Невыполненное обещание

      Эндрю сидел на кровати и не мог поверить собственным глазам.        Кольцо, что он держал на ладони, казалось ненастоящим, предметом из иного мира. Если всё вокруг было нарисовано углём, серыми красками, то оно являло собой золотой центр мрачного и туманного холста, луч солнца в непроглядном, скрытом тучами небе. Словно кто-то окунул кисть в пламенную звезду и неосторожным и резким движением нарисовал круг, что смог осветить собой всё вокруг.       Кожа, соприкасающаяся с металлом, горела и плавилась. Казалось, что кольцо, состояло из огня. Иначе как ещё можно было объяснить его столь высокую температуру. У Эндрю на ладони лежал кусочек раскалённого угля, обжигающий своим теплом. Он слишком долго был во льдах, слишком долго холод сопровождал его. Теперь любое малейшие тепло могло обжечь его. А любой огонь сжечь дотла.        Найдя кольцо, Эндрю с трясущимися руками обыскал всю квартиру, все места, где Нил мог оставить напоминания о себе, какую-нибудь подсказку, мельчайший намёк, любую деталь, что угодно. Спустя долгое время взаперти собственного разума, без возможности вдохнуть, получив глоток свежего воздуха, Эндрю с потрескавшимися ладонями и пальцами судорожно искал во всех щелях ещё один такой же глоток. Ещё хотя бы раз, он желал вдохнуть полной грудью, вновь начать дышать. Но всё, что он смог получить - заносы и крохотные раны с порезами. Всё было безуспешно. Он снова. Снова. Снова. И снова заходил в тупик. Нил больше ничего не оставил. Кольцо оказалось случайностью. Нил обронил его, когда уходил. Он не давал подсказок. Это была случайность. Нил не хотел помогать Эндрю найти себя.        Погружённый в мысли, он бродил среди них, словно в пустыне. Голова его плавилась под палящим солнцем. Пот стекал с него, попадая в глаза, затуманивая взгляд, и в уши, заглушая шум вокруг и выводя на передний план биение сердца. Стоило поднять от золотого песка, слепящегося смотрящего и обжигающего ступни до крови и волдырей глаза, как Эндрю увидел вокруг себя бесчисленное количество людей. Окружённый войнами с копьями в руках, он мог лишь смотреть на них, без сил сделать и шагу. Войны кидались в него копьями и каждый раз попадали ровно в цель. Попадали в кожу, разрывая все слои и добираясь до жизненно важных органов. Сердце пострадало больше всего. Оно возымело в себе миллионы отверстий, через которые стекала кровь, заливая собой все внутренности, вытекая сквозь многочисленные ранения в теле: грудь, рёбра, плечи, бока, живот, ноги, шею. Весь его рот вместо слюны был наполнен ею. Приоткрыв сухие и потрескавшиеся губы в болезненном вдохе, она потекла из рта, словно Кровавый водопад в ледниках. Эндрю был заточён в клетке своих мыслей, неспособный умереть, но способный чувствовать всю боль.        Боль пронзала Эндрю миллионами копий осознания с заострёнными ядовитыми наконечниками. Яд слов, заранее нанесенный на металл, попадал в тело и быстро распространялся по крови, словно водная змея, ползущая на поверхности моря. Он создавал и увеличил уже имеющие трещины на коже Миньярда, проникая в них. Разбивал его всего на осколки.        Стоя на дрожащих ногах, он терпел каждый удар. Смиренно сносил их, не пытаясь себя как-либо защитить. Затуманенным взглядом он пытался разглядеть лица, сокрытые под металлическим шлемом. Но все они сливались в одно пятно, и даже цвет глаз был неразличим. Среди воинов Эндрю не смог найти знакомых черт. До самого конца, до того, как последнее копьё вонзилось в его сердце, он не терял надежды отыскать родную крупицу, будь-то локон рыжих волос, шрам на лице или голубая оболочка вокруг зрачка.        Металлический наконечник, сопровождаемый болью, воткнулся в грудь, и капля пота, попав со лба в глаз, не осталась там, а потекла дальше. С щеки на песок со звоном хрусталя, разнесшимся по всей пустыни, упала солёная прозрачная капля, тут же впитавшаяся в песчинки.        