Уберечь от самого себя

Давно знакомый и незнакомый лес… Микеланджело часто в нём бывал, особенно, когда ходил за дровами, или когда они тренировались, или когда сбежал… много всего произошло. И только этот лес мог знать даже то, чего до сих пор не знает никто — их маленькие тайны, которые останутся при Майки. Если, конечно, он сам не сознается в них. — Майк выглядит счастливым… — шёпот Лео за спиной заставляет вспомнить, что он не один, и усмехнуться. Ну конечно он рад! Ведь просто так погулять ясным днём ему в городе никто не разрешит, а Микеланджело нравилось солнце, нравилось не скрываться, не прятаться в тенях. Эти прятки очень занимательны. Первые года два. А потом ты впервые просто идёшь, без тропы, без асфальтированной дороги, без людей вокруг и вдыхаешь свежий запах хвои, как в какой-нибудь сказке о красной шапочке… Только без волков и бабушки, зато пирожки у них с собой, ещё бы Майки и не взял с собой еды. — Природа хорошо на него влияет, — и это правда, Микеланджело определённо здесь нравилось. Ещё бы за ним не приглядывали, как за маленьким, и было бы вообще прекрасно, но он не станет спорить со старшими снова. Просто сделает вид, что не слышит их тихих разговоров за спиной, насобирает грибов, проползав ради них полдня на коленках, а потом заберётся на дерево, пока братья отвлеклись, и с садистским удовольствием понаблюдает, как в ужасе будут искать его. Не проколется, хихикая, сидя на ветке, и улыбаясь, как Чеширский кот, и выйдет только тогда, когда эти дуралеи слишком далеко отойдут. Словно бы посмотреть наверх и заметить одну зелёную черепаху в куче начинающих желтеть листьев так сложно. Хотя… может, и сложно. Майки не пробовал, и не планировал как-то, его братья в состоянии добраться до дома сами, тем более, это лес, что с ними может произойти? Ну, помимо той кучи мутантов, что нечаянно образовались из-за них… да, Микеланджело отдавал себе отчёт в том, что большинство проблем были именно по их вине. Нет, можно сказать, почти все проблемы образовались как раз с их приездом. — Ты ахринел?! — первым же делом взорвался Рафаэль, но рукой не замахнулся. Да, кулаки сжал, да, был крайней взбешён, но рукоприкладства себе больше не позволял. — Ты хоть знаешь, что вытворил?! — Ну, да, — пожал плечами младший, сдерживая улыбку, губы и щёки уже устали от неё за тот период, что пришлось просидеть на дереве, и это определённый плюс, больше смеяться ему не хотелось. Не в ближайшее время. — Ты!.. Ты просто!.. Я не могу, Лео! Это невероятно! Только посмотри на него! — возмущался Раф, понимая, что мелкий прохвост где-то прятался, грязный, как чёрт из табакерки, но расслабленный, а в глазах так и пляшут огоньки задора. Майки не обязательно улыбаться, чтобы Леонардо понял о его веселье, и Лидера это, как ни странно, тоже разозлило. — Я вижу! — шикнул Леонардо, смотря своим очень глубоко разочарованным взглядом а-ля: «Как ты мог? Мы же тебя искали! Так весело на это смотреть?». Однако Лео не единственный, кто умеет читать между строк, и Майки прекрасно понимал, что это простые гнев и обида, он знал, что так будет, поэтому совсем не терялся, не опускал глаз. Более того, ему не казалось, что он виноватый, в конце концов, семья слишком опекает его, и надо хоть как-то показать, что Рыжика это всё ещё не устраивает. — Микеланджело. Не хочешь объясниться? — Нет, — легко отвечает весельчак, на этот раз всё-таки улыбаясь, добился своего, Леонардо в ярости. Ему не нужно доставать Рафаэля, уже всё выяснили, а вот с Лео… с Лео стоило «поговорить по душам», и показать, что он давно не ребёнок, что равноправный член команды, что с ним стоит считаться, потому что он уважал своих братьев и верил в каждого. А что насчёт них? Сразу же стушевались, начиная звать, как мальчишку? Насколько надо быть идиотом и хреновым ниндзя, чтобы упустить из виду двух огромных черепах с человеческий рост? Ещё и не отзываться на крики