Red velvet

— Вот, — говорит Шото, выходя из ванной, одетый в свой (предположительно) костюм на Хэллоуин. Он вытягивает и расставляет руки в стороны, как бы говоря неуклюжим-и-очаровательным способом: "Та-да!"   Бакуго оглядывает его с ног до головы. Шото выглядит как нечто среднее между цветастым, плохо завернутым рождественским подарком и человеком, который вот-вот отправится спать.   (Он также выглядит до смешного мило, но Кацуки не произнесёт этого вслух.)   Он приподнимает бровь. Он рассчитывал, что Шото наденет простой чёрный наряд с кошачьими ушками и нарисует усы, чтобы выглядеть как животное, которым так одержим (но опять же, он уже одевался как кот в прошлом году, поэтому Кацуки догадывается, что на этот раз он хотел чего-то другого). Или, может быть, скосплеит Зуко, костюм которого Каминари подарил ему в шутку на прошлый день рождения. Может быть, даже подошёл бы костюм вампира, предложенный Пинки. Или, может быть, пара джинсов и та белая футболка с надписью "Соба" были бы идеальным выбором для него.   Но…   — Кем ты нарядился? — Кацуки откидывается назад на кровати Шото. — Дешевой, убогой версией ”Где Уолли?"   Шото моргает.   — Что? — он наклоняет голову, глупо и восхитительно смущенный. — Где это? Кто это?   Бакуго пристально смотрит, пытаясь понять, врёт ли Тодороки. Но нет, на самом деле он не знает.   После почти двухлетнего знакомства с Тодороки, он вздыхает и мысленно посылает старику Шото весьма любезное "да пошёл ты, дерьмовый старик" и надеется, что его внутренние Благословения достаточно сильны, чтобы у старикана могло скрутить живот, где бы он ни был..   — Всё время забываю, что ты не знаешь такого дерьма, — бормочет он в конце концов. — Плевать. Поясни мне, недоумок, кем ты нарядился?   Тодороки указывает на себя, выглядя необычайно гордым. Робкая и ребяческая улыбка тронула его губы.   — Попробуй угадать.   Бакуго приподнимает бровь. Так-так. Странно, что Шото проявляет явный энтузиазм по поводу чего-то, что не является, ну, мангой, аниме, кошками или собой.   Конечно, Шото научился лучше выражать свои эмоции внешне — Кацуки приятно думать, что они оба научились, — так что, возможно, это не так уж странно.   — Плохо сделанный Фредди Крюгер? —  Кацуки старается, потакая в его маленькой игре "Угадай, кто".   — Нет, — отвечает Шото, но он ни в малейшей степени не выглядит разочарованным, даже если предположение Кацуки неверно. Во всяком случае, его больше веселит то, что Бакуго активно пытается угадать. — Я не знаю, кто это.   — Один из потерянных эльфов Санта-Клауса?   — Не-а. — Тодороки качает головой. — Но уже ближе.   Обе брови Бакуго стремятся к линии роста волос.   — Чего? — Чего? — Я не знаю, тупица, просто скажи мне уже.   Тодороки снова настойчиво указывает на себя, и Бакуго хмурится, пытаясь придумать что-нибудь. На нём пижама, что Кэми подарила ему на прошлое Рождество как его Тайный Санта (вместе с очень сомнительными свитерами с кошачьими каламбурами, которые Шото обожает носить, к большому разочарованию Кацуки, а также к его мучениям, поскольку его бестолковое сердце настолько чертовски неразумно, что ему смешно каждый раз от того, что Шото выглядит одинаково нелепо и очаровательно в них), которая состоит из простой рубашки с длинными рукавами в бело-красную полоску и пары бело-красных пижамных штанов. В довершение всего у него на голове красная шапочка, а на ногах пара тех отвратительных красных кроссовок, которые Деку так любит носить.   