её, казалось, смеялись над ней. Девушка даже облила их зажигательной жидкостью, которую приготовила в лаборатории ночью. Это была её первая удача. Соломенный манекен с лёгкостью вспыхнул, едва она подумала об этом. Кирай даже не поверила своим глазам, проделала тот же фокус с остальными манекенами, а потом у неё получилось поджечь их без зажигательной смеси. Шли дни. Девочка упорно училась и шла к свой цели, и это не могло не принести результатов. И вот, однажды, в один солнечный денёк, когда лёд и снеговые шапки гор растаяли, Кирай поднялась на утёс и воздела руки к небу, как бы прося у богов у неба помощи и силы. Над её головой, меж раскинутых рук вспыхнуло голубое пламя. Девушка испытала в этот момент безумный восторг. Старик в этот момент корпел над своими новыми саженцами плодовых карликовых деревьев, семена которых ему пришлось заново проращивать. У неё получилось. Наконец-то! Она вызвала огонь и при этом чувствовала себя полной сил. Огонь между тем разрастался в гигантское дерево, поднимаясь всё выше и выше над башней и распускаясь, словно ядерный гриб, и приобретая ярко-рыжие оттенки. Необычайно красочное зрелище было видно из всех ближайших городов и деревень, но никто не мог понять, что это такое. Некоторые подумали, что началось извержение вулканы, а другие — что произошёл раскол где-то в горах, и из недр скал вырвался поток газа и воспламенился. Учитель тоже видел то, что сделала Кирай. Подперев руками бока и держа в правой руке лопатку для рыхления грунта, он наблюдал за тем, как растёт огненный гриб и улыбался. Его уроки для девчонки не прошли даром. на научилась контролировать себя, контролировать свои способности и научилась этому сама. И никакой огненный дух теперь ей был не нужен. Девушка радостно смеялась и прыгала от счастья в состоянии эйфории, а Тадеуш даже хлопал ладоши, поздравляя свою ученицу. Это действительно была настоящая радость для неё и для него, но она даже и не могла представить, что её ждёт дальше. Впереди её ждал невероятно сложный и долгий путь, который она очень хотела пройти и уже без сомнений считать себя настоящим магом. Однако, что-то не давало покоя Тадеушу. Выглядел он каким-то озадаченным. Да, он был восхищён быстрым ростом своей необычайно способной ученицы, но было одно «но». Та метка на шее… Знак рода Акастнии… Откуда эта девочка? Неужели это и вправду — дочь Алафейра? Как ни старался, сколько ни расспрашивал своих знакомых Тадеуш, никто ничего уже давно не слышал об этом роде. Ведь прошла уже почти тысяча лет, и никто не помнил этих имён. Кое-что ему всё же удалось узнать от одного отшельника, живущего в горах. Ему было уже почти пять сотен лет. Его прозвали Махагони, как красное дерево, поскольку его настоящего имени уже никто не помнил, даже — он сам. Старик пил кровь какого-то волшебного животного, что продлевала его существование, но это существование нельзя было назвать жизнь. Отшельник сам уже практически не двигался. Его поддерживали корни деревьев, вросшие в сухожилия рук и ног. Зрелище — не для слабонервных… — Однажды, ты помог мне, — медленно, как бы пробуя слова на вкус и напрягая голосовые связки, словно атлет, поднимающий штангу, сказал Безымянный, — я в долгу перед тобой и расскажу… — Я слушаю тебя… — Пытаясь разбудить отшельника от полудрёмы, сказал Тадеуш. — Говори! Говори! Это очень важно для нас, для всех… — Земля говорит мне… — Тяжело прокряхтев, выдавил из себя Махагони, скрепя конечностями, сросшимися древовидными лианами, опутавшими могучие деревья свитении махагони. — Мёртвые говорят мне из сырой земли… — Соберись! — Ободрил старца Тадеуш. — Что они говорят? Что?! Не спи! — Да… — Тяжело сказал Махагони. — Да. Аккастион — родина самых могущественных чародеев… Случилась трагедия. Жуткая трагедия. Неумелое обращение с Огненной перчаткой, частью Заколдованных доспехов. Этот шёпот сводит меня с ума. Уйди! Не то я тебя задушу! — Я никуда не уйду. — Твёрдо сказал Тадеуш. — Пока ты мне не расскажешь, пока они не расскажут нам… — Они злятся. — Сказал уже тише Махагони. — Ты потревожил их покой. — Что ещё за огненная перчатка?! — Повысив голос, сказал маг. — Отвечай! — С помощью огненной перчатки вызвали извержение скверны из недр земли. — Сказал почти шёпотом, с деревянным сопровождающим треском, Махагони. — Древний храм Аккастод был разрушен. Только одна чародейка выжила. Её звали Аллексия… — Господи боже… — Ужаснулся маг. — Значит, мои опасения подтвердились. Аллексия вернулась….