Jaume Serra Cava Brut

я встретила тебя на вокзале. электричка отчего-то задерживалась на целых тридцать минут, что вводило меня в неприятное состояние апатии и усталость. но ведь тогда я даже не могла представить себе, что сулит мне этот вечер. я повернула голову к соседней лавочке и увидела тебя. ты курила, томно выдыхая дым и постоянно убирая непослушные кудри за ухо. я сразу подметила эту привычку - будто бы твои уши открывались для звуков внешнего мира. ты не сразу заметила меня, прислонившуюся к грязному фасаду старого вокзала. разговор начался с какой-то глупой и несмешной шутки, однако ты, едва договорив, внезапно залилась заразительно живым смехом. таким, будто ты, женщина - и есть мир - и есть жизнь. твоя архетипичность и харизма вскружили мне голову, я была счастлива смеяться с тобой, говорить с тобой, дышать одним воздухом с тобой. ты тогда предложила мне сигарету. я вежливо отказалась, хотя была готова пойти против своих принципов. да, была готова принять и яд из твоих рук. мы долго беседовали. твой взгляд на окружающий мир был неожиданно светлым и ясным. тогда ты и рассказала мне о том, отчего люди не летают и почему так прекрасна эта жизнь. это все было в тебе - в плавных движениях твоих рук и хитром прищуре взгляда роковых глаз цвета виски. я не сказала тебе тогда, как сейчас помню, что наша встреча изменила мою жизнь. лишь подумала о том, что volens nolens - в каждой случайности есть своя закономерность. как падающий зимой снег, как идущие друг за другом дни недели. ты звала меня к себе, манила без слов. клянусь, я бы побежала за тобой, поехала бы в любую точку мира. ты была декабристом, воодушевленным революционером с полной головой удивительных до жути идей, я же была твоей покорной женой. но дорогая, милая, мы не в 19 веке… я узнала, что живешь ты на западном побережье. там у тебя были свои кумиры - свет серебряных звезд, ураганы, жемчужные волны бескрайнего моря. но я так и не узнала твоего имени. моя электричка приехала и, сама того не ведая, украла у меня смысл жизни - тебя. о, таинственная дама, обрекла ты несчастного писателя на страдания, будто бы ведая, что aut insanity homo, aut versus facit .