Сложности

Она ходила по его квартире в безразмерной пижаме с незамысловатым пучком на кудрявой голове, выглядела при этом спокойно и расслабленно, часто улыбалась и была очень вежлива. Вставала удручающе рано, принимала душ, готовила завтрак на двоих и уходила, не забывая пожелать ему хорошего дня. Вечером за ужином она спрашивала, как прошел его день и внимательно слушала, заинтересованно наклонив голову на бок пока грела руки о чашку с кофе. Она читала, он занимался вечерней рутиной и разбирал электронную почту, а потом, пожелав ему спокойной ночи, засыпала повернувшись на левый бок, свернувшись смешным маленьким калачиком. Так продолжалось уже неделю. Это сбивало с толку и, честно говоря, просто обескураживало. Она так естественно вписалась в его холостяцкий распорядок дня, словно всегда только так и было. И это почему-то особенно тревожило и вызывало глухое раздражение. Сегодня суббота - первый совместный выходной. Когда Максим проснулся, спальню уже заливал яркий солнечный свет и в окно заглядывало ослепительно голубое небо. Ее уже не было в комнате, но с кухни доносились приглушенные звуки радио, запах тостов и кофе, и желудок голодно заурчал. Максим звучно потянулся, лениво раскинулся морской звездой посередине кровати, прикидывая, можно ли еще поваляться в такой теплой и уютной сейчас постели. Это желание почти победило, но дурманящий аромат свежезаваренного кофе манил много больше и, снова потянувшись до хруста в суставах, он резво вскочил, направившись прямиком на кухню. Анна сидела на барной стойке как на насесте, поджав под себя одну босую ногу, а на колено другой опираясь подбородком, и сосредоточено читала газету. Рядом дымилась кружка кофе с корицей, давно остывший надкушенный с одной стороны тост сиротливо лежал на тарелке. В лучах яркого утреннего солнца ее каштановые волосы золотились в беспорядке, а мешковатая футболка и растянутые домашние штаны пузырились в самых неожиданных местах. Похоже Анна не слышала, как Максим вошел, и он не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ней несколько минут, не замечая, как непрошенная улыбка сама собой расцветает на его лице и отражается новым, незнакомым до этого, блеском в ореховых глазах. Сколько прошло времени он не знал, но, видимо, почувствовав его пристальный взгляд, Анна подняла на него льдисто-голубые сейчас глаза и улыбнувшись, помахала рукой в шутливом приветствии. - Доброе утро! А ты все-таки ранняя пташка – пробормотал Максим, неожиданно смущенный, что его застали за откровенным подглядыванием. Стараясь выглядеть непринуждённо, он подошел к столу, чтобы взять свой завтрак. - Извини, если разбудила. Без музыки это было бы совсем другое утро – буквально промурлыкала Анна и снова погрузилась в чтение, совсем не обращая на него внимание. И эта ее особенность тоже выбивала у Максима почву из-под ног: с Анной было на удивление легко молчать. Она не старалась заполнить паузы в разговоре, не начинала нервничать или испытывать неловкость, если беседа исчерпывала себя. И в этом она тоже была абсолютно автономна и самодостаточна, даже в мелочах. Почему-то это дразнило, отзывалось невнятным и пока нераспознанным свербящим чувством где-то глубоко внутри, поднимало нечто темное и тягучее с самых глубин его сердца, не давало покоя и садняще царапало изнутри. Все это время Анна вела себя в этой абсурдной ситуации абсолютно естественно и спокойно, принимая происходящее как должное. А между тем он пребывал то в каком-то заторможенном оцепенении, то в лихорадочном возбуждении. Пару раз за эту неделю они вместе смотрели какой-нибудь фильм по ТВ, точнее смотрел Максим, а она, устроив голову у него на коленях, засыпала через полчаса. Девушка не шарахалась от него, если он вдруг касался ее случайно, но и не флиртовала с ним, намеренно не искала прикосновений и поводов остаться наедине вдвоем. Анна легко и свободно смеялась над его шутками, если они казались ей смешными и только слегка улыбалась, если нет. Она не краснела и не прятала взгляд, если он выходил из ванной в одном полотенце, но и не задерживалась на его теле, просто отмечая факт его присутствия в помещении. С первого дня этой авантюры она не настаивала на отдельном спальном месте, но попросила второе одеяло, предупредив, что, если будет только одно, она всегда будет перетягивать его на себя во сне. Только факты и практический подход. Максим в ответ старался не переходить границы, но она была чертовски привлекательна, была в его доме на расстоянии вытянутой руки, спала с ним в одной постели, и он знал, что не сможет долго сопротивляться своей натуре, учитывая, что не очень-то и хотел. Неосознанно, он старался ее очаровать, но