1.
2 октября 2023 г., 16:05
Реджина рассеянно провела пальцами по животу, кончиками коснувшись черной кожи и такого же кожаного ремня, закрепленного, чуть выше на талии. Она всё гадала, с каких пор они с Эммой превратились в ЭТО; когда они упустили развитие в своих отношениях и в самих себе; когда мэр потеряла контроль, так необходимый ей. Тихий вдох был встречен заметной тяжестью в груди, от корсета, что стягивал её внутренности, словно то было верёвкой на шее, лишающей кислорода и жизни. Мэр обратила свой взгляд на зеркало и её губы тронула брезгливая улыбка, подрагивающая от нервов и заставляющая небольшой шрам подпрыгнуть на миллиметр, перемещаясь по бархатистой коже. Казалось, она давным-давно приняла своё прошлое, но глядя как Злая Королева смотрит на неё по ту сторону стекла, осадок прежних грехов накрывал с головой, накатывая, будто снежная лавина, внутри которой пряталась непроглядная тьма. Единственное, что успокаивало — это карие глаза. Они стали заметно мягче, нежнее, без жестокости, таившейся на дне и бесконечным желанием к убийству. Но скоро и это должно было измениться.
Она должна была измениться. Ради Эммы, чтобы спасти спасителя, как бы глупо это не звучало. «Я спасла тебя, теперь ты спаси меня». Реджина поджала губы, когда голос шерифа прозвучал в её голове: такой спокойный, напитанный бесконечной уверенностью и веры в бывшую злодейку. Теперь голос Эммы потерял своё очарование. Он стал холоден, равнодушен, как у неё самой на первом году знакомства с раздражающей блондинкой. Но тогда мадам мэр попросту прятала свои настоящие эмоции, а Эмма... Реджина надеялась, что та не исчезла и тьма не поглотила её, как то произошло с людьми до неё.
— Ваше Величество, — нараспев произнес кто-то из мрачного угла в конце склепа. Это заставило брюнетку вздрогнуть прежде, чем она натянула на себя привычно дерзкую ухмылку Злой Королевы, — Так тебе идёт горааздо больше.
Следом за словами раздался раскатистый смех мэра. Она не поворачивалась к Свон лицом, и её спина оставалась также напряжена, но Реджине приходилось притворяться. Столько лет бегства от самой себя не прошли даром. В притворстве и скрытии эмоций — Миллс не было равных.
— Только теперь мы обе в коже, дорогая. Тебе не кажется это скучным? — она неотрывно смотрела в зеркало, глядя на то, как Эмма приближалась к ней со спины. Вся одетая в крокодилью кожу, с белыми волосами, да такого холодного оттенка, что Миллс невольно сглотнула, вспомнив прошлую версию с теплой улыбкой и лёгким беспорядком на голове. Теперь же Эмма была собрана с иголочки. Темная версия блондинки значительно отличалась от её Эммы.
— Может быть только слегка, — небрежно произнесла Свон, по собственнически обнимая брюнетку за талию. Ныне заботливый зелёный взгляд, будто разбился изнутри. На Миллс смотрел монстр. Такой же, коим она была много лет назад, строя козни в Зачарованном Лесу. Недавно желанные объятия стали противны, однако она сохранила безмятежность на лице, прокручивая в голове дальнейший план действий. Их сын не простит, если кто-то пострадает от рук его матерей. Этого нельзя было допустить, но было очевидно, что в этом состояние Эмму заносило не в лучшую сторону, — Зато представляешь страх на лицах людей, когда мы появимся вместе. Их защитница, — блондинка погладила щеку Реджины тыльной стороной пальцев, — сильнейший маг в городе примкнул на сторону Тьмы к бывшему Спасителю. Иронично, не считаешь?
— Весьма, — пробормотала Миллс с напряжённой улыбкой, — Что ты планируешь делать? — в зелёных глазах мелькнуло предостережение, но она мгновенно растянула губы в загадочной улыбке, неопределенно покачивая плечами.
— Мы планируем делать, Реджина. Мы же теперь вместе, верно? — руки блондинки сомкнулись, чуть сильнее на чужой талии, отчего нехватка кислорода стала ещё большей проблемой для мэра. Она видела, как Эмма искала в её глазах, в её мимике толику сомнения, дабы захлопнуть ловушку, означающую конец операции по спасению. Поэтому Миллс не без усилий улыбнулась, вернув озорные искорки, не предвещающие ничего хорошего, в карие глаза. Она справиться с этим. Она сделает всё, что Тёмная Свон попросит. Ради того, чтобы вернуть Эмму.
