Испепелить

Над головой пролетают белые больничные потолки. Она лишь смутно видит размытые силуэты людей в масках, что быстро везли каталку по коридору. -Острая сердечная недостаточность, состояние критическое! — эхом проносится чей-то голос. Тьма тянет к ней свои длинные лапы, затягивая в свою пучину. Последним моментом становится яркий, ослепительный свет, и всё проваливается во мрак, лишь слышится монотонный писк приборов, но и он остаётся где-то вдалеке. Снова та бездонная, бескрайняя тёмная материя. Она никуда и не исчезала, была рядом всё это время, словно выжидая минуты, как хищник выжидает свою жертву. И сейчас она утягивает её, это не сон, ей уже не проснуться. Уже знакомое чувство, которого она так боялась. Тьма бесконечна, она не имеет ни начала, ни конца. Неужели, всё закончится именно так? Некому в этот раз протянуть руку, некому вытащить её. Повсюду эхом, будто ударяясь о железные стены и возвращаясь, проносятся знакомые голоса. -Рада вас видеть… -Какой чай предпочитаете? Черный, зелёный? -Осторожно, а то останемся без первого заместителя… -Я люблю тебя, Маша, ты же знаешь, на что я готов… -Доброе утро, Мария Владимировна… -Маш, Маша, подожди! Звон бьющейся посуды, громкий мужской голос, затем женский. Кто эти люди? Она не помнит имена, будто едва знает их. Но в подсознании смутно вырисовываются до боли знакомые фигуры. Моменты пролетают стремительно, будто отсматривается старая фотоплёнка. Это и есть небытие? Куда ведёт эта чёрная мгла? Хоть кричи изо всех сил, ответа нет. Впрочем, это и не нужно. Последние силы словно испаряются, делая тело всё слабее и слабее, всё глубже и глубже становится бездна. -80 на 50, давление падает, — звучит в операционной голос анестезиолога. -Как там ребёнок? -Не дышит. Продолжаю реанимацию, — неонатолог склонился над маленьким тельцем. — То, что вы снова привязались к ученице, лишает вас способности трезво мыслить! -Маш, ну всё одно к одному. Оставайся с нами, это точно знак… -Мария Владимировна! Я скучала по вам! -Я люблю тебя… Последние отголоски уже едва можно разобрать. Теперь это напоминало беспорядочный набор кадров, но одно за другим они темнели и исчезали. Голоса затихают. -Асистолия, все от стола! Врачи моментально отходят, подняв руки. Приборы начинают истошно пищать, на мониторе вырисовывается прямая полоска. -Дефибриллятор на 120, начинаем реанимацию. Адреналин, быстро. Боль куда-то уходит, делая тело невесомым. Всё притупляется. -Разряд! — по телу проходит электрический ток, за которым следует непрямой массаж сердца. -Нет, продолжаем, — всё та же прямая полоска и пронзительный писк. Ещё один электрический импульс заставляет тело вздрогнуть. Врач шёпотом считает, вновь и вновь нажимая на грудную клетку. Все показатели на нуле.Лицо становится ещё бледнее, во рту эндотрахельная трубка для интубации. Страх отступает. Всё меркнет, и вот из темноты к ней уже тянутся руки. Ещё мгновение, и они встретятся. Мгла, что идёт за человеком по пятам, всегда настигает его. Больше нет смысла противиться этому. -Не заводится, ставь на 200! Это конец. Дальше только тьма.