Когда последний охотник исчез и последние копьё вонзилось в сердце, Эндрю, пошатываясь, с мерзким хлюпаньем вынул его и отбросил на несколько метров подальше от себя. Прошёл, еле стоя на ногах, пару метров, уходя как можно дальше от образовавшийся куче орудия с кровью на концах, и упал спиной на горящий песок. Пустым взгляд посмотрел вверх, пока песчинки впитывали в себя алый цвет. Солнце палило, дышать было невозможно. Всё, на что он был способен - смотреть на безмятежное небо без единого облака, пока вокруг него распускались Ликорисы, отравляя собой тело, проникая по венам и артериям как можно глубже, заменяя яд слов на яд воспоминаний с тонкостями осознания. А по краям, где заканчивались Ликорисы, цвели воздушные белоснежные пионы. Чем ближе к его туловищу они были, тем больше алых брызгов имели на лепестках. Эндрю глядел в небо и чувствовал, как Ликорисы медленно возрастают на теле: сначала пальцы, потом кисти, следом и полностью руки, скрывая его в смертельном саду. Ещё чуть-чуть и Ликорисы закрыли бы собой всё тело. А белоснежные воздушные пионы, захватывая всё большее пространство пустыни, простирались всё дальше на бескрайних песках.        Кольцо точно принадлежало Нилу.        Пока руки и ноги его покрывались алыми Ликорисами, над сердцем и пальцами медленно рождались слабые Лилии. Медленно и неуверенно растя ввысь.          Кольцо было у него дома.        Пробираясь вперёд и борясь за себя, рождённых на крови отчаяния и боли, их стебли крепли.        Раз кольцо Нила было дома, значит, Нил сам был дома.        Стебли Лилий стали намного плотней Ликорисов. Теперь они уверенно держались и начали пускать корни.        Это была реальность, не сон. Нил был дома.        Корни залатали собой не только раны в сердце, но и создали ему новую целостную оболочку, не позволяя крови больше из него вытекать.        Нил. Был. Дома. Нил Абрам Джостен был дома. Вместе с Эндрю. Вдвоём. Они были вместе, как раньше. Кролик вернулся в свою конуру.        За всё время сердце Эндрю сделало первый удар.        А после второй, третий, четвёртый.       Кольцо стало потерянной шестёркой в механическом органе, и стоило вернуть его на место, как механизм пришёл в движение.        Сердце Эндрю вновь забилось чаще. Осознание стало топливом в системе жизни обеспечивания, не давая возможности ему остановиться. Эндрю хотел верить своим выводам. Они могли стать его надеждой.        Надеждой, что Нил жив. Его Нил жив и в полном порядке. Она заполнила бы собой весь разум, мешая здраво мыслить. Вся пустыня, каждый её уголок, каждая песчинка цвела бы Лилиями.        Так и произошло. Надежда стала лучом Эндрю, единственным светом в кромешной темноте. Весь оставшийся день он, что было ему не свойственно, провёл в мечтах и грёзах, утопая на крови рождённых Лилиях.        Найденный кусочек солнца стал якорем, той самой надеждой на возвращение Нила.        Стоило надеть кольцо на палец, как тяжесть чёрной вязкой жидкостью стекла с него. Образовавшаяся лужица на полу из себя сформировала пульсирующими и отвратными на вид движениями туловище, в точности повторяющее форму Эндрю, становясь его тенью. Тяжесть отступила на пару шагов назад за спину, оставляя тонкие нити между ними, не отпуская и не давая о себе забыть даже на пару секунд. Тепло, исходившее от кольца, не только вытворило тяжесть, но и сковало цепями воспоминания вчерашней ночи, прикрепив их к сознанию как можно крепче. Так, чтобы они точно не смогли уйти.        Пока Эндрю легко и неспешно шёл на кухне для варки горького кофе, уже другие воспоминания одолели его, одаривая кроваво-красными бархатистыми розами с множеством ядовитых колючек на стебле. Они впихнули букет из шести роз ему в руки, и с ран на ладонях начала капать кровь.        Кап.        Кап.        Кап.           Кап.        Кап.        Кап.        Кап.        Капли сильного дождя нещадно били в стёкла. Ветер завывал и раскачивал деревья, стараясь приклонить их к земле, доказывая собственную мощь. Было чудом, что ветви не ломались и не опадали под его напором. Они лишь стучали в окна, просясь внутрь, в укрытые, в надежде спастись от убийцы. Тяжёлые тучные облака заволокли собой всё небо, пряча от всех солнце и содействуя ветру в его свершениях и планах.        Эндрю стоял у столешницы, голыми ступнями соприкасаясь с ледяным непрогретым полом, ощущая неприятные покалывания. Одно ногой он почесывал другую, словно грел её. Эндрю мимолётно слушал трагедию за окном, заваривая кофе, как услышал позади себя шаги.   - Да или нет? - вопрос, заданный хриплым голосом над самым ухом, своим дыханием щекоча волосы на загривке, вызвал волну дрожи по всему телу парня.  - Да, - тут же раздался ответ. Не было необходимости тратить время на размышления.        Стоило согласию прозвучать в воздухе, как Эндрю ощутил на себе горячие руки, обнявшие его со спины и соединившиеся на животе. На плечо в это время опустилась голова, упираясь в него подбородком, а холодные губы касались шеи, осторожно целуя.        Под всеми получаемыми невесомыми касаниями Эндрю расслабился ещё больше. Прикосновения Нила давно стали чем-то безопасным, чем-то, не вызывавшем панику. Они согревали своим жаром не только физически, но и духовно, даря покой, спокойствие и защиту.        С потрескавшийся губ раздался тихий выдох. Полностью расслабившись, он сильнее прижался спиной к груди парня. Они были дома, и больше не было необходимости скрывать свои прикосновения от чужих глаз. Эндрю спустя много лет мог себе позволить проявить слабость.        В ту ночь недоваренный, позабытый всеми кофе остыл.        В окно ударило ещё пару капель.        Кап.        Время до захода солнца он посвятил чтению второсортного детектива. Незамысловатый сюжет и яркие намёки на убийцу не загружали голову, наоборот, позволяли ей отдохнуть и сделать перерыв. Эндрю затерялся среди страниц бумажной книги, полностью сосредоточившись на ней. Он плавно плыл по происходящим событиям, словно находился на лодке средь вод Тихого океана. Имена и простые фразы проносились перед ним, являя собой многочисленную рыбу, что заполнила океан. Эндрю следил за ней, за её чешуёй, формой плавников, но не обращал внимание на габариты, глаза и цвет, не вникая всецело в её вид. Лишь пара невзрачных рыб заставляли взгляд Эндрю задержаться на них.        «Плохие новости лучше, чем неизвестность». Проплыла средних размеров рыба, чья чешуя отдавала фиолетовым цветом.        «Мне нужно хоть что-то, что я смогу контролировать». Рыба с красным хвостом в форме языков пламени промелькнула перед взором янтарных глаз, оставляя за собой алый шлейф.        «Убивай время, не то оно убьёт тебя». Золотая чешуя рыбы, выпрыгнувшей из воды и тут же нырнувшей обратно, мерцала на лучах солнца.       И прочие подобные фразы, так сильно напоминавшие ему о вчерашнем дне и вызывающие волны тепла от кольца, распространяющиеся по всему телу, возвращали его в реальность. Эндрю несмотря на это, всё равно оставался в лодке, прогоняя от себя рыбёшек.        Сегодня был один из редких дней, когда он обессиленный от долгих поисков, позволял себе немного отдохнуть и расслабиться, набираясь сил на дальнейшие поиски ответов. Как бы Эндрю не хотел обратного, всему требовался перерыв, даже такой небольшой.        Безмятежное море успокаивало своими лёгкими покачиваниями и крохотными ударами волн о борта лодки. Эндрю из последних сил повернулся на бок, прижавшись спиной к спинке дивана, и прикрыл веки весом больше тонны. Из расслабленной руки выпал роман, ударяясь об пол и оставаясь там лежать. Лицо парня по-прежнему было спокойным, ни одна мышца не дрогнула при глухом стуке. Сегодня он смог уснуть желанным безмятежным сном.   

***

      Сквозь щель между шторами, прикрывающими окна, в квартиру проникают посланники солнца - его лучи. Они падают на лица людей, дремлющих в кровати.        Один из лучей опускается на Нила. Парень морщит лицо, не желая вставать, но спустя немного времени, вынуждено под напором слуг небесного тела, которому не в силах противостоять, открывает глаза. Повернувшись на бок, он рассматривает лицо Эндрю. Его мягкую кожу, белые, подергивающие из-за света ресницы, чутка вздёрнутый нос с небольшой горбинкой, мягкие тусклые губы с корочкой.        Миньярд просыпается от пристального взгляда голубых озерцов.        Утреннюю тишину нарушает хриплый голос.   - Да или нет?  - Да, - соглашается Эндрю с такой же хрипцой.        Нежные кончики пальцев касаются лица, проводя от челюсти до подбородка, и тянут голову ближе. Нил невесомо касается губами потрескавшись губ Эндрю, ощущаю их шелушения.   - Доброе утро, - шепчет он в приоткрытые уста своего парня. 

