Границы любви

Тэттё сразу понял, что Дзёно вернулся домой на нервах. По хлопку двери, по паре комментариев после того, как он не с первого раза смог повесить пальто, и по всем остальным мелочам, которые спустя долгое время отношений он научился отличать за секунды. Выйдя из ванной комнаты после долгого душа, Тэттё застал Дзёно на кухне и, поздоровавшись, поцеловал его в макушку. — Я после работы зашёл за карбонарой, в холодильнике лежит. Поешь, — сказал он, после чего отошёл за стол, чтобы не мешать возлюбленному. Тот лишь промычал что-то невнятное в ответ, так и не притронувшись к холодильнику. Вместо этого Дзёно достал с полки любимую кружку и, дождавшись, пока чайник закипит (хоть это сегодня у него без ужасных происшествий), решил налить себе чай с успокаивающими травами. Только всё на тех же нервах он не осознал, что вода уже давно вылезла за края кружки и залила столешницу. Схватившись за мокрую ручку, он, конечно, обжёгся и едва не выпустил её из рук. Брызги и капли, полетевшие во все стороны из-за резкого покачивания, попали прямо на чистую, только недавно постиранную одежду, которую Дзёно и десяти минут не проносил, переодевшись после работы. Конец. Теперь нервы точно сдали, потому что в следующее мгновение кружка должна была от раздражения полететь в стену, но не успела. Ведь Тэттё, внимательно наблюдавший за всем этим со стороны, не мог игнорировать это странное поведение супруга и, быстро оказавшись рядом, забрал у него ту самую несчастную кружку, отставил её в сторону и положил свои ладони на плечи Дзёно в утешающем жесте, пытаясь словно вернуть его в реальность. — Так, ладно... Сайгику, что случилось? — спросил он, осторожно поглаживая плечи Дзёно большими пальцами, — на работе проблемы? — У меня нет проблем, — ответил Дзёно, едва не начав брыкаться. Ладно, отрицать очевидное, особенно перед Тэттё, который знал его как свои пять пальцев, было глупо, — случилась человеческая тупость. — Может, сядем? — предложил Тэттё, ступнёй уже придвинув чуть ближе два стула, что до этого были под столом. Дзёно кивнул, присев, и Тэттё последовал его примеру, — расскажешь? — Я не могу, эти амбарные долгоносики… Тэттё, ты не представляешь, какие они идиоты. Хуже нашего отряда в своё время. Они не в состоянии даже нормально заполнить отчёты! — Стал рассказывать Дзёно на одном дыхании, чувствуя, что раздражение, скопившееся за день, наконец-то можно было куда-то выплеснуть. Да, через какое-то время после ухода Фукучи и Тачихары отряд Ищеек пришлось переформировать. Его в составе способных новичков оставили на Теруко, и среди них не было Тэттё и Дзёно. Всё потому что Тэттё стал заместителем начальника в военной части, а Дзёно, как и Теруко, поручили взять собственный отряд. Из-за этого как раз и возникали проблемы, ведь, как оказалось, если просто мучить провалившихся в чём-то подчинённых, то проблем от них не уменьшится. Всего спустя несколько часов Дзёно всё равно пришлось искать компромисс. Но на следующий день после первой встречи, то есть сегодня, они словно намеренно пытались его вывести, даже если Дзёно знал, что это не так. У него серьёзно не было идей, как можно не справиться с заполнением нескольких документов по образцу, при том что никаких вопросов у этих людей в процессе не было. — Я же не могу проверять, как они пишут, и эти документы не приняли в комиссии, я зря туда тащился. Клянусь, я думал, что убью их! Только не смей думать, что я не справляюсь, потому что у меня всё под контро-… у меня всё более-менее, ясно? — Всё-всё, не переживай, — Тэттё обхватил своими руками ладони Дзёно и стал аккуратно их поглаживать круговыми движениями, — может, им просто нужно больше времени, чтобы разобраться в требованиях? — Вечно твоё «не переживай», «не нервничай, Сайгику», ты достал меня! Однако, несмотря на ругань Дзёно, слова Тэттё работали, как и всегда. Возможно, именно поэтому он из раза в раз их и использовал, ведь это уже давно проверенная схема. И конечно, это и были его настоящие мысли, которые он не видел причин держать в себе. — Успокойся, я же не к тому это говорю. — Точно, ещё это «успокойся» и «я с тобой». Тьфу, — Дзёно шумно выдохнул, чувствуя, что после всех своих высказываний ему стало немного легче. Он правда (не) понимал, за что жизнь играет с ним такую плохую шутку. Один отряд лучше другого — всё начиналось с Ищеек, где у каждого в голове не просто свои тараканы, а целые