Адмет

      Адмет глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Нервозность не была её характерной чертой, но сейчас тело пронзала лёгкая дрожь, впиваясь иголками в кончики пальцев и заставляя кожу сжиматься, будто от холода. Сегодняшний день был одним из череды десятков подобных, но кое-что всё же отличало его от других. Сегодня она не успела подготовить подношение своим духам, а это могло повлечь за собой неприятные последствия…       Ей впервые хотелось сбежать, окунуться в прохладу ночного города, искупаться нагишом в озере, разжечь костёр и танцевать перед ним. Смеяться громко, во весь голос. Собирать травы, кидать их в огонь и смотреть, как языки пламени заходятся в оттенках синего и зелёного. А после гадать до рассвета, считывая тонкие переплетения судеб в картах таро, значения которых открываются только ей. Настоящая магия, искрящая по венам, наполняющая, питающая.       А сейчас? Сейчас собственный дом внушал трепетный страх.       Адмет бросила взгляд на алтарь. Небольшой столик стоял на пьедестале. Блики свечей оттеняли и без того тёмное дерево, создавая ещё более зловещую атмосферу. Отчего-то каждая вещь сегодня будто несла в себе немой укор ей.       В глубине глазниц черепа Адмет читала осуждающий взгляд. И было совершенно неважно, что она собственноручно наносила древние узоры на костяную поверхность и знала лучше, чем кто бы то ни было, что никакого взгляда в этой пустоте нет и быть не может.       Хрустальный шар, стоящий на подставке из сандалового дерева, пропускал через себя тепло свечей. Но сегодня это тепло не грело, не рождало покой или умиротворение, скорее складывалось в неясные очертания каких-то фигур. А кристаллы, стоящие рядом на подставке, будто продлевали эту жуткую иллюзию.       Запах шалфея, бузины, мелиссы щекотал ноздри Адмет. Уже скоро она достанет травы из металлической шкатулки, стоящей тут же на алтаре, и зажжёт их, уложит в котёл и начнёт погружение. Только вот подношение… Что она может дать? Тем более в полнолуние? Она должна была приготовить что-то особенное. Фрукты, орехи, вино… Но будто сама судьба была против. У неё нет ничего. Только слова и искренние сожаления. Духи смогут понять её, простить. Она никогда больше не допустит подобного…       Попытавшись очистить свой разум, Адмет медленно двинулась к алтарю. Всё будет хорошо. Не может быть иначе.       Небольшое зеркало, стоящее на столике, поймало её отражение, как только она приблизилась. Сегодня на Адмет будто бы смотрела незнакомка. Юная и прекрасная, она, казалось, была лишена изъянов. Глубокие глаза притягивали к себе, манили, обещая дать взамен что-то жизненно-необходимое, самое важное, что было или могло бы быть. Мягкие, пухлые губы, оттенённые красной помадой и слегка приоткрытые, создавали иллюзию разговора, хотя ни одного слова не было произнесено. Лёгкий наклон головы и чёрные, как смоль, волосы тут же рассыпаются по плечу и предплечью своей владелицы. Такая тонкая, бледная, подсвечиваемая лунным светом, Адмет казалась сама себе далёкой, эфемерной и невесомой. Отчего-то даже чёрное бельё, единственное, что было надето на ней, казалось лишним сейчас.       Где-то в глубине комнаты часы пробили полночь. Пара глубоких вздохов и выдохов в попытке успокоиться помогла Адмет взять себя в руки и начать ставший родным ритуал. Сейчас она уже не задумывалась, поджигая травы и бросая их в котёл, не считала точное количество свечей, необходимых для ритуала, и уж явно не пробегала глазами по каждому предмету, лежащему на алтаре, мысленно оценивая симметричность их положения, теперь она просто садилась перед ним, закрывала глаза и отпускала свой разум бродить в поиске энергетических потоков. Знакомый треск в воздухе подсказывал ей, что она всё делает правильно. Не нужно пытаться избежать мыслей, это невозможно, но направить их… духи всегда чувствуют родную душу.       Не прошло и пары минут, как тепло окутало Адмет.       Это чувство, будто вернулась домой…       Духи никогда не говорили с ней напрямую, но образы, возникающие в часы медитаций, подсказывали нужное направление, давая ответы даже на самые запутанные вопросы. Только сейчас в голове Адмет не было вопросов. Лишь раскаяние и сожаление. Она чувствовала себя виноватой и не пыталась скрыть это. Ей хотелось открыть всю глубину своих эмоций, хотелось быть понятой, принятой. Но любой проступок влечёт за собой наказание. Она поняла это, как только колючий колод заставил её кожу покрыться мурашками.       — Я прошу… — тут же прошептала она в надежде, что произнесённые вслух слова будут иметь больший вес. — Этого никогда не повторится…       — Никогда.       — Никогда.       — Никогда.       Адмет не могла остановиться, повторяя слово снова и снова, будто мантру. Оно успокаивало её, укачивало, как набегающие морские волны. Лишь спустя некоторое время она поняла, что комната вокруг поплыла, взгляд не хотел фокусироваться ни на чём конкретном. Лёгкий привычный треск вокруг сменился монотонным гулом, похожим на жужжание пчёл. Она впала в транс, сама того не заметив.       И снова тепло окутало её, только в этот раз оно было не лёгким дуновением, а горячей волной, жаром, разливающимся по венам.       — Раздевайся! Твоё тело станет нашим подношением.       Голос звучал из ниоткуда. Низкий, хриплый, произнесённый будто бы в самое ухо Адмет, он не был просьбой. То был приказ, требующий беспрекословного исполнения.       Горячие потоки снова пронзили Адмет. В них не было дома, теперь лишь стихия, нечто распаляющее, обжигающее. Желание. Глубокий вздох, и оно тут же разлилось по её венам, заставляя дрожать от предвкушения и нетерпения. Ей было нужно… Просто срочно необходимо… Ей так хотелось… Чего?       Совершенно бездумно Адмет коснулась собственных губ, ощущая потребность, дикую, животную, спускаясь ниже, поглаживая шею и обводя контуры хрупких ключиц, ощущая дрожь возбуждения, растекающуюся по телу. Отчего-то именно сегодня казалось, что её не касались целую вечность. Она чувствовала, как соски набухают, как низ живота сжимается, а где-то в самой глубине начинает пульсировать клитор.       Её пальцы мягко обвели контур бюстгальтера, проводя по кружеву, задевая ногтями нежную кожу. Но этого было ничтожно мало, совершенно недостаточно, поэтому Адмет на пробу сжала свою грудь, ощущая, как зажатый сосок отзывается лёгким покалыванием.       На самых задворках разума Адмет услышала отзвук собственного стона. Хриплый, посаженный голос был так непохож на её собственный, в нём так явственно читалось напряжение. Напряжение, требующее сиюсекундной разрядки. И, вторя этому чувству, одной из ладоней Адмет опустилась в самый эпицентр пульсирующего желания.       Так горячо…       Она почувствовала, как качнулась навстречу своим пальцам. Насквозь мокрое бельё говорило лучше всяких слов. Каждое движение давалось так легко. Тело Адмет больше не принадлежало ей. Она не слышала, как стонет в такт собственным движениям, не чувствовала, как пальцы всё чаще и чаще проходятся по кругу, интенсивнее лаская клитор. Она даже не заметила, как в какой-то момент нечто плотное и горячее опустилось на её губы, слегка толкаясь в них, заставляя приоткрыть рот.       В следующую секунду солоноватый привкус отозвался на её языке, рождая новую вспышку удовольствия. Жадно обхватив член губами, Адмет принялась прокатывать его на языке, почти выпуская из влажного рта, и тут же возвращая обратно, не останавливаясь до тех пор, пока головка не упиралась ей в горло. Снова и снова. Толчок вперёд, назад…       Но сегодня игра велась не по её правилам. В противовес ей движения стали более рваными, жёсткими, словно вдалбливаясь в неё. Каждый такой толчок сжимал грудную клетку, выбивая последние толики кислорода. В глазах уже плясали тёмные пятна, а в голове плескалась оскитоциновая эйфория. Но Адмет жадно принимала своё наказание. И когда в одну из её рук лёг ещё один член, она без сомнений вовлекла его в уже существующий ритм.       Её тело горело, она совершенно не ощущала себя ни во времени, ни в пространстве, поэтому, когда чьё-то горячее тело прижалось к её бёдрам сзади, она совершенно не удивилась этому. Новые ласки сосредоточились на её груди, животе, между ног, заставляя и без того разгорячённое тело гореть больше, интенсивнее. Так хорошо… Не может быть лучше… Просто невозможно… Но лёгкое давление языка на анус тут же заставило её убедиться в обратном, выгибая тело навстречу новым касаниям.       Адмет готова была взорваться. Ей хотелось всего и сразу, с каждой секундой происходящего было недостаточно. Тело пульсировало и жаждало, возбуждение усиливалось. По ногам текло, низ живота сжимало, мышцы сводило, пронзало… Получить желаемое было так необходимо сейчас.       