***

      Из сна Эндрю вывел звонок. Он, словно большой колокол, носящий хаус, своим звоном разрушил идеальный мир, выводя за руку из сладких грёз в суровую серую реальность. Он четырехнулся, проклиная телефон, и спрятал лицо в подушку, желая вновь заснуть и ощутить касания пальцев Нила на своём лице и его мягкие губы на своих. Но колокол не переставал трезвонить, лишая последних надежд на встречу с Нилом в ином пространстве. С раздражением, рожденным в отчаянье, он протянул руку к прикроватной тумбочке. На экране высветилось «Стюарт.». Эндрю удивлён не был. Дядя Нила часто ему звонил, желая услышать положительные новости и продвижения в поисках. Но каждый раз, слыша отрицательные ответы, он не сдавался и продолжал названивать.        Стюарт также докладывал о своих вездесущих неудачах. Не только Эндрю проваливался с поисками, но и все остальные: лисы, Ичиро, Старют. Кто бы за это ни брался, итог был один.        Нил стал призраком. Неуловимым нематериальным существом, что -       В колокол был сделан ещё один удар и звон, болью отозвавшийся в голове. Пальцем одной руки Эндрю сбросил звонок и выключил телефон. От Стюарта он бы не узнал ничего нового. Он снова стал бы говорить, что ничего не нашёл и надеяться, что хоть у него есть какие-либо продвижения. Эндрю не собирался тратить на это время.        Закрыв глаза предплечьем, тем самым пряча их от солнца, Эндрю старался заснуть, дабы ещё раз увидеть Нила.        Всё тело пронзила тупая боль. Сон на диване не шёл ему на пользу. Вся поясница вместе с шеей ныли, не давая ему окунуться в совместные воспоминания. Но несмотря на ломоту, Эндрю не жалел, что выбрал для отдыха диван вместо кровати. Если боль спустя время проходила, то ощущение пустоты и необъятного холода на соседней стороне - стороне Нила нет. Пустота, захватывающая собой ранее заполняемое Нилом пространство, съедала его всего, не оставляя ничего. Боль от очередного напоминая об уходе или же пропажи была слишком сильной.       Эндрю сильнее зажмурил глаза, надеясь, что она вскоре пройдёт. Дабы отвлечься от завываний позвоночника, он погрузился в раздумья.  -что никогда не оставлял следов.        Глаза Эндрю тут же раскрылись. Он отнял от лица руку и бросил взгляд на пылающее огнём кольцо, пульсирующими волнами распространяющееся тепло.        Ясность ума постепенно начала возвращаться. Не отрывая взгляда от кольца, он ещё больше погрузился в воды раздумья.        Нил разочаровался бы в нём, увидь он его в нынешнем состоянии и узнав его образ жизни. Нил был бы разочарован им. Разочарован. Но ведь это Нил. Его Нил Джостен. Он бы никогда этого не сделал. Нил бы помог Эндрю. Привёл бы в порядок, помог восстановиться и был бы всегда рядом, не давая упасть в бездну одиночество. Единственное и то не точное он бы хотел, чтобы Эндрю продолжил заниматься спортом, а не забрасывал его. Но даже если бы Эндрю отказался, Нил не стал бы уговорить. Он бы всё понял и всё равно остался бы рядом. Ведь это его Нил Джостен. Человек, что никогда не принудит Эндрю к чему-либо, человек, что будет прислушиваться к его мнению, и, наконец, человек, что поймёт его. Вот кем был Нил Абрам Джостен.        Но «бы» всё портит. Нил сейчас не с ним. Он не увидит его состояние и не поможет. Нет больше надоедливого, но такого родного человека, который всегда обещал быть рядом, которого он ненавидел всей своей душой. Человека, который нарушил данное ему обещание.                 Подобные бурлящие мысли вызвали воспоминания о всём вчера произошедшем. В голове тут же вспыхнули слова Нила: - Нет смысла искать ответы, которых нет. Забудь меня.        В этот же момент Эндрю вынырнул из холодных вод и устремил в потолок бегущий взгляд. С учащённым сердцебиением он повернулся на спину, тяжело дыша.        Нил - его самый дорогой человек, просил забыть о нём.        Забыть о нём.        Забыть.        Он просил Эндрю, имеющего эйдетическую памятью, забыть его.        Глупости под стать наркоману.        Всё произошедшее вчера было реальность, и кольцо на его пальце было тому подтверждение. Что означало, Нил и впрямь приходил. А если приходил, то и сам произносил все те слова. Это не было плодом воображения опьянённого разума.        Сердце Эндрю болезненно жалость. Механизм вновь пошёл трещинами, и пару деталей были на грани того, чтоб из него вылететь или просто сломаться.        