стаи самых разных насекомых, а теперь пришло к его собственным подчинённым, которые, если честно, не лучше. Один плачет, когда ему дают клубничное желе вместо яблочного, ведь «красный — кровожадный цвет», другой всё время чем-то недоволен, даже если это процент содержания азота в воздухе, третий путает не только будильники на девять вечера и девять утра, но и четверг с понедельником, а четвёртый… было бы славно, если бы он вообще появился. Его поезд застрял на другом конце Японии, когда он должен был приехать, и эта проблема почему-то до сих пор не была решена. В общем, хаос. Конечно, через пару недель они должны хотя бы немного подстроиться под свою новую обстановку, но, когда Дзёно вспоминал Ищеек, ему становилось страшно, что «пара недель» может затянуться и на пару лет, если такое чудо вообще произойдёт в итоге. Или если Дзёно не уволится. Одно из двух. — Мы можем что-нибудь придумать. Или, если хочешь, я завтра приду к ним вместо тебя, объясню все правила, — сказал Тэттё, понимая, что Дзёно, вероятно, слишком переутомился, и ему нужен хотя бы небольшой отдых, — мы обязательно разберёмся. — Конечно, а их командир-тряпка испугался ответственности. Ну уж нет. К тому же ты не можешь официально меня заменять. Или сам же не следуешь правилам, о которых кому-то собираешься рассказывать? — Сайгику, ты пробовал нормально разговаривать с ними, как со мной, а не заставлять что-то делать без инструкций и после этого наказывать? — «Нормально разговаривать» заслужить надо. Особенно когда они… сами не умеют, — Дзёно стал говорить как-то неуверенно под конец, словно начал рассказывать то, о чём вести речь не хотел, и вовремя опомнился. Само собой, это не могло укрыться от Тэттё. Тот крепче сжал ладонь Дзёно, а вторую положил ему на колено, всем своим видом показывая, что поддерживает его и внимательно слушает. — В чём дело? Они тебе грубили? — Тэттё прищурился и немного насторожился, ведь ему явно не нравилась мысль о том, что у Дзёно на работе могут быть проблемы такого характера. Только с учётом того, что это именно Дзёно, подобное даже звучало странно. Он, конечно, говорил, что постарается больше не отрезать людям языки за пару плохих слов, но от этого не становился паинькой. Скорее, отрезать теперь будет, например, губы. — Пока нет, они ведь живы, — выдохнул Дзёно, придвинувшись ближе к Тэттё. — Тогда что? — Спрашивали про личное. Сначала сколько мне лет, как долго я работаю и всё такое, потом увидели кольцо, стали интересоваться про нас, — Дзёно остановился, обдумывая что-то. Тэттё казалось, что что-то не сходилось. Не мог его супруг так завестись только из-за подобного. — И как ты им ответил? — Естественно, я сказал, что их это всё не касается, и отправил работать. Есть ещё кое-что. Тэттё почувствовал, как Дзёно напрягся, потому всеми силами уже надеялся ему помочь, что бы там ни случилось. — Мне просто интересно, тебе что-нибудь сказал тот парень, с которым ты встретился утром? Для Тэттё оставалось загадкой, что именно испытывал Дзёно — он то ли был очень раздражён, то ли чего-то боялся, то ли не мог справиться с собственными мыслями, но его поведение определённо было странным. — Я много с кем встречаюсь каждый день. О чём именно ты говоришь? Дзёно изо всех сил пытался придумать, как бы сказать Тэттё обо всём так, чтобы он понял, но при этом не выдать своих собственных чувств. Только это, скорее всего, было просто невозможно. Или, по крайней мере, очень тяжело. — Когда я вышел из здания, эти клопы думали, что я уже ничего не слышу. Стали обсуждать, мол, «интересно, кто может вытерпеть» меня в отношениях, но это неважно. В общем, один из них описывал тебя. Он сказал, что врезался в тебя утром, когда очень торопился. Дальше Дзёно сделал очень глубокий уставший вздох. — «Врезался и влюбился». За этим ничего не последовало. Тэттё должен был читать между строк, чего он делать вообще-то не умел. Да, на него действительно налетел взъерошенный лохматый парень, который был одет кое-как. Судя по виду, он напутал всё в спешке, и только это объясняло, почему рубашка была накинута поверх плаща, а не наоборот, и почему он привязал вечно спадающую фуражку к рукаву. «Изив… извините, я вовремя… точнее, наоборот, опаздываю, до свидания!» — прокричал он, прежде чем побежать дальше, чуть дольше задержав взгляд на Тэттё, который от такого столкновения не просто не упал, а даже не сдвинулся. И Дзёно это почему-то