Почувствовав прикосновение головки к своей вагине, она откинулась назад, раскрываясь ещё сильнее, будто умоляя, наконец, отыметь её. Но несмотря на то, что Адмет утопала в собственной смазке, член входил в неё медленно и тяжело. Желаемое облегчение никак не приходило, отчего хотелось разрыдаться. Возбуждение разрывало её, тело била мелкая дрожь, ей так хотелось… Так хотелось… Сдержаться не было сил. Адмет резко подалась навстречу едва вошедшему члену, чувствуя секундную вспышку боли, тут же перекрытую разорвавшим её удовольствием. Наконец-то, она чувствовала себя наполненной, чувствовала, как плотно она обхватывает член, как он начинает двигаться в ней. Толчок, второй… Резкий, глубокий. Он буквально разрывал её, но разве это имело значение сейчас, когда ей так хорошо?       Словно в бреду, она едва осознавала, что скачет на члене, всё больше и больше ускоряя движения. Лишь заметив, что язык больше не ласкает её задницу, она замедлилась, тут же ощущая, как его заменяет ещё один член.       Дыхание Адмет будто остановилось, став незаметным и поверхностным. Ей казалось, что она не сможет, не выдержит, но с каждым сантиметром уверенность таяла, а новое, неизведанное до этого желание разрасталось.       Адмет так хотелось стонать и кричать, но вместо этого она лишь усерднее сосала и двигала рукой.       Ласки на её теле не прекращались, заставляя тело изнывать всё больше и больше. Она хотела двигаться. Медлительность была почти буквально ощущаема, как боль. Казалось, жизненно необходимо кончить. Прямо здесь, прямо сейчас. Нужно только начать двигаться. Вниз… Глубже… До самого основания… Оба члена слегка пульсировали внутри, запуская по телу Адмет ещё большую дрожь. Но она знала, что с этим делать. Нужно всего лишь начать трахать себя, жадно, неистово, будто секса никогда не существовало в её жизни до этого момента.       За первым скачком на членах последовал второй, за ним ещё один и ещё, и ещё. Уже через мгновение Адмет не помнила себя, не понимала, что делает. В её голове мягко расстилался туман из чистого кайфа и удовольствия. Она больше не контролировала свои движения, лишь чувствовала, как внутри неё нарастают толчки, как один член толкается в такт с другим, наполняя её снова и снова. При всём желании она не смогла бы сказать, сколько времени это продолжалось.       Адмет чувствовала, как в её глотку снова и снова изливается солёное семя. Как один член сменяет другой сначала в одной её руке, затем во второй, и, наконец, в обеих. Её имели так жёстко, что она не могла удержаться от стонов, снова и снова подскакивая на членах, давясь ими, чувствуя, как вместе со слезами по её лицу стекает сперма, которой на неё кончили минуту назад. Но ей было плевать. Сперма была всюду. На груди, животе, ногах, спине. Внутри… Она была внутри, вытекая наружу, пока Адмет трахали. И это возбуждало ещё больше. Быть настолько использованной, настолько грязной.       Эйфория заполняла её до краёв, напряжение и жар внутри нарастали, но теперь они не грозили сжечь Адмет дотла, они обещали ей блаженство. Долбящие её члены были напряжены до предела, Адмет знала, что оба кончат через пару толчков, она так хотела присоединиться к ним. Будто прочитав эти мысли, ласки на её клиторе стали мягче, более монотонными и однообразными, заставляя натянутые мышцы внутри сжаться ещё сильнее. Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Толчок, второй…       И мир перестал существовать… Оргазм будто выбил все предохранители в голове Адмет. Она стонала и кричала, билась в конвульсиях, отпуская своё тело, позволяя трахать себя и дальше, продлевая её удовольствие. Она чувствовала, как в неё кончают, как пульсируют внутри, создавая дополнительную стимуляцию.       Адмет никогда не кончала так. Никогда не чувствовала себя так. Больше ничто не имело значения, ничто не имело вес.       Это было так хорошо, так прекрасно. Совершенно обессиленная, она никак не могла остановиться, насаживаясь снова и снова, качаясь на членах, кончая второй раз, третий… Она не понимала, как это возможно, но с каждым разом оргазм чувствовался иначе, сильнее, мощнее. И каждый забирал всё больше и больше сил.       Сложно сказать, когда Адмет ощутила пустоту. Но лишь тогда ей, наконец, захотелось открыть глаза. Она не смогла различить лиц в размытых фигурах, окружающих её, спускающих последние толики спермы из нереально огромных членов на её обмякшее, всё ещё пульсирующее в посторгазме тело. Её разум был готов провалиться в нечто бессознательное, когда мягкий шёпот коснулся её лица:       — На этот раз ты прощена…       Прощена…       Приятное эхо мгновенно окутало Адмет теплом. Тем самым теплом…       Милая, добро пожаловать домой…