Dum spiro, spero

Живи, чтобы жить.

***

Чимин не живёт. Холодная погода пришла в середине осени. Вообще, Пак не любил холодное время года, мечтая жить в стране, где не будет снега круглый год. А сейчас его везут из Кореи в Америку — туда, где его жизнь будет принадлежать человеку, который его купил. Омега не боится — знал заранее, что с ним будет, жить не хочет, единственный выход — умереть. Парня оставили в детском доме в возрасте двух лет; где он отчётливо понял, что такое жестокий мир, откуда его продали в шестнадцать туда, где его ждала ужасная жизнь с альфой. Тот просто умело пользовался омегой, и хотя к сексу тот не принуждал — заставлял его тяжело работать в доме и во дворе, бил и мало кормил. Затем Чимина снова продали людям, которые купили его на аукционе. Красивый, стройный, пухлые губы отливают розовым, светлые волосы вьются, касаясь тонких плеч. — Выходи. Омегу вытягивают на улицу за руку. В глаза сразу бьёт яркий свет, ведь до этого он ехал в кузове, где была лишь кромешная тьма. Он прикрывает глаза, снова пытается что-либо рассмотреть, но всё без толку — не видит. Хотел бы он понимать, где находится и кто перед ним. — Здравствуйте, господин Ким, прошу простить за опоздание — пробки, — невысокий альфа лет сорока кланяется ему. — Здравствуй, Стив, это он? — Намджун кивает на омегу, что стоит рядом с мужчиной. — Он, господин. Парнишка почти не видит — астигматизм, но врачи сказали, что зрение можно восстановить, нужно пройти лечение. Так же омега психически нездоров, у него биполярное расстройство. Я говорил вам об этом уже, поэтому мне до сих пор не ясно, зачем он вам? — Считай, что хочу сделать доброе дело. Спасибо, деньги у тебя на счету, — Намджун касается руки омеги, а тот вздрагивает и тянет её обратно, натягивая рукава чёрной толстовки на пальцы. — Не бойся, я тебя не обижу. Идём в дом, — альфа рассматривает парня, понимая, что тот его не видит. Пока Намджун пытается уговорить парня зайти, Стив прощается с ним и покидает двор. — Чимин. Чимин, нам надо идти в дом, сейчас пойдёт дождь и ты промокнешь. В доме тепло, там тебя не обидят, Чимин. Омега недоверчиво, но все же медленно протягивает к нему ладонь. Размытое изображение перед глазами совсем не помогает понять, куда ему идти, но мужчина довольно уверенно ведёт его за собой. Они оказываются внутри; тепло, в нос забивается запах сладкой выпечки и корицы. Парень облизывает губы — он ничего не ел со вчерашнего утра, а уже день. Почему то страха перед альфой рядом совсем нет, ему, на самом деле, за последний год тут спокойнее всего, он не ощущает опасности. — Я сниму твою куртку, не бойся, — альфа стягивает с парня тонкую куртку, вешает на крючок и проводит его в светлую гостиную, сажая на диван. — Чимин, могу я поговорить с тобой? — Да, — робко отвечает тот и всё так же смотрит в одну точку. Он видит лицо Намджуна как большое размытое пятно бежевого цвета. — Меня зовут Ким Намджун, мне тридцать три года и я купил тебя. Теперь ты будешь жить у меня дома, однако я не хочу причинить тебе зла — я хочу помочь. — Помочь? Зачем тогда купили? Чтобы держать тут? Зачем вам вообще инвалид? — Чимин, если бы я оставил тебя в Корее, они бы тебя убили. — Отлично, но вам то что? Кто я вам? — Ты — сын моего покойного брата Джина, то есть мой племянник. Я только недавно узнал о том, что ты вообще существуешь, –отвечает Намджун, — Джин вёл разгульный образ жизни, поэтому мы с родителями не знали про тебя. — Мой дядя? Где же вы были, когда я был в детском доме, дядя, — кривит губы омега. — Мы не знали, говорю же. А когда Джин скончался от передозировки наркотиками, его сожитель рассказал, что у него был сын. Я еле нашёл тебя, мне жаль. — Жаль? Я не нуждаюсь в жалости, я вас не знаю и не знал бы и дальше. Мне плевать, кто вы. — Чимин, послушай. Ты теперь живёшь здесь и принадлежишь мне. Отныне тут твой дом и жизнь, точка. — Понятно, — отрешенно отвечает тот и чувствует, как живот начинает сильно тянуть от голода. — Когда ты ел последний раз? — Вчера. — Сейчас тебе приготовят суп, поешь. Тебе нужна помощь с этим? — Я слепой, а не тупой. — Отлично, тогда после обеда я покажу тебе комнату. Си, забери Чимина и покорми его. Из кухни выходит женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и ярко рыжими волосами. — Конечно, господин, — женщина подходит ближе к Паку и протягивает руку, — Привет, Чимин, меня зовут Ситин, но можешь звать просто Си. Пойдём, я покормлю тебя, солнышко, совсем худой же. Омега молча встаёт, сжимает её руку и следует за ней. Намджун качает головой и поднимается на второй этаж, в кабинет. Он видит в Чимине брата: те же маленькие голубые глаза, цвет волос и родинка на щеке. Чимин светлый, тёплый, такой родной — всё же Ким очень скучает по брату. Кажется, ему было двенадцать, когда его старший брат