Бронированный

Брат хохотал над ним, что только взбесило его ещё больше. — Хватит смеяться надо мной! — крикнул он, его ладони сжались в кулачки. — Извини, — сказал Вилли, вытирая глаза. — Просто забавно, что на следующий же день после того, как папа нанял гувернантку научить тебя манерам, ты ввязываешься в одну из самых больших кулачных драк в истории Тайберов. — Зато я победила, — гордо сказал Марко. — Да, но какой же ты беспорядок устроила, — Вилли вытер нос Марко платком. — Ай! Убери! — Просто пытаюсь помочь, — поддразнил Вилли. — А если серьёзно, я понимаю. Тебе есть что доказать, учитывая, что ты самая младшая и довольно-таки крошечная для своего возра... — Я НЕ крошечная! — Выслушай. Борьба — не ответ на все вопросы. Знать, когда следует драться и где, — вот что имеет решающее значение. — Тебе всего четырнадцать, ты не можешь так много знать. — Но явно больше, чем восьмилетняя девочка, как ты, — Вилли слегка подтолкнул его. — Я самый старший не просто так. А поскольку я самый старший, то значит самый мудрый, и поэтому всегда прав, — он сказал это, чтобы рассмешить Марко, и у него получилось. — Мне всё равно не жаль, — сказал Марко. — ...Но постараюсь больше этого не повторять. — Я не говорю, что ты должна быть приличной леди, но хватит ввязываться в драки с мальчишками, которые больше тебя в три раза, — покачал головой Вилли. — Моя сестрица-воин. Если продолжишь в том же духе, то ты унаследуешь Молотобойца от отца. Марко усмехнулся. — Тогда я точно побью всех! Предсказания Вилли сбылись, и он действительно унаследовал Молотобойца, но после этого его детское желание драться ради драки испарилось. К тому времени он научился драться, чтобы защищать... Первым, что услышал Марко, был шёпот, и, судя по звукам, кто-то спорил. Он не мог разобрать, о чём шла речь, но спор был довольно разгорячённым. Парень пошевелился и тут же сморщился, когда боль пронзила тело. — Марко, — это был голос Жана. — Ты не спишь? — Что... Что происходит... — невнятно произнёс Марко. Странное ощущение, оно даже чуть его не рассмешило. — Ну чё, кто там собирался ему рассказать? — послышался насмешливы голос. Галлиард? Марко не так много с ним общался, но его манера речи была похожей. Марко открыл глаза и увидел, что лежит на импровизированной кровати во дворе здания. Как он сюда попал? Что произошло? — Марко, скажи последнее, что ты помнишь, — попросила Энни. Она выглядела напряжённой. Честно говоря, все такими были. К горлу Марко начал подкатывать ужас. — Помню, как сражался вместе с Жаном. Посредники появились после того, как вы, ребята, ушли в пещеру... — Марко замолк. Он должен был знать, что случилось дальше, но следующая часть воспоминаний опустела, как будто из паззла вынули кусочек. — Я... Я не помню, что было потом. — Это нормально, — сказал Райнер. Марко всегда легко понимал Райнера. Как его личность и присутствие, его эмоции были... Большими. Хотя в данную секунду он ничего не мог почувствовать, кроме противоречивого ощущения, смешанного с тревогой. — Что произошло? — опять спросил Марко уже окрепшим голосом. Ему что-то снилось? Образ светловолосого мальчика не исчезал из головы. Энни, Райнер и Бертольд устало переглянулись. — Ты лучше всех это донесёшь, — сказала Энни, подталкивая Бертольда вперёд. — П-подожди, что? — Я уже начинаю паниковать, — сказал Марко, озираясь вокруг. — Ладно, эм, много чего произошло, — Бертольд говорил быстро, всё больше нервничая от всеобщего внимания. — Когда я и Райнер добрались до Молотобойца, все её строения начали разрушаться. Подождите, я вообще проспал большую часть этих событий. Почему только я должен об этом сказать? — Сказать что?! — воскликнул Марко. — Продолжай, ты отлично справляешься, — Райнер похлопал Бертольда по плечу. — Хорошо. Эм, в тот момент всё пошло наперекосяк, и каждый был занят своим делом. Райнер оставил Лару у Леви, а сам пошёл драться с Эреном, Галлиард, Имир и Энни выбирались из лабиринта. И вдруг тебя проткнули. — Чего? — Тебя проткнули, — сказал Жан. — Конец шипа сломался, когда я стоял под ним, и ты толкнул меня в сторону. Он упал на тебя и попал прямо в спину, проткнув насквозь. — Ох, это плохо, — Марко приподнял покрывающее его одеяло и посмотрел на живот. Его поразили две тревожные вещи. Во-первых, рана отсутствовала, а во- вторых, что настораживало ещё больше, на нём не было рубашки. — Но... Но я цел? — Ну, теперь да, — скрестила руки Имир. — У Райнера и Галлиарда была с собой инъекция, — продолжил Бертольд. — Флок в итоге украл её у Галлиарда, а Жан отобрал её у Флока и убедил Леви оставить Лару. Потом, хм... Да. Конец. — Конец?! — вскрикнул Жан. — Какого хера тут конец?! — Отвали! — огрызнулся Райнер, когда Бертольд поморщился. — Он и так испытал достаточно стресса. — Господа, остыньте, чёрт побери, — сказала Хистория. — В той или иной мере это правда конец. — Получается... — протянул Марко. — ...