— Конечно, дорогая. Мы. Я оговорилась, — ещё несколько долгих секунд прошло, пока Свон, словно хищник проскользила взглядом по лицу Королевы, прежде, чем удовлетворённо хмыкнуть в ответ на слова Миллс.
— Завтра увидишь, — просто сказала блондинка.
Вопросы крутились на языке, желающие вырваться наружу и быть озвученными, найти свои ответы, дабы облегчение разлилось в груди, но Реджина молчала. Она соглашалась с Эммой, несмотря на жгучий интерес. Она соглашалась, потому что у неё не было выхода. С тех пор, как Спасительница превратилась в это жалкое подобие прежней себя, прошло не больше недели. Первые пару дней в воздухе витало напряжение и весь город дрожал от их ссор, что несли за собой лишь разрушение. Мэр пыталась докричаться до Эммы, пыталась понять, зачем она приняла на себя Тьму, пыталась найти уйму ответов. Она помнила всё произошедшее в Камелоте, однако не было ситуации, при которой требовалось могущество Тёмного. Наверное, не было. Воспоминания оказались весьма туманны. Тем не менее, когда конфликты и ссоры ни к чему не привели, Реджина не знала, что делать. Мисс Свон была настойчива, красноречиво скользила взглядом по её губам во время разговора, давая понять всем своим видом, чего она хочет. В тот момент Миллс пришла к логическому выводу: чтобы помочь Эмме, нужно дать ей то, чего она больше всего желает. То бишь, её. Ну или её более злую версию.
— Неужели решила сдаться под моим очарованием? — спросила Эмма, когда брюнетка взмахнула рукой и фиолетовый дым прошелся по её телу, в следующее мгновение, представ перед бывшей Спасительницей в наряде Злой Королевы.
— Не смогла устоять, — коротко обронила Реджина и следом добавила, зная, что детективным способностям Свон понадобиться больше объяснений. Этим подтверждался её вопросительный взгляд, — Я устала от ожиданий людей, мисс Свон. Они видят во мне злодейку? Что ж, я дам им того, чего они так жаждут.
С тех пор прошло так мало времени, а казалось мир перевернулся с ног на голову. Генри догадывался о её плане, без деталей. Реджина сама намекнула мальчику, ибо лишь ему Эмма не причинила бы вреда и не смогла бы вытащить эти знания из головы сына. Остальная часть городка во главе с четой Прекрасных оставались в неведении о действиях Королевы, они даже не успели лицезреть её в одном из пугающих своей мрачностью и экстравагантностью нарядов. Реджина не знала, чего Тёмная ждала, но она чувствовала себя двойным агентом, претворяясь пред людьми, что жизнь идёт своим чередом и, мол она, безустанно ищет путь к разгадке, к спасению принцессы. Быть может, её попросту проверяли на верность. Это была самая сложная часть плана: доказать, что мадам мэр полностью на стороне Эммы. Брюнетка не была уверена, что та способность, которую она одновременно ненавидела и обожала в прежней Свон, до сих пор осталась и таиться глубоко внутри, чтобы в один момент раскусить её обман. «Может быть, моя способность не идеальна, но с тобой, Реджина… Я всегда вижу, когда ты лжёшь» — именно сей факт пугал мэра. Она решилась на обман, лишь потому что среди кусочков лжи, которые собирались в огромную картину, была одна крупица правды, отвлекающая внимание настолько, что казалась самым главным элементом. Правда эта являла собой самую очевидную вещь — Реджина Миллс любила Спасителя. Не просто любила, была влюблена. Ещё со времён падения проклятия, когда Эмма кинулась защищать её наперекор озлобленной толпе; или когда мисс Свон спасала её от бездушного Рейва, выбравшегося с глубин преисподни; о, нет, или когда шериф так нагло срубила её яблоню, бесстрашно глядя в карие глаза, и даже не дрогнув под свирепым взглядом мэра. Ладно, точно сказать, когда именно Реджина влюбилась вряд ли получиться. То было накоплением всех действий со стороны Спасителя: её заботы, щенячьих зелёных глаз, которыми она так напоминала Генри и отважного (для Реджины этот термин означал синоним безрассудству и глупости) желания защитить брюнетку, чтобы та не натворила.