полчаса? Да как до них сразу не дошло, что он просто играется? — Может, нам стоит поехать домой? — сразу перешёл к угрозам старший. Сколько Микеланджело, по мнению брата, лет? Голубые глаза продолжают смотреть прямо в синие, Майки может воспринимать Лео, как Лидера и старшего брата, но сейчас они на отдыхе, они не команда и не в горячей точке Нью-Йорка, а старшему брату давно пора бы научиться слушать. Потому что Рыжику не пять, достаточно взрослый, чтобы решать сам, чего хочет, будет надо — уйдёт в лес, отвоёвывать свои личные границы. — Уезжай, если хочешь, я не держу, — сделав вид, что не понимает, Майки прищурился, ожидая пика их конфликта, давно пора было заканчивать этот фарс. Лео уже знает, что язык у младшего острый и жалится больно, но всё равно продолжал идти на рой пчёл, как умалишённый, скорее всего, по привычке… — Майки, прекращай, — снова Раф вмешивается туда, куда не просят, и Микеланджело раздражён, готовый отстоять свою правоту, а сбивают его встревоженные изумруды и эти глупые касания, ставшие за эту неделю чем-то настолько естественным, что без этого просто невозможно было жить. Как без мороженого, как без пиццы, не критично, однако без них жизнь снова начнёт терять свой цвет. — Можно ведь иначе… Всегда можно было, и они это знали, просто так привычки никуда не уйдут, ни те, что живут в Майки, ни уж тем более леонардовские «надо», а кому и зачем непонятно… Лидер смотрит на братьев с непониманием. Почему они так резко поладили? Он безмерно за них рад, он просто вне себя от счастья, что больше у младших нет драк и ссор, и в то же время… почему Микеланджело продолжает ругаться с ним? Почему вытворяет такое? И ведь это явно не Рафу послание, словно бы Майки говорил: «Ты здесь лишний», и почему-то изнутри всё жгло от одной такой мысли. Почему-то пробирала злость и боль… но что же это? Лео не понимал. — Отлично, вам явно есть о чём поговорить, я домой, — без возможности вылить всю агрессию, вырастающую из неоткуда, Мечник пытается сбежать с этого праздника жизни, чтобы не мешать и не срываться из-за непонятных чувств, бушующих внутри, как какой-то ураган. После разговора с внутренним «Я» Леонардо казалось, что он стал оголённым проводом, открытой книгой, и братья бессовестно рвали его страницы… — Лео? Эй, да ты чего? — от такого резкого перехода Рафаэль только удивлённо замер, он не мог понять, что происходит. То Майки возвращается к своим розыгрышам, то старший брат просто берёт и срывается, причём во всех смыслах: говорит, едва не рыча, и уходит в сторону дома. И как ему разбираться в этом бедламе? — Ничего! — в один момент Рафу даже показалось, что это… он сам? Снова. Столько много общего в этой семье, а ведь он искренне верил, что такой прелестный один на свете… Темперамент только переглядывается с Рыжиком, замечая в его глазах такую же растерянность. — Ну? Добился, чего хотел? — интересуется Рафаэль без возможности хоть как-то сбросить тот груз, что успел накопиться за полчаса поисков, а теперь и этот скандал. — Он приревновал? — словно бы совершенно не слушая Рафа, пролепетал младший, шустро глянув в сторону ушедшего брата и снова вернувшись к поражённой зелени. Рафаэль явно не понял, что это значило, и тоже глянул в сторону Лео, чтобы только развести руками, не понимая о чём вообще речь. — О Боги, Раф…