Просьба из знакомых и родных уст, просящая забыть, была слишком болезненной. Осознать, что это правда было сказано Нилом в таком контексте было сродни невозможно. Он не мог понять как. Неужели Нил настолько глуп? Неужели он забыл о памяти Эндрю? Раз просил настолько невозможное.            Эндрю никогда не сможет забыть Нила.        Неужели Нил, прекрасно зная об этом, пришёл к Эндрю только для того, чтоб своими словами вмиг разрушить всего его надежды? Виляя сказать, что чтобы Эндрю не делал, всё бесполезно? Но чтобы попросить, а в случае Нила приказать прекратить поиски, о них следовало знать. И выходило, что Нил всё время был в курсе бесчисленных попыток Эндрю отыскать заячьи следы на снегу. Нил смотрел на это всё со стороны и ничего не предпринимал долгое время. Ничего.        Эндрю осознал, что догадаться о его состоянии и поисках не составляла большого труда. Было достаточно просмотреть ленту новостей мира экси. СМИ смогли хорошо распространить весть о «болезни» Эндрю и «отъезде» Нила. Но Эндрю хорошо помнил, как Нил относился к этому. Он смотрел все возможные интервью, желая самостоятельно обо всём узнать, нежели услышать переделанную и преувеличенную новость из уст СМИ. Для него было свойственней глянуть пару последних матчей их команды и просмотреть послематчевое интервью.       Для Нила было естественно догадаться, спустя стольких лет совместной жизни и времени, проведённого вместе, что Эндрю просто так бы не пропал с камер телевидения. Сложив простейшие звенья, Нил получил цепочку событий.        Эндрю усмехнулся. Он не был бы удивлён, если бы его предположения оказались правдой. Нил с ранних лет был зависим от экси. И со временем его любовь не гасла, а наоборот росла. Матчи было сродни розжигом для пылающего костра, носящего название «Любовь к экси». Составив список любимых и дорогих вещей, Нил поставил бы на первое место Эндрю и на второе - экси.        Губы Эндрю не долго были приподняты. Правда, как змея подползла к нему и пробралась к сердцу, обвивая его своим безмерно длинным бело-чешуйчатым туловищем и сжимая. Из груди Эндрю вырвался тихий вздох. Кулаки крепче сжались. Температура кольца стала ещё выше, что казалось невозможным. Золотой обруч оставлял ожог на пальце - вечное напоминание о себе. Змея же продолжала сильнее обвиваться вокруг хрупкого органа, всё больше пряча его за чешуёй.        Разум Эндрю окончательно проснулся, словно его облили ледяной водой, и смог собрать лежавшие перед его носом детали в единую картину.        Если Нил смог сам к нему прийти, да ещё и знал о том, что Эндрю вёл его поиски, это могло значить одно. Нил сбежал. Нил сам ушёл. Нил сам бросил его. Нил всё сделал сам. Нила никто не заставлял. Нил сам к этому пришёл. Нил сбежал от него.         К горлу Эндрю поступила тошнота. Ещё пару оборот скользкого тела и важнейшая часть, на которой держится весь механизм, разлетелась бы на миллионы частиц.        Нила не крали. Нет. Он сбежал от чего-то, бросив Эндрю тонуть в одиночестве.        Тут же, словно гром средь ясного неба, хватка змеи ослабла, и Эндрю смог полноценно вздохнуть, пожалев о своих поверхностных предположениях.        Нил сбежал от чего-то. Что-то ему угрожало. Нет. Не ему. Им. Иначе Нил один, находясь под прицелом опасности, не стал бы действовать так опрометчиво. Но то был другой случай. Что-то угрожало им обоим. Эндрю и Нилу. Возможно даже только Эндрю, во что он крайне не хотел верить. Ведь мысли о том, что Нил рискнул ради него, ранили душу.        Оставалось выяснить, что именно угрожало им и тогда двигаться дальше стало бы намного легче.        Его руки обмякли. Необходимость позвонить Стюарту и всё сообщить мигала напоминанием у него в голове. Эндрю займётся этим немного попозже. Сейчас от эмоций, пережитых за короткое время, его эмоциональная система слишком ослабла. В нём не было сил даже дотянуться рукой до телефона. Всё, на что он был способен - смотреть в потолок и ждать, когда змея оставит его сердце и уползёт обратно к себе в нору.        Стараясь выровнять дыхание, Эндрю приподнял руку и проследил за тем, как лучи солнца отражались на золоте.        Спустя месяц и пару дней со дня Х в его руках наконец оказался первый кусочек пазла.