она только улыбалась в ответ на его попытки, не отстранялась, но и не шла у него на поводу, а он постепенно закипал. И вот он продолжает рассматривать ее за завтраком, уже фантазируя, как целует ее, как увлекает в гостиную на диван, вытаскивает карандаш из волос, пропускает освободившиеся пряди через пальцы, играет с ними, вдыхает запах яблочного шампуня… Максим так увлекся своей грезой, что не слышал ее вопрос, который, видимо был задан уже не в первый раз. Анна оказалась неожиданно близко и вопросительно смотрела на него. - Что? – пришлось уточнить ему, гадая, не слишком ли откровенно отражались на его лице эти пошлые мысли. - Где ты витаешь? – в свою очередь спросила Анна. - Ты действительно хочешь это знать? – не удержавшись, лукаво усмехнулся он. - Уже не уверена – отшутилась Анна – я спрашивала, какие у тебя планы на сегодня? Мгновенно стерев улыбку с лица, Максим подозрительно долго составлял посуду в раковину, потом с несвойственной ему основательностью ее помыл и даже ополоснул дважды. Когда руки занять стало решительно нечем, он наконец-то повернулся к девушке, которая все это время с удивительным терпением ждала. - Я хотел кое-что обсудить с тобой - и, не дожидаясь ответа, продолжил - Мы женаты. Как ты это видишь? Анна снова вернулась на барную стойку, но теперь сидела прямо, опираясь на обе руки, от чего в неровном вырезе футболки четче прорезались тонкие ключицы. - Видимо иначе, чем ты – коротко ответила она, окинув его с головы до ног пронзительным взглядом. Невозможно сосредоточенная и очаровательная. Максим ждал. Убедившись, что он не будет ей возражать, продолжила после тихого вздоха: «Пусть брак формальный, но мы не знаем, сколько это продлится, поэтому я намерена соблюдать все необходимые условия, надеюсь, как и ты». - Это понятно – нетерпеливо вставил Максим – Но как ты это видишь? – снова повторил он свой вопрос. - Я думала – это очевидно – немного растягивая слова ответила Анна, еще внимательнее всматриваясь в него, словно пытаясь заглянуть как можно глубже, понять его настойчивость в этом. - Прошла неделя и мне показалось, что мы неплохо справляемся. Что именно тебя интересует? Решив пойти ва-банк и больше не откладывать этот разговор, Максим одним тягучим хищным движением поднялся из-за стола и не спеша подошел к девушке, остановившись на расстоянии вытянутой руки, внимательно следя хитрым прищуром за ее реакцией. Анна спокойно наблюдала за ним, только чуть выше приподняла одну бровь. - Думаю ты догадываешься, какой именно аспект нашей семейной жизни мне бы хотелось обсудить – более низким с бархатистыми нотками голосом констатировал парень, игриво растянув губы в полуулыбке. Анна на это заявление только хмыкнула и теперь изогнул бровь в немом вопросе уже Максим, как бы уточняя ее реакцию. - Из всех возможных вопросов тебя действительно интересует только буду ли я спать с тобой? – девушка качает головой встряхивая густую копну каштаново-медных волос – Не распорядок дня, не совместные расходы и распределение хозяйственных обязанностей, не объяснение для родных и друзей, не тактика общения с миграционной службой и организаторами конкурса? Из всего этого ужасающе огромного списка приоритетных задач, тебя волнует только секс? Ты такой ребенок… - завершает она свою тираду уже не сдерживая нарастающего возмущения. Нет, Анна конечно предполагала нечто подобное судя по его поведению и неприкрытому флирту со всеми участницами на отборочных соревнованиях, но до последнего надеялась, что это просто ребячество, способ справиться с напряжением, особенно по прошествии этой совместно проведенной недели, когда парень вел себя практически идеально. Между тем Максим не стал спорить. Он ждал ее ответа даже не отдавая себе отчета в том, насколько был напряжен все это время, мышцы реагировали тупой болью, а ладони предательски вспотели, словно на первом в жизни экзамене, хотя насколько он помнил, даже тогда его тело реагировало куда спокойнее. Глаза Анны - штормовое море ноября, когда она, буквально подчеркивая каждое слово, отвечает: «Нет, я не буду спать с тобой». Максим конечно допускал такую возможность, чисто теоретически, но не ожидал, что ее уверенный и крайне однозначный ответ так неприятно кольнет куда-то в самое чувствительное нечто, возможно поэтому, прежде чем успел осознать и остановить себя, наивно моргнув, выдал: «Почему?», тут же мысленно отвешивая себе звонкий подзатыльник. - Потому что секс все усложняет – в очередной раз вздыхая и снова качая головой от того, что приходится озвучивать такие на ее взгляд очевидные вещи, Анна нетерпеливо развела руками и собиралась уже спрыгнув наконец-то со столешницы барной стойки