***

Дом встретил тёплым камином, в котором уже трескались дрова, Кейси спокойно сидел на диване, листая какой-то журнал о спорте, Микеланджело мало волновал вопрос о хоккеистах, у него в собственной жизни хватало «матчей», только ставка была жизнь и планета, а не какой-то там золотой кубок, пылящийся на стенке. — Лео как-то расстроен, — подметил Джонс, перелистывая очередную страницу, пожалуй, он немного смягчил ситуацию, понимая, что произошла какая-то перепалка. Майки вздохнул, до сих пор не веря в то, что старший брат вообще способен на такие эмоции, как ревность. И к кому? Ладно, к отцу или Карай. Но с чего вдруг?.. Скорее всего, Лидер и сам обескуражен, и стоило его хоть как-то подбодрить, пока не попытался запрятать это чувство далеко и надолго. Ничего хорошего из этих пряток всё равно не выйдет, оно просто вернётся в двойном размере, если не больше. — Взял мечи и ушёл. Закатив глаза от осознания «гениальности» лидерских планов, Микеланджело побрёл обратно на улицу, Раф же непонимающе глянул на его спину, до сих пор плохо понимая, что значили те слова про какую-то там «ревность», да и в целом ситуация — странная. Стоило ли вмешиваться? — Что-то произошло? — очевидный вопрос, но, видимо, без него никто и ничего не расскажет. Рафаэль присел на край дивана, решив повременить со своим вмешательством, кратко описал ситуацию, а после столкнулся со смехом друга, ещё больше заходя в тупик, хоть подсознание уже и трубило о чём-то. — Офигеть! У Лео синдром старшего брата? Я подозревал, но чтобы так! — Да о чём ты?.. — Рафаэль снова и снова прокручивал тот момент, пока… не осознал, что сравнения с самим собой были не просто так. Темпераменту часто не хватало подсказок отца, однако он стеснялся задавать вопросы, пытался быть самостоятельным, быть сильным, а мудрость всё не приходила. Зато Сплинтер уделял время своему любимчику — Лео. Раф понимает, что лидерство не только даёт преимущества, ровно так же она накладывает груз ответственности, и с ней Раф определённо точно не справлялся. Только вот осознание совершенно не помогало избавиться от чувства ревности, когда Лео снова проводил кучу времени с их отцом. И никакая это не зависть к лидерству или что-то типа того, почему все думали только об этом титуле, когда дело было в нехватке любви и понимания со стороны отца? От того забавно понимать, как Лео, тот самый бесстрашный и непревзойдённый Лео, испытывает то же самое, желая получить любовь младшего брата. Это даже звучит смешно! С чего бы Леонардо так желать подобного? Майки всегда его поддерживал, что не скажи — со всем согласится, да, были исключения из правил, моменты буйства и ребячества… но Рафу всегда казалось, что эти двое неимоверно близки, что Микеланджело готов был прыгать вокруг старшего, как послушный пёсик, только щёлкни пальцем, что Майки безмерно любит своего вечного защитника, почти героя: спасителя от него, великого и ужасного Рафаэля. Вот только сейчас Раф понимает, как много времени проводил с Рыжиком в последнюю неделю. Они так соскучились по теплу, что начинали постоянно жаться друг к другу, они спорили, Майки злился, негодовал и чувствовал себя ущемлённым, но всё равно устраивался под боком, требуя к себе внимания. Его внимания. Не других членов семьи. Должно быть, для Лео это — как удар под дых, ведь чуть что Майки всегда бежал к нему… всё рассказывал, всем делился, если что-то волновало или пугало — первый в списке на спасение — Леонардо, и тут всё кардинально сменилось, и вот уже Раф во главе угла. — Постой… он что… он серьёзно? Типа… Майки любит нас всех. Разве нет? — поражался Темперамент, ведь видел, как Микеланджело пытается что-то исправить, они даже обсуждали его проблемы с другими братьями, его желание всё изменить, вернуть прошлое доверие и тепло в дом. Вот только… говорил ли младший такое хоть кому-то ещё? Конечно же, нет. Он боится тумаков от Рафа, но ещё больше боится холода в синих глазах Лео, безразличия братьев, в которых нуждается, боится, что Донателло отошлёт его куда подальше, не став выслушивать, боится, что открыв рот, сломает всё, ведь сейчас он, как застрявший в переходном возрасте или получивший внутренних демонов Рафа внутривенно и на пару недель вперёд. — Да, чувак, он вас любит, — кивнул Кейси, понимая своего друга и его негодование, хотя Джонсу не доводилось сталкиваться с подобным видом ревности, он умел замечать подобные эмоции у других и разделять их. Парень видел, как возится с братьями Микеланджело, как пестует