Испепелить

Приятный аромат чая разнёсся по кухне. Женщины сидели за небольшим столом, Лаура размешивала сахар в кружке серебряной ложечкой. Мария просто смотрела на неё, держа кружку в руках. Наконец та отложила ложку и подняла глаза на неё. -Начну с того, что я правда виновата. Я позволяла себя слишком много, не сдерживалась, нарушала субординацию. Я очень сожалею об этом и хочу всё исправить, — говорила Лаура, переодически опуская глаза, — мне стоило сказать это раньше. Пожалуйста, Мария Владимировна, давайте забудем всё и будем идти дальше? Мария молча слушала её. Её лицо было печальным, но печальнее всего были глаза. -Да, я всё понимаю… — негромко говорит она, — вы зря тратите время, Лаура Альбертовна, я не смогу остаться. Лаура тяжело вздыхает. -Я здесь не только за этим, Маша. Мария вопросительно подняла на неё глаза. -Мы с тобой много лет работаем вместе, ты единственная, кто со мной с самого первого сезона. Что бы не происходило между нами до этого, мы не такие чужие люди, согласись. Мария молча кивает, держа тёплую кружку в руках. -Хочу чтоб ты знала: я не дала тебе использовать право вето не потому что у меня есть какая-то личная неприязнь к тебе или к Софии, а потому что такого требуют правила. Представь, какая волна негатива обрушилась бы на нас. -Я понимаю… Я всё понимаю, Лаура. Я просто… Наверное стала профнепригодна. -Не говори глупости. Что значит профнепригодна? Кто, если не ты будет так сопереживать девочкам? Кто им будет уроки поэзии проводить? Ты просто слишком устала, всё будет хорошо. Я сгоряча наговорила тебе глупостей, не воспринимай это всерьёз, — в ответ Мария лишь медленно качает головой, — на, вот, я тебе тут захватила, — Лаура полезла в сумку и достала оттуда связку с мандаринами, — нельзя же в гости с пустыми руками. Она как никто другой знает, как Мария их любит. Мария улыбается. -Спасибо. -Поёшь хоть, а то опять вся бледнющая, ей богу. -Я не могу, — Мария продолжает слабо улыбаться. -Почему? -Меня тошнит. -Мдааа… — Лаура тяжело вздыхает. -14 недель. -14… — задумчиво произносит Лаура, — уже немало, Маш. -Я бы сказала при удобном случае, — она снова опускает глаза. Лаура также задумчиво кивает. -Ладно, ничего, всё будет хорошо, не переживай, — она аккуратно берёт её за руку. Вопреки её опасением Мария не дёрнулась, не убрала руку, а просто продолжила сидеть, — ты справишься, ты у нас сильная. Мария молча кивает. -Ну скажи мне хоть что-нибудь, Маша. Только не молчи, — Лаура пытается заглянуть ей в глаза, — хочешь злиться — злись, пожалуйста, есть на что, только не молчи. -Я не злюсь. Всё в порядке, правда. -Мы не потянем без тебя проект, — тихо говорит она, сжимая её руку. -Дай мне время, пожалуйста, — наконец она поднимает на Лауру глаза, — сейчас я не скажу тебе точно, ты понимаешь. Сейчас Лаура держит её за руку, Мария смотрит ей в глаза. И её такой пронзительный, глубокий и печальный взгляд заставляет всё внутри сжаться. Это длится совсем недолго, но Лаура кажется, будто прошла вечность. Она аккуратно убирает руку. -Ну, я поеду. Ты подумай, пожалуйста, — она встаёт из-за стола. -Спасибо, что приехала, — Мария снова улыбается. Лаура выходит из подъезда, идёт к машине, садится на водительское сиденье. Она пытается прийти в себя, не дать эмоциям взять верх, но безрезультатно. Она сама не понимает до конца почему, но от мысли, что этот год будет последним, её бросает в дрожь. Её тут же начинает гложить чувство вины, в голове всплывают их последние разговоры. Вернее, разговорами это трудно назвать, скорее ссоры и скандалы. Она невольно вновь и вновь переносится в этот ужасный момент осознания. В этот вечер, когда Мария ушла, закрыв за собой дверь, а она поняла, что та и вправду может оставить её. -"Нет, нет, нет, разве я просила тебя об этом? Я не просила тебя уходить, нет, так не должно быть… " — тогда она сидела за свои столом, не в силах успокоиться. И почему же она так дорога ей? Дорога та, на которую она срывалась, которой говорила всё что вздумается? Нет, такого и быть не может. Она не любит её. Конечно, нет.