И как он должен понять?   Он косится на красное и белое, пытаясь разобраться в этом хаосе, но всё, что приходит на ум, это как, чёрт возьми, он выглядит таким красивым в этом идиотском костюме?   Несправедливо.   — Э-э, — хмурится он. — Рождественский подарок?   Улыбка.   — Нет.   Он хмурится ещё сильнее.   — Рождественская версия Деку?   — Нет.   — Тупой персонаж аниме, которого я не знаю?   — Нет.   — Кот?   Шото выглядит сбитым с толку.   — Что за кот так выглядит, Кацуки?   Бакуго фыркает.   — Не знаю. Может быть, так и выглядят.   Тодороки качает головой.   — Я не кот или кто-то в этом роде, — говорит он и со счастливым блеском в глазах подмечает. — Я карамельная трость.   Бакуго моргает.   Чег…   — Чего.   — Карамельная трость.   Пауза.   — Карамельная трость, — многозначительно повторяет Кацуки.   — Карамельная трость, — подтверждает Шото.   Бакуго просто уставился на него, вероятно, на несколько минут, а Тодороки продолжает:   — Я подумал, что это очень забавно.   Что ж.   Так и есть.   Это чертовски уморительно. Бакуго чувствует, как смех уже подступает к горлу, грозясь выплеснуться наружу. Он хихикает, хрипит, сгибаясь пополам.   Наконец, успокоившись, он улыбается Тодороки, всё ещё испытывая неподдельное удовольствие и радость.   — Охренеть. Какой отстой, — говорит он, и его улыбка становится насмешливой, хотя в ней нет ни капли язвительности или злобы. — Какой же ты чертовски ленивый.   — Ты всегда называешь меня ленивым.   — Потому что ты ленивая задница, красавчик, — Бакуго ухмыляется, посмеиваясь. — Ты же просто надел свою пижаму.   — Пытался быть изобретательным, — говорит Шото. — И остроумным.   — Серьёзно? — Бакуго приподнимает бровь, ухмылка становится шире. Он пожимает плечами. — Провальная попытка, как по мне.   Шото и глазом не моргнул, уже зная, что Кацуки не пытается обидеть.   — Тем не менее, ты засмеялся, — парирует он, но вместо фирменной легкой улыбки или невозмутимого выражения, которое он показывает, когда отвечает на оскорбления Кацуки, он искренне улыбается. — Значит это сработало.   Что-то скручивается в животе Кацуки.   — Ну, да, — ёрзает он, испытывая зуд от улыбки Шото и его внимательного взгляда. — Наверное.   Они смотрят друг на друга пару минут, и когда выражение лица Шото смягчается, по лицу Кацуки распространяется тепло.   — Эй, — ворчит он. — Почему ты улыбаешься как идиот, идиот?   — Потому что, — отвечает Шото и подпрыгивая на месте, как маленький ребенок. — Я заставил тебя смеяться.   Шею Кацуки обдаёт жар.   — Какого чёрта ты так гордишься этим, тупица?   Шото хмыкает, прислоняя руку к подбородку, как его любимый размышляющий эмодзи.   — Просто такое чувство, что я по какой-то причине что-то выиграл… — размышляет он вслух.   — Ха?   Кацуки хмурится, пытаясь, блядь, успокоить своё сердце, а своё тупое лицо - перестать краснеть.   — Я... — говорит он, собираясь запротестовать, когда зазвонил его телефон.   Он берёт трубку.   — Каччан! — визжит голос Каминари из динамика, и Кацуки морщится, убирая телефон от уха. — Спууускайся к нам!!! Мы скучаааем по тебе и твоему Тодороки!!!   Кацуки хочет ответить: "Мы виделись сраным утром, тупица", когда он полностью осознает, что только что сказал его тупоголовый друг-идиот.   "Твой Тодороки".   — Ты уже пьян, тупая морда? — коротко спрашивает он.   — Ничего я не пьян! — вопит Каминари, перекрикивая музыку. — Просто чуток навеселе!   Что ж. Это правда, что Пикачу дразнил бы его, прекрасно понимая, что его прикончат за это. У него и правда нет чувства страха, грёбаный идиот.   — Аай, как грубо!!! — Затем Каминари добавляет, драматично задыхаясь. — Ты бросаешь нас, чтобы побыть с Тодороки наедине?!   Пауза.   — Погоди, вы там?! — паникует он, будто осознал что-то. — Мне так жаль, я вам помешал? Вы занимались…   — Ладно, — обрывает его Кацуки, обращая взор на Шото. — Завались уже, придурок. Мы идём.   — И не пей слишком много, блин, — вздыхает он.   — Хорошо, бабуля.   — Я не твоя грёбаная бабуля, Пикачу, — говорит он и вешает трубку, когда Каминари начинает хихикать.   — Ладно, нам лучше идти, — ворчит Кацуки, глядя на свой телефон, его уши огненно-красные, и он начинает яростно набирать текст Серо, единственному ответственному идиоту в Бригаде Тупиц.   "У ТЕБЯ БЫЛА ОДНА ГРЕБАНАЯ ЗАДАЧА, ПЛОСКОЛИЦЫЙ!!!!!!!!!!!!!!"   "НЕ ДАЙ ИДИОТАМ ВУСМЕРТЬ НАПИТЬСЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!!"   "Я займусь этим", — невозмутимо отвечает Серо.   "НЕ ПОХОЖЕ!"   Он вздыхает, а затем встает. Он снимает куртку, стараясь не удариться головой о стену, и кладет телефон в карман брюк. Он поворачивается, чтобы надеть свой плащ, и когда он поднимает глаза на Тодороки, Шото смотрит так, словно кто-то зарядил ему мячом по голове.   Кацуки хмурится.   — Что такое?   — Это твой костюм?   — Что? — он выгибает бровь, уперев руку в бедро: — Хочешь обосрать мой костюм, полудурок? Я выгляжу чертовски сексуально.   Шото пару раз открывает рот, как рыба.   — Почему ты называешь меня ленивым, когда сам просто снял футболку? — в конце концов говорит он. — И в кого ты нарядился, в порнозвезду?   — ХАХ? — Лицо Кацуки вспыхивает, и что-то в его груди разрывается между восторгом, самодовольностью и диким смущеннием. — Недоумок!   Он подходит и щёлкает Тодороки по лбу.   — Я Король Варваров, глупый.   Тодороки краснеет.   — Оу.   Кацуки прикусывает губу изнутри, а в животе разливается тепло. Странная смесь в его голове из "Охренеть, почему он такой бестолковый" и "Блядь. Он такой бестолково милый" и "Господи, я, блядь, хочу его поцеловать" и "Ого!!! Он считает меня сексуальным" и "Чёрт побери, я действительно хочу поцеловать его" и "Погодите, куда это он смотрит…"   — Эй, — фыркает он. — Мои глаза выше, красавчик.   — Оу, — вымолвил Шото, поднимая взгляд на несколько секунд, прежде чем его глаза снова устремляются к обнаженной груди и прессу Кацуки.   Смесь чистого трепета и веселья поднимается в горле Кацуки.   — Идём, тупица. — Говорит он и хватает Шото за запястье, чтобы вывести его из комнаты.   Кожа Шото горячая.   — Тебе следует прикрыться, на улице холодно, — произносит Шото сбивчивым голосом.   Кацуки приподнимает бровь, на губах появляется намёк на ухмылку, и он бросает взгляд через плечо на Шото, который слегка краснеет.   — Вечеринка, вообще-то, двумя этажами ниже, в общей комнате.   — В любом случае…   Кацуки дьявольски ухмыляется.   — Слишком жарко для тебя?   — Я... — говорит Шото, а затем замолкает.   — Ты выглядишь мило, — говорит Кацуки, прежде чем его фильтр “мозг-рот” успевает сработать. — Так что я уверен, что все взгляды будут прикованы к тебе.   Шото моргает. Кацуки оборачивается, молясь, чтобы его горящая шея осталась незамеченной.   И это срабатывает, Шото выглядит довольным весь вечер.