Из леса воспоминаний, в котором на мгновение заплутала бывшая злодейка, её вытащил до ужаса ласковый, с нотками сладости голос Тёмной. Реджина всё ещё слышала холод, пробирающийся прямо под кожу и заставляющий женщину иной раз содрогнуться в крепких руках блондинки.
— Прости, что ты сказала? — Миллс попыталась сделать свой голос более уверенным, глядя в глаза Свон, которые горели желанием даже через отражение в зеркале.
— Я сказала, что сегодня у нас есть целая ночь, чтобы развлечься, — блондинка слегка наклонилась, нашептывая эту фразу на ухо Реджины. Её горячее дыхание заставило мэра сделать глубокий, насколько получилось, вздох, дабы успокоить расшатавшиеся нервы. Эмма провела языком по шее, оставляя мокрую дорожку после себя, а после приближаясь поцелуями ближе к её губам. Конечно, Реджина хотела, чтобы это произошло. В конце концов, между ними всегда висело столько напряжения, что люди в смущении отводили взгляд, будучи не совсем уверенными, какой у них статус отношений: являясь друзьями, женщины ссорились, как супружеская пара — громко, так что весь город предпочитал прятаться по домам, ожидая пока буря утихнет. Но когда Эмма резко развернула её, дабы они наконец смогли посмотреть в глаза друг другу, Миллс не испытала и крупицы того удовлетворения, что должна. В нижней части живота предательски заныло, тело не поддавалось командам мозга и Реджина закусила нижнюю губу, стараясь держать себя в руках.
— Эм-ма, — мягко произнесла брюнетка, растягивая имя, словно самый сладкий мёд, растекающийся по губам. Никто больше не произносил это имя с таким молчаливым благоговением в глазах. Это в очередной раз заставило Тёмную хищно улыбнуться, настойчиво кладя свободную руку на шею мэра, поглаживая шелковистую кожу большим пальцем. Угроза и наслаждение в одном незатейливом действии. — Завтра тяжёлый день, быть может, мы просто отдохнём? У нас будет ещё много времени, которое мы можем потратить как ты захочешь и где, но сейчас…
Пальцы на горле Миллс заметно напряглись и сжались, заставляя женщину заткнуться. Эмма испытывала раздражение от сопротивления, причем такого глупого, будто детский лепет, что было совсем не в духе Реджины, но вместе с тем… Ей безмерно это нравилось. Столько лет будучи на равных, шерифу хотелось быть выше; хотелось заставить мэра извиваться под ней; хотелось услышать хриплые стоны, что без всякого стеснения заполнят маленькое помещение склепа. Мысль эта въелась так глубоко в голову Тёмной, что дальнейшие размышления оказались излишним.
— Знаешь, ты так сексуальна в этих своих нарядах, Реджина, — с довольным смешком проговорила блондинка, совершенно игнорируя сказанные мэром слова, — Но в плане комфорта они никуда не годятся. Я быстрее уничтожу этот никчемный городок, чем избавлю тебя от одежды. Нужно облегчить жизнь нам обеим, не считаешь? — когда пальцы Эммы разжались и брюнетка смогла вдохнуть воздух, пытаясь восстановить дыхание изо всех сил, она едва могла понять, что шериф имела в виду под своими словами. Всё стало понятно, стоило Тёмной взмахнуть рукой, погружая их обеих в клубы серого дыма, после которого из одежды на них осталось лишь нижнее белье, от которого Эмма, вероятно, желала избавиться самостоятельно.