уехал учиться в Корею. Сначала было всё отлично. Родители нарадоваться не могли сыном — отличник, не гуляет, да даже не матерится никогда. Но потом омега влюбился, а альфа оказался наркоманом. Рон тогда в ужасе был; ему позвонили с университета и сказали что его сын связался с наркоманом. Намджун помнит, как папа привёз Джина обратно домой, как его ломало, как он сбегал из дома. А однажды омега всё же сбежал. Его искали три года, отчаялись, потом нашли — родители запихнули его в клинику, но тот пролежал там пол года и снова сбежал. После этого его не могли найти очень долго, а потом полиция позвонила и сказала, что нашли похожего омегу, умер от передоза. Родители после смерти Джина развелись и отца Намджун больше не видел — тот просто не общался с семьёй. Пока омега ест, Ким набирает друга и садится в кресло. — Намджун, у тебя что-то серьёзное? — А что, ты занят? — Не совсем. Ну говори, — Чонгук закрывает воду и устраивается поудобнее в ванной. — Чимин приехал, с ним всё хуже, чем мне казалось. Я не знаю, как быть. — Ну как, если он тебе так нужен, то терпи. Хотя я бы с ним не возился. — И это говорит мне тот, кто купил себе ебанутого альфу и женил его на себе? — Что поделать, слабость у меня перед такими, как он. Ничего, этот зверёк ещё будет у моих ног. — Чонгук, когда я могу привезти его в твою клинику? — Привози завтра, с утра. Помогу, чем смогу. — Хорошо, спасибо. Чимин доедает тарелку с ароматным супом и запивает всё компотом. — А можно ещё попить? — Конечно, сейчас налью, — Си наливает в стакан компот и убирает тарелку, — Ты наелся? — Да, спасибо. — Чимин, — альфа заходит на кухню и касается его ладони. Пак сразу прячет руку вниз, на колени, и молчит, — Пойдём, я тебя проведу в твою комнату, — альфа ведёт его в комнату, смотрит на красивый профиль кукольного лица, на светлые пряди волос, пухлый носик и губы — омега потрясающе красив, что даже не верится, что они родственники. Омега встаёт и следует за ним, но в какой-то момент чувствует, как желудок буквально выворачивает наружу. — Извините, мне… — вся еда Чимина оказывается на полу, возле ног альфы, и он судорожно трёт ладони о кофту и вытирает рот, — Простите, я уберу, мне жаль. Намджун испуганно смотрит на произошедшее. — Успокойся, домработница уберёт, тебе плохо? — Уже нет. — Что случилось? Возможно, суп был не вкусный? Я уволю её. — Нет, нет, просто вчера утром, перед выездом, меня накормили таблетками. Отказаться от них невозможно, так как те люди, где я был, очень жестоки, и не выпить таблетки равно двадцати ударам плетью. И плюс съел я вчера лишь мякиш хлеба. От этих таблеток постоянно тошнит. — Ублюдки. Чимин, послушай меня, тебе больше не будет больно, никто не будет тебя бить и давать неизвестные таблетки, всё будет хорошо, — альфа касается его лица, подбородка и шеи, проводит пальцем по нежной коже, — Не бойся, тебя тут не обидят, — Ким просит прислугу прибраться и дать омеге воды, после чего заводит мальчика в комнату. — На сколько процентов ты видишь? — Лучше бы вас вообще не видел, — Чимин больно щипает себя за бок, чтобы почувствовать боль. Он привык её чувствовать и если её нет, то ему кажется, что он умер — так омега проверяет свою реальность и понимает, что он все ещё в этом мире. — Не дерзи, я задал вопрос, — Намджун уже понял, что перепады настроения младшего будут часто. Он наблюдает за тем, как омега идёт по комнате, останавливается у окна и кладёт ладонь на подоконник. Со спины Чимин не менее очарователен, омега во вкусе Кима. Жаль, что они родственники. — На тридцать процентов. Хотите знать, вижу ли я вас? Нет, господин Ким, вы — просто бесформенное размытое пятно в моих глазах, как и всё остальное, но ходить я могу и сам, спасибо. Знаете, я слышу ваше дыхание и понимаю, что я вам в тягость, скоро вы продадите меня снова, поэтому давайте не будем зря тратить время. — Завтра мы поедем в клинику моего хорошего друга, там помогут со зрением и с… — Намджун не знает, стоит ли ему говорить диагноз. Глупые слова Чимина он просто пропускает мимо. — С биполяркой, я понял. Я хочу спать, — он понял, что тот и не будет его слушать. — Хорошо, спокойной ночи, если тебе что-нибудь надо, то буди меня. Моя комната рядом с твоей, правая дверь. — Обязательно. Намджун выходит, а Чимин опускается на кровать и вытирает влагу с щёк. Парень понимает, что ему не нужны этот дом, семья, дядя. Он хочет умереть, всё это — фальшь и обман, никакой Намджун ему не дядя. Заставит его привыкнуть к хорошей жизни, а потом бросит, продаст, как и все. Никому нельзя доверять и ему он не доверяет тоже. Омега берёт в руки маленькую подушку и обнимает её. Ему бы выплакаться сейчас, поэтому он себя не сдерживает. Утыкается носом в подушку и тихо плачет. Это поможет. Не надолго, но поможет ему хоть немного успокоить боль внутри.