ретироваться из кухни, как замерла на месте услышав в ответ категоричное «Не согласен» со стороны порядком уде выводящего ее из себя парня. - Кто бы сомневался- не удержавшись засмеялась девушка и попыталась уйти от дальнейшего обсуждения, снова возвращаясь к чтению раздела новостей, но Максим неуловимым движением вдруг придвинулся ближе, стремительно сокращая последние сантиметры между ними, перехватил газету и небрежно отбросил ее в неопределенном направлении. Анна проследила нечитаемым взглядом за коротким полетом безвинно пострадавшей газеты, а потом никак это вмешательство не комментируя, вернула ему свое внимание, ожидая, что он скажет теперь. Эта ее реакция отчего-то тоже смущала, но Максим из чистого упрямства не отступил: «Почему? Я же тебе нравлюсь?» - с подкупающей уверенностью он скорее утверждал, чем спрашивал. По-прежнему не отводя сосредоточенного взгляда от застывшего монолитной глыбой в чрезмерной близости от нее парня, Анна подавила так и зудевшее желание закатить глаза от такого откровенного эгоцентризма, граничащего с нарциссизмом и, принимая как должное его настойчивость, наконец согласилась: «Да, иначе бы я не согласилась на этот авантюрный шаг. Мне приятно с тобой разговаривать, проводить время. Ты меня не раздражаешь. Обычно …». - Ну спасибо – скривился Максим, реагируя на последнее уточнение. -Я думала, ты хотел знать – упрекнула его Анна. - Это не ответ на мой основной вопрос – он продолжал настаивать неугомонный в своем стремлении воспользоваться нестандартной и от того волнующей ситуацией по полной. И Анна не сопротивляясь продолжила: «Ты очень привлекателен и слишком хорошо об этом осведомлен. Мне не могут не нравиться прикосновения молодого красивого мужчины, это естественная реакция – просто физиология». - Но …- раздается со стороны, и Анна заканчивает: «Но это не значит, что я должна из-за этого с тобой спать». -Но почему? – снова неконтролируемо в своей непосредственности вырывается у придвинувшегося еще ближе и почти нависающего над ней парня. - Потому что это плохая идея в нашей ситуации: наш брак всего лишь уловка и он не продлится дольше необходимого. Я интересна тебе сейчас, как новая игрушка на рождество, но также быстро интерес угаснет вместе с новизной впечатлений. А я не знаю, как к этому отнесусь. Возможно легко и спокойно, а может быть это причинит боль, но я не собираюсь это выяснять, не сейчас, когда на кону мое будущее. – закончила она предупреждающе строгим тоном. Максим растерялся, он не знал, что ответить на это заявление. Он ожидал кокетства с намеком на легкий флирт, предлагающий ему приложить чуть больше усилий, но при этом заранее все разрешающий. Ожидал расплывчатых туманных объяснений, слегка маскирующих ее согласие. Возможно ждал провокационного возмущения, сдобренного скрытым призывом к действию. Но никак не такую обескураживающую своей прямотой и откровенностью правду. Это дезориентировало его на время, мысли вихрем метались в пустой голове отскакивая друг от друга, вызывая головокружение, пробуждая при этом где-то глубоко внутри жгучее любопытство и страстное желание обладать: забрать себе целиком, украсть, присвоить и никогда не отпускать. Еще не до конца осознав накатывающие волнами эмоции, приняв самый загадочный из своего богатого арсенала вид, он еще понизил голос и, наклоняясь к самому уху девушки, обдавая щеку теплым дыханием, прошептал, что никто не запретит ему ее переубедить. - Я могу соблазнять тебя очень долго и скоро тебе наскучит держать глухую оборону – еще более хрипло выдыхает он ей уже в шею, надеясь вызвать целый табун мурашек. Он хорошо знает, как такое действует на девушек, не раз испытав данный прием на многочисленных партнершах. - Не делай этого! Не усложняй все еще больше, пожалуйста. – все тем же подчеркнуто серьезным тоном просит Анна, но в буквально полыхнувших пламенем глазах Максима уже вовсю пляшут бесенята. Ее категоричный отказ им воспринимается как вызов, и он не намерен отступать, не в его характере признавать поражение. Точно уловив его настроение, Анна поджала губы и, нахмурившись до появления вертикальной линии на переносице, пыталась оценить степень угрозы ее спокойствию. Очевидно, увиденное ей не понравилось, потому что она в который раз попыталась спрыгнуть с ненавистной теперь барной стойки, но Максим не двинулся с места, вынуждая ее остаться, не рискуя соскользнуть прямо в его объятья, чтобы не провоцировать лишний раз. Это было чертовски досадно и жутко раздражало. Анне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, раздувая ноздри, в попытке вернуть благожелательный настрой безнадежно испорченного утра, но тщетно. - Нам придется играть роль