Нечисть

Не пристало мне еще с нечистью водиться! Вот как, знаешь, а ты ведь прав, Итэр. - Я всегда прав, сестренка. - Теперь лицо озарилось веснушчатыми красками, солнцем и яркой улыбкой. Под ногами несколько метров высоты, над головой — ясное и справедливое небо, в глазах — счастье и задор, а в сердце — огонь. Сжимая в своей горячей ладони холодную кисть Люмин, златая макушка мягко упала на плечо, плененное белоснежными кружевами и ароматом свежих и тягучих лилий, таких свежих, что ощущался вкус сочных груш на языке и запах ванили на кончике носа, в ушах стоял прилив водной глади, что бесстыдно обмывала песчаный берег раз за разом. Из-за этого песок становился мерзким и липким, скатывался комочками между пальцев ног и скрипел в ушах, ужасно. Но..разве это беспокоит беззаботных детей? Им плевать на такие мелочи, абсолютно, куда легче поднять голову вверх, улыбнуться восходящим звездам и нырнуть в воду, забывая о земле, почве, песке, отдаясь в пучины чего-то невесомого и такого манящего своей чистотой и глубиной таинственности и не познания. Братец, звезды! М? - голова тяжела, но поднять пришлось. Янтарь мигом оглядел все яркое, салатовое небо, золотые негодницы прекрасной россыпью украшали царский небосвод Луны и Солнца. Да не туда же, дурень! - легкий толчок в бок и взгляд теперь был направлен на землю, там, под белоснежными ступнями юных правителей света ожидал тот самый песчаный берег. Волны качались в своем темпе, чайки кружились вокруг да около, лишь ракушки тихо пели своим мерцанием. Во дуреха! Спутать ракушки со звездами. Люмин, с тобой все в порядке? Они всегда там были..всегда мерцали!- честно, юноша с чудесными и невероятно длинными прядями чистого золота и поверить не мог в такую невнимательность своей, хоть и младшей, но явно не глупой, сестренки. Ах ты! - судя по надувшимся и румяным щечкам златоволосой, она явно была не в духе и в большой обиде на старшего. Маленькие кулачки стали долбить в грудь, пока не надоело и они не перешли на кончик веснушчатого носа, щипая его, заставляя брата перестать хохотать от этих несчастных попыток «наказания». Все, хватит! Успокойся, да что с тобой не так!? - дрожащие пальчики ощупывали собственный нос на факты серьезных повреждений, пока младшая не удосужилась все таки разъясниться: Это не просто ракушки..- один момент и одна такая дивная, переливающаяся своим бирюзовым перламутром, морская раковина, теперь сверкала в ладонях девушки. Внимательные глаза скользили по образу сестры, что держала сие творение как что-то невероятно хрупкое и ужасно дорогое ее сердцу, с таким трепетом она глазела на него из под опущенных белесых ресниц, своим печальным и чувственным взглядом медового бархата..сердце стало пробивать тихие удары, крики чаек застыли, ветер больше не гнал изумрудные волны, пропитанные солью, песок более не казался таким влажным, время стало замедляться, концетрируя энергию только на выжидании дальнейших действий наследницы света. Но та молчала, белоснежное платье зашелестело, призывая свою хозяйку сказать хоть что-то, но та лишь молча поднесла звездное чудо к своему уху, прислушиваясь. Минута и она уже сверкала яркой улыбкой и тихо смеялась, также держа раковину у уха. Не обращая внимания на спутавшиеся и прилипшие к ней белоснежные пряди своих волос и непонимающий взгляд старшего, что так жаждал узнать в чем секрет такой заинтересованности своей младшей сестренки к такому обычному явлению, как звездная ракушка в их мире. Но Итэр не смел ее отвлекать, смиренно смотрел на счастливое лицо и искренний смех, по коже прошлись приятные мурашки..захотелось смеяться самому, разделив неведомое счастье с самым близким ему человеком на свете. Я ведь прав, не так ли? - мысли вертелись круговоротом тягучих туч, словно они не на небе а в златовласой макушке, клубятся, словно дым, затмевают весь свет и разум, пропитывая собой каждую вену, каждую каплю царской крови. Под ногами шелестит жухлая листва, что, казалось, еще совсем недавно привлекала своим золотым блеском и приятным шумом о чем-то важном и тревожном, на что все почему-то закрывали глаза, вертя головами и изрекая целые лекции о невежестве юношеского сердца и предчувствия. Весь свет длинных прядей уже давно потерял свой блеск и силу, остались лишь запачканные, срезанные у самого загривка, блондинистые пряди, что щекотали нежную кожу бледной шеи. В глазах давно не осталось огня, из плавленного золота он медленно и верно перетекал в застывшую медь, сердце билось с трудом, неся огромное бремя и тяжесть потерь, короны на голове было не сыскать и вовсе. Та давно уже валяется среди обломков небесного дворца, наверняка она уже покрылась мхом и свет ее теперь навеки закован тьмой иных миров. Но ноги шли, тяжелые и темные ботинки сминали траву, хлюпали по лужам и пачкались о тот самый влажный, скрипучий и противный песок. Голова уже ничего не соображала, но что-то внутри знало, куда идти, знало ту самую спасительную и тайную дорогу. Хруст..звон..еще хруст и неловко правая нога приподнимается в воздухе, а взгляд хранителя смотрит на разбитые им же звездные раковины...Небо давно потухло в темном изумруде, солнечные лучи стали метафорой, звезды спали с небосвода, воздух давно пропитался гарью, лишь бледный лик луны одиноко оглаживал бирюзовые грани влажных раковин, что так и остались сверкать среди противного «ничего». Голова поднялась к свету, юркие и холодные капли дождя пробрались за шиворот, волосы прилипли к холодным щекам, а в голове до сих пор стоял образ Люмин и её таинственного счастья от шума чего-то неизвестного в морской раковине. Зрачки приковались к одинокому и единственному спутнику его странствий по мертвому дому, пока гулящий образ сестры не сменился ворохом вопросов и желаний, испытать это вновь..улыбку, смех, счастье..тепло.