Жан унаследовал Молотобойца? — Нет, — отозвалась Энни. — Не он. — Тогда... Кто-то из вас? — Никто из нас, — сказал Райнер. — Наследником Молотобойца был ты, Марко. Марко прыснул от смеха. — Райнер... Твоё чувство юмора всегда было необычным, но это уже новый уровень! — прохрипел он. — Не трогайте его, пусть оправится от шока, — сказала Энни. — Я?! Титан?! Быть не может! — по щекам Марко скатились слёзы. — Да вы вообще себя слышите?! А теперь прекратите издеваться и скажите, кто действительно унаследовал Молотобойца. — Я уже сказал. — Но тогда это значит, что... Я с-с-съел Лару Тайбер... — Марко отвернулся в сторону, и его вырвало. — Н-ни за что. Н-не верю... — Теперь ты доволен, Жан? — тихо спросил Бертольд. — Ты хоть на секунду подумал о том, что смерть лучше этой несчастной участи? — Нас по крайней мере к этому тренировали, — сказал Райнер. — И так внезапно быть втянутым в это... — Это невозможно! — закричал Марко, по чьим щекам текли слёзы. — Это... Невозможно... — К несчастью, такова твоя реальность, — заговорил Галлиард. — Так что сделай одолжение и не ной. — Галлиард. — Оставь, Райнер. Некоторые из нас готовились к этому всю жизнь. У нас нет времени на психический срыв какого-то необученного дьявола. Есть другие дела, которые надо сделать. — К примеру? — Ты издеваешься?! — крикнул Галлиард. — Совсем позабыл причину, по которой мы здесь?! Все титаны, которые нам нужны, в одном месте. Единственное, что осталось сделать, — это вернуть их домой! — Ты действительно настолько туп, что заявляешь об этом посреди вражеской территории?! — фыркнул Жан. — Будто мы вообще позволим вам уйти. — А может, у вас не выйдет остановить нас, — холодно сказал Галлиард. — Энни, разве ты не готова вернуться домой? Не слушай тех, кто считает это безнадёжным. Если мы воссоединим девятерых, у нас, наверно, появится больше шансов сделать жизнь стоящей того, чтобы жить. — Я хочу этого больше всего на свете, — тихо ответила Энни. — Но я знаю, что Марли никогда не даст нам свободы. Ни за что. — Ты этого не знаешь, возвращайся с нами. Бертольд, ты наверняка думаешь, что тебе не за что сражаться на Родине, но это не так. Габи и Фалько безумно скучают по тебе. У тебя ещё есть семья там. Понимаю, ты ненавидишь Марли. Честно говоря, я тоже. Я тоже ненавижу обе стороны этой тупой войны. Но я всегда буду выбирать сторону, в которой находятся небезразличные мне люди. — Это только всё усложняет, — сказал Бертольд. — Потому что небезразличные мне люди есть у обеих сторон. — И как именно ты собираешься доставить Марко и меня к Марли? — возразила Имир. — Это будет нетрудно, — пожал плечами Галлиард. — Трое обученных воина в состоянии сделать всё что угодно с необученным титаном и слабым титаном. Райнер, за этим мы и пришли. А если ты не собираешься помогать, я сделаю это один. — Что с нами будет, если мы вернёмся? — спросила Энни. — Погоди, ты серьёзно это рассматриваешь?! — крикнул Жан. — По-твоему, я не имею права?! — возразила Энни. — Будь у меня шанс вернуться домой, я бы им воспользовалась! Зик сделал этот выбор за меня, заклеймив меня предателем. Какая разница, если я перейду на другую сторону? Суть не поменяется, я что вам, что им буду одалживать свою силу. — Раз ты подаёшь это в таком ключе... — тихо произнёс Бертольд. — Райнер, ты хоть что-то скажешь? — спросил Галлиард. — Нам пока не стоит принимать серьёзные решения, — сказал Райнер. — Ну конечно, ты теперь снова на стороне адских отродий, да? Подумай о Габи, Фалько, Пик, Кольте, ты правда предпочтёшь им дьяволов?! — Хватит, — тихо сказал Марко. — Пожалуйста, хватит спорить. — Конни, будь у тебя шанс снова увидеть мать, ты бы им воспользовался? — спросила Энни. — Не оборачивай это против меня! — крикнул Конни. — Галлиард, — Марко встретился с ним взглядом. — Что, если я заключу с тобой