их на руках, хотя самый младший, как переживает за Донни, приносит ему еду под самый нос и ненавязчиво просит всё оставить и поесть хоть чуть-чуть, терпит разъярённые выкрики, что он мешается, что снова не там, где нужно, всё равно дожидается, пока Донателло начнёт есть, и только после этого уходит, готов прогнуться под Рафа и его вечные упрёки. Майки никогда не был настолько сильным и ответственным, но почему-то Джонс ни разу не решился подойти и спросить, всё ли нормально, как жизнь, что делает… ни он, ни О’Нил ничего не сказали. Возможно, и не придали значения, казалось, что ничего в нём не менялось, что всё так же дурачится и творит дичь, а где-то среди неё капля адекватности и желания помочь родным. Только вот… Микеланджело далеко не дурак, просто они ничего не видели. Или не хотели видеть. У самих пропали семьи, не до забот о ближних… — Всех любит. Просто Лео не знает, многое упустил, — Рафаэль непонимающе склоняет голову на последнем предложении, словно бы тоже мог что-то «упустить». Заметив это, Кейси грустно усмехается, качнув головой. — Всё не могу забыть вчерашнее… Майки нужна была помощь, а мы с Эйп молчали. Разве друзья так делают? — А братья? Так поступают? Я старше, я… только паниковал. И волновался. Лео бы справился лучше меня… — одна мысль колола и била по сердцу, ведь Леонардо не стал бы срываться, не третировал младшего брата, не наговорил лишнего. И, в целом, был куда ответственней, а он, Рафаэль, не справился, поэтому Майки кричал о ненависти к нему, поэтому мстил, вспыхивая не хуже Темперамента в эти недели, словно возвращал всё это бумерангом. Точно так же с Лео, которого почти игнорировал, и с Ди, хотя Раф был действительно удивлён, когда впервые услышал то количество яда в словах младшего, и как это прямолинейное Солнышко могло просто вывернуть все карты на стол, вынув из самых потаённых карманов Донни все возможные точки боли и надавив самым наглым образом. — Ты этого не знаешь, — поправил Джонс, понимая, что мыслями друг ушёл явно куда-то не туда. — Знаю! Знаю, что Лео был бы лучше! Он бы заметил! И помог! — уверенно глаголил Рафаэль, словно мог отмотать время вспять, поменяться местами с Лео, и увидеть совершенно другой «мир». — Лол, нет. Лео не всемогущ, остынь, — слова Джонса немного остудили пыл Темперамента, начинающего сжимать и разжимать пальцы, что вот-вот начнут чесаться, а груши в этом доме нет. — Он был в коме, и мы не знаем, как бы… как бы он справился с таким. Зуб даю, гнобил себя не хуже Донни… Смириться с тем, что уже случилось порой сложно, и не только Лео, которому нужно было привыкать к ранениям, а после долго восстанавливаться. Все они получили душевные раны, некоторые успели их нахватать и до этого… порой Рафаэль чувствовал себя оголённым проводом, не защищён от зубов, даже обычных касаний, и бьётся током, как ненормальный, порой и сам понимая — это неадекватно. Его срывы на семью, подзатыльники младшему, споры с Леонардо, словно без них жизнь уже не мила, у него и в обычные дни подгорало, но «поездка» стала апогеем со всеми вытекающими. Что бы на его месте делал Лео? Рафаэль не знает. Может только представлять его, Лидера команды, самого старшего и самого ответственного над собственным телом в той самой ванной, и почему-то легче не становится. Нет. Он бы не хотел, чтобы Леонардо прошёл через подобное, чтобы видел кого-то таким же немощным, почти неживым в чужой ванной комнате по шею в воде… Джонс хлопает друга по плечу, не зная, что творится у того в голове, но… он хотел поддержать их всех, эта четвёрка ему стала сродни с семьёй, как дальние родственники или двоюродные братья из какого-нибудь Сан-Франциско. Кейси прикипел к ним не хуже, чем сами черепашки к единственному другу-человеку, не считая Эйприл, ведь та была девушкой, и не совсем человеком… о чём все успешно пытаются даже не вспоминать. О’Нил не нравится говорить о своей «полукровности», хотя