любящей пары перед всеми – парирует ее аргументам Максим. - Мы не обязаны делать это и наедине – не уступает Анна. - Нам нужна репетиция, чтобы все выглядело естественно – продолжает настаивать Максим, на что Анна снова выгибает бровь, но не спорит. Атмосфера на кухне заметно накаляется: в воздухе почти пахнет озоном и дышать становиться труднее. - Я хочу поцеловать тебя – не ходит вокруг да около Максим, все равно его желания сейчас слишком очевидны. - Только поцелуй? Без какого-либо подтекста? - Да, только поцелуй. Просто репетиция. – слегка басит несколько настороженный ее уступчивостью Максим. Этот разговор все больше походил на балансирование канатоходца над пропастью с завязанными глазами при сильном ветре, того и глади сорвешься в пропасть. Сердце глухо билось о ребра, распространяя вибрацию по всему телу и оседая липким холодком где-то в области солнечного сплетения. Но остановиться было уже не возможно, не сейчас, не в шаге от … Анна молчала казалось целую вечность. Развернувшись в пол-оборота, она долго изучала стену напротив, словно там отпечатались ответы на все вопросы мироздания, а Максим, в который раз, залюбовался четко очерченным профилем, мягким сиянием кожи в свете утреннего солнца, плавным изгибом губ, скользил взглядом по россыпи родинок на левой стороне шеи, постепенно скрывающихся за воротом растянутой футболки. - Один поцелуй. Очень целомудренный и невинный – в царившей последние минуты тишине тихий голос девушки прозвенел почти оглушительно, прерывая попытки Максима составить созвездие. Он невольно закатил глаза и наклонился еще ближе, почти соприкасаясь своим кончиком носа с ее, задержался так на мгновение, будто давая время отстраниться. Но девушка закрыла глаза и на скулы сразу упали длинные тени от густых ресниц, неожиданно лишая мир вокруг существенной доли волшебства. Анна дышала ровно и казалась абсолютно расслабленной. Максим не двигался, и Анна приоткрыла один глаз сразу прибавив миру вокруг красок, вопросительно глядя на него. Он слегка кивнул, и она снова закрыла глаза. Максим сам не понимал этой внутренней борьбы, ведь еще каких-то полчаса назад так отчаянно об этом фантазировал. И вот, добившись желаемого, как всегда и бывало, вместо ликования от очередной победы внезапно ощущал только предательски разливающуюся слабостью до дрожи в коленях. Сейчас было совсем не время разбираться с несвойственной реакцией и только опасение упустить момент толкнуло его вперед. Он коснулся ее губ легко, почти невесомо, едва обозначая поцелуй, затем плавно накрыл своими губами нижнюю, смакуя ее мягкость не спеша, растягивая удовольствие, пока Анна не положила руку ему на грудь и, сжав футболку в кулак, потянула ближе к себе. В ответ он запустил руку в ее волосы, слегка фиксируя. Поцелуй был сладким, томным и тягучим, словно патока, бесконечно нежным до тех пор, пока, лаская подбородок и шею Анны, Максим не почувствовал под кончиками пальцев стаккато пульса девушки. Это открытие словно прорвало хлипкую плотину сдерживаемых желаний, запуская горячую волну возбуждения по венам, голова опустела, дыхание сбилось. Его губы стали более настойчивыми, требовательными, они властно заявляли свои права. Анна чутко откликаясь на эти перемены, обвила второй рукой его шею и запустила пальцы в волосы на затылке, слегка царапая кожу ногтями. Это подействовало как катализатор, разжигая огонь в груди, кончики пальцев покалывало от каждого прикосновения к нежной коже, затылок немел от удовольствия, мышцы пружиняще напряглись, привлекая девушку еще ближе, стремясь уничтожить любые препятствия между ними. Время словно растворилось, унесенное волнами удовольствия. Они целовались самозабвенно, утопая в ощущениях, разделяя одно на двоих дыхание. Воздуха отчаянно не хватало, голова кружилась. Это было потрясающе, это было слишком. С губ сорвался судорожный стон и Максим не сразу понял, что этот звук породил он сам. В тот же миг Анна замерла и, затаив дыхание, прервала поцелуй. Оба дышали загнанно, глаза лихорадочно блестели, по скулам разливался румянец, одежда и волосы топорщились в беспорядке. Разжав пальцы, Анна соскользнула с барной стойки, задев его бедром, и стремительно увеличивая расстояние между ними припечатала сдавленным голосом – Не усложняй все! – и вышла из кухни со сложным выражением на лице. Максим потрясенно смотрел ей вслед, провожая взглядом до двери ванной комнаты, а потом растерянно усмехнувшись сам себе, прикоснулся пальцами к губам, которые до сих пор покалывало, и уже не сдерживал довольной широкой улыбки. - Кажется мне нравятся сложности – обратился он к запертой двери ванной комнаты и, напевая себе под нос, включил чайник.