***

Юнги резко распахивает дверь в ванную комнату, не стесняясь смотреть на голого мужчину, ведь что он там не видел — всё такое же. — Скажи, чтобы меня выпустили гулять! — Сердце моё, тебя стучать не учили? — Чонгук абсолютно спокоен, водит рукой по пене и поворачивает голову в сторону мужа. — Учили конечно, потом я головой ударился и забыл. — Вылечим твою головушку. Ну раз ты тут, может потрешь мне спину? — Если только нождачкой. Ты гулять меня выпустишь? — Сердце моё, пойми, что я забочусь о тебе и без охраны не отпущу, — альфа склоняет голову на бок и рассматривает супруга; не знал бы Чон, что тот альфа, точно подумал бы, что омежка. — Чонгук! Я взрослый альфа, мало того, что ты купил меня, так теперь я вообще пленник? — Ты не пленник, я говорил тебе, чтобы ты не делал глупостей. С тобой будет охрана и всё. — Хорошо! Ненавижу тебя! Козёл! — Полюбишь, — спокойно отвечает Чон и дует на пену. — Если только ты сдохнешь! — Если для того, чтобы ты полюбил меня, это нужно, то я согласен. — Вот урод, — Юнги закрывает дверь так же громко, как и открыл, после чего бежит на выход. Плевать, что с охраной придётся выйти, только бы не тут, не с ним, не в этой квартире.

