Пение птиц. Шелест травы. Дыхание на щеках.

Он лежал, раскинув руки и ноги в разные стороны с какой-то травинкой во рту, которую сорвал прямо в движении на велосипеде. Он покачивал ее именно кончиком своего языка, — Гарри знал, — и жмурил глаза от яркого солнца, бывшего сейчас в зените. Гарри был уверен, что видит бледненькие веснушки на самом кончике его носа и на плечах, хоть они сейчас и были прикрыты тонкой тканью рубашки. Его собственной рубашки, пропажу которой он обнаружил сегодня с утра, а потом увидел этого сорванца на завтраке в ней и с игривыми искорками в глазах. Он словно просил поиграть с ним в догонялки. О, нет, не просил, требовал. И вроде Гарри уже был достаточно зрел, чтобы вестись на провокации подростка, но, Мадонна, как же его манили эти смешинки, которыми Драко буквально стрелял в него. Его белокурый ангел. Непонятно, человек ли, полубог. Его Драко. Он покорил его с первых секунд, как только Гарри увидел порханье его ресниц, забавную единственную ямочку на правой щеке, в центре которой была маленькая темная родинка, и острые коленки со старыми шрамами от ссадин, которые он совершенно бесстыдно оголял, нося исключительно шорты до середины бедра черного, болотного, темно-синего, бордового и коричневого цветов. — Мне нравится, — улыбнулся мальчишка, поворачивая голову и выплевывая травинку. Он даже глаз своих не открыл, а Гарри готов был зуб отдать, что сейчас в них пляшут уже так хорошо знакомые ему чертята. Взгляд снова зацепился за эту ямочку и Гарри понял, что смотрит на него уже непростительно долго, опираясь на локоть. Стало стыдно и захотелось ударить самого себя по лбу. — Что? — только и сумел он выдавить из себя. — Что ты так пялишься, — Драко приоткрыл один глаз, смотря прямо на Гарри, а у Гарри от его прямоты, казалось, сейчас выпрыгнет сердце. Или наоборот упадет куда-то в желудок. Или вообще несколько сотен сальто с кардебалетом устроит. Знает же, чертенок, на что давить, чтобы получить нужную реакцию. Горе ему. Раздался смешок и четко очерченные губки изогнулись в улыбке еще сильнее, обнажая ровные зубки. Забавно, Нарцисса как-то случайно обмолвилась, что ее сын раньше носил брекеты и воображение попыталось нарисовать подобный образ. Получалось еще забавнее. Гарри смотрел на Драко, не моргая, готовый про себя повторять все молитвы, замаливая свои грехи, но только знать бы хоть одну... Рука сама собой потянулась к этим наглым губам и в следующее мгновение указательный палец прикоснулся к слегка влажной коже, повторяя контур нижней губы. А Драко, вместо того, чтобы смутиться, заставил Гарри еще сильнее крыть себя проклятьями, пошире открыв рот и касаясь его пальцев кончиком языка. А затем еще раз. Горе ему. У Гарри пересохло во рту и он невольно сглотнул, все еще не моргая и смотря на безобразие, что вытворял этот мальчик. И, рассудив, что ему уже давно уготован отдельный котел в аду на добрые лет четыреста, подумал, что почему бы не позволить самому себе эту маленькую шалость, а потом вместе сделать вид, будто ничего не было? В конце концов, совсем скоро он покинет это место, дав Драко шанс на нормальную жизнь. С этими мыслями Гарри провел пальцами по гладкой юношеской щеке и уж было хотел убрать руку, как Драко снова удалось застигнуть его в расплох. Изогнувшись, он прильнул к его руке, потершись о нее, как кот, и перевернулся на бок, тоже вставая на локоть, оказываясь от лица Гарри в непозволительной близости, а несколько прядей из зачесанных назад светлых волос поспадали вниз. В груди Гарри словно забились изнутри о ребра сотни молоточков, а в горле образовался ком. Драко снова улыбнулся, смотря ему в глаза не то игриво, с вызовом, не то нежно, ласкающе. Гарри не выдержал и хотел уж было броситься в этот сладкий омут с головой, подвигаясь все ближе и ближе, как Драко, не переставая улыбаться в своей лисьей манере, чуть-чуть отодвинул свою голову назад и коснулся языком уже его губ, ласково гладя и оканчательно выбивая у мужчины весь рассудок, а затем самостоятельно накрыл его губы своими, погружая весь мир в завесу темноты. Только пение птиц вдали, шелест травы и щекочущее чужое дыхание на щеках. Именно так звучал их первый поцелуй. Так звучала любовь Гарри. Горе ему, о, боги, стыд, срам и кара с тысячью чертей. Лучше бы провалиться под землю, но не чувствовать этих пальцев впервые на собственной шее, сеющих мурашки, и щекотанья мягких волос из его челки на щеках. Гарри протянул руку, ласково гладя их и заправляя за ушко, заставив мальчишку наконец дрогнуть и чувствуя носом как бледная щека начинает гореть. Пропади все пропадом. Гори все зеленым пламенем. Он, кажется, больше не верил в Бога и начал сомневаться в его существовании. Потому что вот он, сейчас прикасается к нему, заставляет так волноваться, Гарри ловил его дыхание. Вот он, предмет его поклонений. Его юный ангел, снизошедший свыше. Гарри обнял Драко за талию и потянул его к себе, пока сам Драко тут же уселся ему на бедра, обвивая ладонями лицо и набрасываясь на него, углубляя поцелуй, взрывая весь остальной мир, и Гарри почувствовал, что будто умирает. Будто вообще сейчас перестанет существовать. Кажется, одна из птиц сорвалась с ветки прямо над ними, противно и громко закричав. Спина Гарри напряглась под юношескими пальцами и он сам не заметил, как открыл глаза, уже воочию видя красные щеки и нос Драко, а затем и распахнувшиеся серые глаза. — Сойка, — тихо прошептал он ему в самые губы, вообще не обращая внимания на собственное состояние. Лишь убрал упавшую с дерева мусоринку из черных волос, запутываясь в них пальцами. — Не отвлекайся. И снова закрыл глаза, прижимаясь к нему и прижимая к себе.