волновало. Довод промелькнул в голове Тэттё, только вот до жути странный, может, даже граничащий с безумием. — Дорогой, — Тэттё сел как можно ближе к Дзёно, касаясь его ног своими, чтобы тот точно не сбежал и не решил уйти от начатого разговора, — скажи, пожалуйста, только честно. Ты ревнуешь? Тэттё ожидал резкой реакции: думал, что Дзёно сразу возмутится глупости предположения, станет ругаться, но он почему-то лишь отвернулся и несильно пнул супруга, крепко держащего его за руку. — Я знаю, что это идиотизм, ты от меня без ума, ну, а как же иначе, и всё такое, — начал что-то говорить Дзёно, строя из себя уверенного, — просто… просто. «Просто». Тэттё чересчур долго переваривал услышанное, даже не зная, чему ему удивляться — тому, что Дзёно, вероятно, правда ревнует, или тому, что он вообще сказал это, а не попытался перекручивать свои проблемы самыми извращёнными методами. Например, он вполне мог бы приложить все усилия, чтобы Тэттё и этот загадочный подчинённый больше никогда не виделись, лишь бы не задевать свою гордость, но переступил через это. «Просто»… Тэттё ещё пару десятков раз прокрутил это слово у себя в голове, прежде чем кое-что сопоставить. «Стали обсуждать, мол, «интересно, кто может вытерпеть» меня в отношениях», — всплыло в скором времени, и осознание накатило на Тэттё ледяной волной. Ох, конечно, Дзёно совсем не был железным, и даже его чувства спустя такое долгое время что-то смогло подкосить. Он сам никогда не был уверен, откуда у Тэттё столько нервов, каким образом он способен терпеть все его выходки, как он постоянно стремится решать за Дзёно его проблемы и всё к этому прилежащее, учитывая, как часто в ответ он слышит неблагодарность. Даже у любви должны быть какие-то границы (случай Тэттё, видимо, особый — исключение). Однако особенно неприятно, когда об этом напоминали другие. Дзёно не ревновал. Он боялся, что Тэттё найдёт себе кого-нибудь получше. Конечно, когда Дзёно задавался вопросом, как его терпят, он совсем не рассчитывал, что и в глазах Тэттё остаётся таким же холодным и резким, каким хочет себя показывать. Тэттё слышал беспокойство в его голосе, когда после одиночной миссии слишком долго не отвечал на звонки, а потом перезванивал, надеясь, что Дзёно ещё не успел ничего надумать. Он видел, как Дзёно краснеет от его комплиментов, и крики «мне просто жарко на солнце» за оправдания никогда не годились. И он знал, что Дзёно любит его в ответ. Не заметить этого было нельзя, и вся забота на самом деле лежала на поверхности. — Скажи уже что-то, меня бесит твоё молчание, — напомнил о себе Дзёно, вытаскивая Тэттё из той цепочки раздумий, где он застрял, — к твоему сведению, это не значит, что я тебе не доверяю и так далее, а ещё мне не нужно сейчас слушать твои сентиментальные кля- Тэттё обхватил ладонями лицо Дзёно, чуть наклонился и прервал его поцелуем — сначала одним, а затем вторым, третьим, четвёртым, пятым… Целовал в лоб, нос, щёки и губы, как будто говорить разучился, а все свои эмоции переводил в действия. — Понятнее не стало, — прервал его в какой-то момент Дзёно, на самом деле солгав. Понятнее, между прочим, стало, да ещё как. Тэттё, вероятно, догадался о причине переживаний возлюбленного. — Ты прекрасен, — коротко ответил Тэттё, ещё раз поцеловав Дзёно в губы, — самый прекрасный. Ты мой мир, Сайгику. — Я уже сказал тебе по поводу сентиментальных клятв! — дёрнулся Дзёно, в очередной раз смутившись от этого потока тёплых мыслей Тэттё. — О чём я и говорю, ты так мило краснеешь. Я люблю тебя. Тэттё заправил выбивающуюся прядь волос Дзёно ему за ухо и улыбнулся. Ему внезапно стало казаться, что он, как и супруг, может слышать чужое сердцебиение, только ничего подобного на самом деле не происходило. — Давай, скажи ещё что-нибудь нелепое. Прочитай стихотворение с первого попавшегося сайта свадебных обещаний. Это достаточно слащаво для тебя? — Подойдёт. Дзёно вздохнул, почувствовав, как его ладони снова оказались в руках возлюбленного. Может, Тэттё был в самом деле прав, потому что это чувство близости и его дурацкие речи придавали уверенности. И даже все сомнения Дзёно в этот момент куда-то улетучились. Те самые подчинённые, которых ещё полчаса назад он хотел прибить, вообще ушли из головы. Даже несчастная нервозность исчезла с концами, когда Дзёно уткнулся носом в изгиб плеча Тэттё, сразу после чего его нежно обняли и погладили по спине. — И я тебя люблю.