Эмбри не суеверна.

Воскресный базар. На улицах пригорода, где-то между высотками и отдаленной загородной авеню раскинулись шатры, местами разноцветными полупрощрачными тканями, местами светлым брезентом. Базар шумел и галдел, сновали туда-сюда люди, и стоило лишь оглядется по сторонам чтоб найти товар по душе. Одежда, фрукты, сладости и безделушки, все можно найти среди чудных ярморочных сеней! Юная девушка ходила, все оглядываясь по сторонам на этот невероятный праздник жизни. Ее звали Эмбри Робинсон, была она наследница огромных богатств, живущая в огромном поместье в на ранее упомянутом авеню и имеющая огромное желание как можно скорее отказаться от этого. Оказалась бедняжка тут случайно — сбежала со службы в церкви, не имея больше сил слушать монотонное чтение священника, оглушающий звон колоколов и вдыхать удушливый аромат кадила. Ей еле-еле удалось вырваться незаметно, и, недолго думая, она прибежала сюда, чтоб у гаргульи-матери не возникало вопросов, почему она вернулась так быстро. Ей нечасто удавалось вот так вырваться на свободу, чтоб ходить там, где хочется и делать то, что нравится, и поэтому девица на все смотрела широко распахнутой синевой глаз, не в силах сконцентрироваться на чем-то одном. Вот на той палатке красивый рисунок с индейским мотивом, выполненный в красивых фиолетовых тонах, в ней продают чай и чайники. Под шатром чуть дальше сидит девушка среднеазиатской внешности в паранже, и продаёт шерстяные носки (в середине июля-то!), а напротив нее — грузный загорелый мужчина раскладывает на стеллажи томаты и кукурузу. "Все эти люди такие разные" — думает Эмбри — "Они ничуть не похожи на тех, кого я вижу в гостях у нас дома. Меня уже совсем тошнит от смокингов, вечерних платьев и зализанных волос..." Вокруг нее суетятся покупатели — они тоже все разные. То старая, но резвая бабушка с тяжелой сумкой, то упитанный ребенок с леденцом, клянчащий у папы еще одного петушка на палочке, а она все идет и идет, увлеченная всем этим с головой. Время бежит очень быстро, и Эмбри совсем не заметила, как солнце подошло поближе к горизонту, а она — к крайним шатрам. Тут почти не было людей, полусумрачное розовое небо без облаков и темные балдахины создавали атмосферу мистики и таинственности. Ни на одном из шатров не было открытого входа, все они были завешаны плотной тканью, и девушка поняла — здесь обосновались "продавцы магии"; пифийцы, как их еще называли. Или шарлотаны. — Пойду-ка я в один. У меня есть немного денег и время... Повеселюсь хотя-бы! — говорит себе под нос Эмбри, уверенно направляясь к одной из установок. По ее ногами мягко шуршит песок и втоптанная подсохшая трава, а ветер напоследок треплет ее волосы трелью словья. Вдруг это знак? Нет, нет, юная Робинсон не суеверна. Она отодвинула бледной рукой завесу одного из шатров и обомлела. За накрытым атласной фиолетовой тканью столом сидела девушка, перебирая разноцветные карты. Ее глаза и верхняя часть лица были скрыты шейлой, а плечи обрамляли хрупкие, но густые кудрявые волосы, кажется, она полуулыбалась. Даже не подняв голову на пришедшую леди, она начала: — Добрый вечер, мисс, чего вы желаете? Узнать свое будущее, или, может, изменить его? Может, вы хотите раскрыть тайны своей судьбы? Голос ее был мягкий и чарующий, наверное, именно таким был голос Шахеризады, что рассказывая сказки, могла пленить кого угодно. Эмбри, не сводя глаз с загадницы, села на стул напротив. — Д-добрый вечер, я... — Не надо, не надо, я уже вижу, зачем ты пришла. — после этих слов Эмбри сглотнула. — Заблудшая душа... Не знаешь, куда идти и куда податься? Я скажу тебе это, хочешь? Робинсон и слова вымолвить не могла. Откуда она узнала это? Нет, быть не может! Не в самом же деле она может предсказать будущее? Такого не бывает? Тогда как она поняла это?.. — Да, э... Простите, я растеряна сегодня... Скажите, что меня ждет? Девушка в шейле ухмыляется, начиная быстрее тасовать разноцветные блестящие карты в руках. Робинсон совсем не замечает, как ее скептический настрой совсем пропадает, не оставляя и следа. Она сидит, поджав ноги, следя за каждым действием ловких пальцев гадалки, ловя каждое слово. Может, ей задурманили мозги ароматические палочки в углу шатра? Или это приглушенный пурпурный свет и общая атмосфера заставили ее обо всем забыть? Тем временем, карта за картой, на столе появляется рисунок. — Вижу, у тебя тяжелая жизнь. Деньги не приносят счастье, но твоим родителям ведь не понять... — Эмбри кивает, широко распахнув глаза. — Ты всю жизнь их слушала, не зная другой жизни, и поэтому ты боишься. Я вижу, ты сделаешь правильный выбор, хоть он будет и не прост...

***

Девушки сидят на обочине пыльной дороги, в спину им светит алый закат. — А вообще меня Эйна зовут. На психфаке учусь, поэтому не удивляйся, что я тебя так прочитала. Прости, работа такая. — Красивое имя... Не переживай ты, я все понимаю. И, эм... Может, прогуляемся как-нибудь вместе? Я знаю хорошее кафе в городе, и... Эйна закрывает глаза и выставляет ладонь перед собой, изображая, что провидчествует. — Вижу я, хочешь ты позвать меня на свидание... И обе девушки прыскают со смеха, не выдерживая. Эмбри не суеверна — но за своей спиной она скрещивает пальцы. На удачу.