От прохлады, витавшей в помещении, тело обеих мгновенно покрылось мурашками, заставляя одну из женщин поёжиться от холода, пока Тёмная без зазрения совести скользила по ней взглядом, изучая каждый миллиметр тела. Реджина не видела в девушке само определение Тьмы, она была явно далека от неё и Румпельштильцхена в их лучшие годы, творившие бесчинства и заставляя народ в страхе прикусить язык, чтобы злополучные имена не вырвались из их ртов. Она замечала, как беспокойство до сих пор проскальзывало во взгляде блондинки, стоило ей увидеть Генри. Тьма, вселившееся в сердце Эммы, будто развязало той руки, одаривая столь желанной свободой от ответственности Спасителя; от того, чего она на самом деле никогда не хотела. Блондинка стала смелее, даже немного безбашенной, ведь цеплялась за кинжал Тёмного, как за последнюю соломинку, способную вытащить её из пучины геройства и одарить спокойствием и стабильностью, которого ей так не хватало. Эмма запуталась, но по крайней мере, где-то глубоко внутри, она всё ещё оставалась Эммой Свон: той, что не любила вставать по утрам, а на завтрак предпочитала кофе с корицей и дозой сладкого, который Реджина называла «диабет на тарелочке». И покуда каждый житель города отвернулся от той, что спасала их жизни из года в год, вытягивая из передряг, Миллс оказалась единственной, готовой принять Свон без остатка, хоть и с тайным намерением вернуть её на сторону Света.
— Спешу тебе напомнить, я не выставочный экспонат, мисс Свон, — с лёгкой усмешкой отметила Миллс, поворачивая голову на бок и рассматривая блондинку в её черном кружеве. Её Эмма такое бы не надела, но кажется, сейчас это было не самым важным. Реджина теряла контроль, глядя на накаченные руки, проводя взглядом по подтянутому животу с кубиками пресса и несколькими белесыми отметинами на нём — это определённо вводило в ступор. И, хотя, она знала, что перед ней практически другой человек, мэр не могла устоять перед взглядом Эммы, будто никого кроме них двоих никогда не существовало, будто всё, что нужно Спасителю — она и только она. Первоначальная брезгливость отошла на второй план, когда Эмма сократила между ними и без того пустяковое расстояние, и положив свои руки на чужую талию, подняла Реджину в воздух, чтобы одним лёгким действием посадить её на ближайший стол, словно Миллс весила не больше пера. Брюнетка осторожно обхватила девушку за шею, прильнув к той в мягком, но требовательном поцелуе. Услышав рванный выдох шерифа, она улыбнулась сквозь поцелуй, продолжая исследовать губы Свон уже более настойчиво. Её руки поглаживали напряжённые плечи девушки, под пальцами мэра искрила магия, заставляя тёплые импульсы путешествовать по коже блондинки, словно показывая, насколько высоко желание Миллс. Сей факт подтверждался больше с каждой новой секундой, пока Эмма стояла между ногами брюнетки, которые та разводила всё шире, позволяя шерифу провести языком по маленькому шраму над губой, чем и был вызван первый стон женщины. Протяжный, хриплый, принуждая Реджину на мгновение отстраниться, подняв голову вверх, полностью открывая шею перед блондинкой. Тёмная воспользовалась моментом, покрывая кожу поцелуями, слегка прикусывая и следом проводя языком, будто зализывая старую рану.
— Всё ещё хотите отдохнуть, Ваше Величество? — протяжно поинтересовалась Свон, едва отвлекаясь от своего занятия и краем глаза, поглядывая, как Реджина тут же меняется в лице, явно раздражённая столь глупым вопросом, — Мы можем вернуться в твою спальню и просто лечь спать, раз сегодняшний день так вымотал тебя. Только скажи и я остановлюсь, — холодные пальцы Тёмной, дразня, прошлись по внутренней части бёдер, отчего Королева вздрогнула, сжимая плечи шерифа так сильно, что на утро могли остаться фиолетовые отметины. Эмма же, к удивлению, не остановилась, рука скользила всё выше, рисуя незатейливые узоры на чувствительной коже, пока дорожка из поцелуев переместилась на ключицы, цепляя клыками выступающие кости. Весь воздух будто закончился в лёгких, и Реджина перестала дышать, покрепче сжимая челюсть, стоило только пальцам Тёмной остановится в сантиметре от того места, которое требовало разрядки больше всего. Из уст брюнетки вырвался полу-стон, когда она вопросительно взглянула на шерифа, —Ты не ответила мне, — просто сказала Свон, кончики её пальцев подрагивали от того электричества, которое дарила Реджина, от нескольких прикосновений. Она хотела продолжить не меньше.
— Нет, Эмма, — с придыханием ответила женщина, пытаясь говорить так же чётко и уверенно, как раньше, — Ты права. Сегодня у нас целая ночь для развлечений.
Ничего большего шериф не ждала. Лишь этот умоляющий взгляд карих глаз, который потемнел от желания и пару слов, чтобы Эмма молча накинулась на столь желанное тело.