Flashback

Мин воровал. Денег на еду не было, родители выпивали много, ему приходилось искать, чем питаться, поэтому он решил, что это — единственный выход для несовершеннолетнего паренька. Пока не попал к торговцу людьми. Совсем случайно: его поймали на воровстве и привели к хозяину. Альфа отличался от других, он был низкого роста — всего метр шестьдесят — худой совсем, и больше на омегу похож. Чонгук специально прилетел в Корею, ведь знал, что там можно купить. Его давний знакомый давно торгует омегами и даже альфами, тут, в Корее, это не запрещёно, в отличии от других стран. Альфа заходит в помещение, которое выглядит как склад. Внутри — голые кирпичные стены, негде даже присесть. Видно сразу, что «товар» держат здесь. Перед ним стоят в ряд разные омеги и альфы. Кто-то пытается соблазнить, чтобы его купили и потом о плохой жизни не думать, кто-то, наоборот, смотрит и дрожит — боится. Чонгук обращает внимание на паренька, который стоит в конце и обращает внимание на руки, которые находятся в наручниках. Такое чувство, что ему похуй, где он и что делает, и почему то уверен, что его не выберут точно. — Подними голову, — Чон останавливается напротив. Юнги удивлённо поднимает голову и смотрит на него. Чонгук замечает шрам у него на скуле, который тянется от мочки уха тонкой стрелой к подбородку, свежий ещё. — Что это? — Парни немного перестарались, когда ловили его. И он альфа, так что можешь не смотреть. Юнги ухмыляется, проводит языком по губам и сплевывает кровь к ногам альфы. Чонгук касается рукой его щеки, нежно проводит по скуле, касается шрама, отчего тот шипит. На самом деле, альфа перед ним очень красив: у него не только мятного цвета волосы и красивые лисьи глаза, но и пахнет он той же любимой мятой Гука. — Я его беру, сколько? — Чонгук, он ведь альфа, зачем тебе? — Я спросил, сколько. — Если ты так хочешь, то пятьдесят тысяч баксов. — Отлично, заберите парня в машину, — бросает альфа охране и смотрит на растерянного паренька, который совсем не ожидал, что его купят.

The end of the flashback

Домой Юнги возвращается через два часа; погулял по парку, съел мороженое и даже покатался на качелях. Альфа спокойно ждал его дома, охрана ему докладывала каждый шаг подростка и поэтому он был спокоен. — Нагулялся? — Нет, — мятноволосый снимает кеды, кидает их сторону, искоса смотрит на альфу и направляется к себе в комнату. Но Чонгук перехватывает его за руку, обнимает за талию одной рукой и второй за спину, прижимает к себе. Чон пахнет горьким шоколадом и Юнги соврёт, если скажет, что ему не нравится его запах. — Пусти, урод! — Юнги выставляет перед собой руки, упирается ему в грудь и шипит. — Тшш, мятка, прекращай бегать, я ведь по-хорошему к тебе. — Плевать я хотел. Я альфа, мне не нравятся другие альфы, а тем более такие старые, как ты! — Это я старый? Мне всего тридцать и выгляжу я хорошо, да и ты ещё не пробовал с альфами, малыш. Я могу сделать тебе очень хорошо. — Мне шестнадцать! Ты мне не нравишься, придурок, пусти меня, пусти, — Юнги кусает его за руку и вырывается из хватки, тут же убегая в комнату и закрывая её на ключ. — Вот сука. Ладно, посмотрим, как ты выть будешь без интернета и кабельного, — Чон выключает роутер и идёт за аптечкой. Чувствует, как закипает внутри, как хочет пойти и выдрать его сейчас, но нельзя, нельзя, он ведь всего лишь мальчишка. Когда он забрал его и привёз в Чикаго, сразу встал вопрос о том, как он представит его. В голову Чонгука пришёл ответ мгновенно. Мужчина сделал документы о браке, даже согласие матери Юнги не понадобилось, благодаря его связям в органах. Младший альфа выбегает из комнаты уже через пять минут. — Включи интернет немедленно. — Нет, — Чонгук уже заклеил рану на руке и сидит у камина, отпивая виски. — Ты не можешь лишить меня последнего! Включи! — Я сказал уже — нет. Но если ты хорошо попросишь и извинишься, то я подумаю, — альфа допивает жидкость и ставит стакан на стол. — Да пошёл ты! Козёл! — Юнги снова забегает в комнату и громко закрывает дверь. — Ничего. Пару дней и прибежишь, мятный мой. Этот месяц с Юнги под одной крышей почти не дал никаких успехов; младший так же ненавидит Чонгука по поводу и без, материт и не даёт прикоснуться к себе. Такими темпами он его ещё долго принимать будет, но ничего, альфа подождёт. Он, такого, как Юнги, сколько надо подождёт, а альфа уверен, что тот полюбит его и придёт сам к нему. Надо лишь немного времени.