стоило бы, если закрыть на проблему глаза, она не исчезнет, Майки лучшее тому доказательство. Скажи Кейси кто-нибудь ещё с пару недель назад, что Микеланджело умеет материться и взрываться похлеще Рафа, парень бы не поверил, не говоря уже о частом сарказме, скрывающем скрытую агрессию и яде, что можно буквально сцеживать, когда дело касается Ди, а ведь Донателло далеко не самый плохой среди братьев. Джонс соперничал с ним в любви, и в то же время… они были хорошими приятелями, Гений умел развлекаться. Иногда. И всегда обрабатывал чужие раны, а, судя по хорошо отточенным, порой даже заботливым, действиям, Кейси мог сказать точно — Донни был медиком в семье. Вряд ли единственным, но самым частым, и неизвестно сколько раз возился с тем же Майки и остальными. На самом деле, мелких моментов можно найти хоть с грузовик, просто вагон и маленькая тележка, и каждый из братьев проявляет заботу по-разному. Только почему-то все они игнорируют такие знаки, делают вид, что их нет, сомневаются в нужности команде и семье. Рафаэлю просто повезло в нужный день и час… или не стоило обзывать удачей ту гору злости, что на него высыпал младший брат? В любимо случае, Майки не скрывал с ним агрессии, в принципе ничего не скрывал, а потому и сложилось впечатление более доверительных отношений. Смотря на это с такой точки зрения… нет, Джонс ничего не станет говорить Рафу. Микеланджело сам разберётся с Лео, и все проблемы уйдут на второй план, оставив после себя то самое дурное послевкусие срачей, истерик и слёз. Или… не только?

***

Тренировка. Снова. Пусть Раф и станет отрицать, у него со старшим много схожих привычек, и снова пресловутое: «Братья» вертится где-то на кончике языка. Осталось только понять, как именно произнести: ласково и душевно, с воспоминаниями о лучших днях, или так же ядрёно, как всю неделю. К счастью, Микеланджело не приходится говорить, Лео сбивает его с мысли. — Что? Мне стоило уехать? Ну, извини, Кейси как-то не нанимался водителем, — конечно же, Леонардо злится, скорее всего, даже не подозревает почему, и на кого сорваться ему хочется больше: на Майки или на Рафе… — Не уезжай, — просьба неожиданно давит на сердце старшему, заставляя остановиться, ведь если не остановится, непременно сделает что-то не так, он не знает что конкретно, но чувствует, что определённо точно не совладает с собой, в конце концов, Майки просил его остаться. — С чего вдруг?.. — уточняет Лидер, он не хочет видеть подводных камней, не с Микеланджело, но выходит само собой, слишком привык искать причины для каждой мелочи. Даже такой. — Мы так и не сходили к ручью? — пожимает плечами Майк, напоминая о первом за долгое время разговоре без ссор и скандалов, что уже большая редкость, особенно после последней недели нервотрёпок и криков дома. Лео усмехается, когда понимает всю комичность этого «предложения» к походу, ровно как осознаёт, что не желай Майки его видеть, вряд ли бы пришёл к нему. Значило ли это, что их отношения двигаются в нужную сторону? Или это приманка, чтобы сбить на ложный след? И на самом деле Микеланджело снова растреплет нервы братьям и… и Леонардо снова не удержит чувств в узде, при том, что он — Лидер, должен справляться. — И не смотрели на зарю, и не дрались подушками, не рассказывали страшных сторис, не разрисовали спящему Рафу лицо пастой… — начал перечислять все свои задумки Микеланджело, вызывая у Леонардо улыбку, которая становилась только шире с каждой фразой, пока не перешла в сдержанный смешок. — Давай лучше Кейси, — предложил Лидер, сталкиваясь с повеселевшими голубыми глазами, да и сам уловил эту тонкую нить озорства и сплочённости. Они не планировали спасать мир или ловить пурпурных драконов, простая детская шалость, которая мало кого обидит, особенно Джонса, у которого есть чувство юмора, правда, придётся ждать от него такой же подлянки. В ближайшие сутки. На дольше его не хватит.