сделку? — Слушаю. — Я отдам тебе Молотобойца. Делай с ним всё, что захочешь. Можешь отдать его Марли, мне всё равно. Просто прими его и позволь другим сделать свой выбор. — Нет! — крикнул Жан. — Ты же сейчас не серьёзно?! — Я бы согласился, — ответил Галлиард. — Но есть один небольшой нюанс. Мне не нужен Молотобоец, я хочу Зубастого. — Только через мой труп! — крикнула Хистория. — Это поправимо, — сказал Галлиард сквозь стиснутые зубы. — Титаны вы или нет, у вас нет шансов против целой армии Марли. Я предлагаю вам выход, возможность выиграть больше времени. И, честно говоря, я всего лишь забираю то, что принадлежит мне по праву. — Райнер, ты в порядке? — спросил Бертольд. — Нет, — ответил Райнер напряженным голосом. — Галлиард, я не могу это сделать, точно не сейчас. — И когда же мы собираемся это сделать? Шесть лет. Мой брат уже как шесть лет мёртв из-за твоих ошибок! Меньшее, что ты можешь сделать, — это помочь хоть как-то всё исправить! — Зик просто прикончит нас, если мы вернемся, — сказала Энни, кивнув на Бертольда. — Это он заклеймил меня предателем и пытался убить Бертольда. — То есть, по-твоему, я дурак?! — прошипел Галлиард. — Он бы так не поступил! Этот остров что-то делает с людьми! Я видел, как он использовал какой-то трюк с разумом на Молотобойце! — крикнул он, указывая на Марко. — Бертольд говорил, что Зик всегда ненавидел его, — сказал Райнер, закрыв глаза от боли. — Чего? Это не имеет смысла. Он относился к тебе так же, как и ко всем нам. — Нет. Это не так, — тихо произнёс Бертольд. — Я чуть не погиб, потому что последний камень, который он бросил, попал мне в затылок. Он принял меня за мёртвого, когда увидел в последний раз. Если бы он знал, что я жив, то снова попытался бы прикончить меня. — Ему было плевать на смерть твоего брата, мы для него всего лишь инструменты, — сказала Энни. — Мне всё равно, на чьей стороне ты сражаешься, но, если на ней есть Зик, за неё сражаться не стоит. — Галлиард, — сказал Райнер. — Перед тем, как нас всех разлучили, мы говорили о переделке Парадиза. Уничтожении Элдийской империи и Марли и создании настоящего рая. — Подожди, мы что теперь, посвящаем случайного парня в наши планы?! — крикнула Имир. — Случайного?! Это ты случайная! Райнер рассказал мне твою историю. Ты должна была умереть десятилетия назад! — ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — закричал Марко. — Нам нельзя сейчас спорить! — Тебе легко говорить, дьявол. — Они ничем не отличаются от нас, — процедил Райнер. — Хочешь знать, что меня так сильно расстроило? Тот факт, что люди, которые здесь живут, точно такие же, как и мы. Разница лишь в континенте, с таким же успехом мы бы убивали «дьяволов» прямо в наших домах. — Будь с ним помягче, — сказал Марко. — Он ведь не знает ничего другого. — Мне не нужна твоя помощь! — крикнул Галлиард. — Кем, блять, ты себя возомнил, что делаешь вид, будто хочешь мне помочь?! — Это Марко, который ведёт себя как Марко, уж поверь, — сказала Энни. — Если бы не он, я, вероятно, до сих пор бы сидела в кристалле, а Райнера и Бертольда казнили бы. Он хранил наш секрет, когда в этом не было необходимости, сотрудничал с нами, хотя это было последним, что сделал бы разумный человек. Если кто-то на этом острове и может нас понять, так это он. — Тогда мы заберём его с собой. Пусть Магат решает, что с ним делать. — Галлиард, — сказал Бертольд. — Что, если мы убедим тебя и Райнера поработать с нами? Не ради Марли и Элдии. — Тогда вам потребуется потратить чертовски много времени для убеждения, вот что я скажу, — холодно ответил Галлиард. — Но, по крайней мере, дай нам этот шанс. Мы тоже тебя выслушаем, — сказала Энни. — Нам не обязательно драться друг с другом. Просто выслушай нас. Пик и Кольт сделали бы это. — Ну, очевидно, что я не они! — Так и есть, вот почему нам придётся выложиться по полной. — Не верится, что я соглашусь на это... Вопрос, что она делает? — Стираю этот разговор из памяти Жана, — чуть шёпотом сказала Хистория. — Он тут единственный не один из нас. Ребята, в следующий раз держите язык за зубами о нашем плане в присутствии других людей. — Хорошая идея, между прочим, — пробормотал Бертольд. *** — Пока не стоит вставать с постели, — прокомментировал Райнер, заметив, как поднимается Марко. — Говорит тот, кто тоже выглядит паршиво, — сказал Марко. — Извини, это прозвучало грубо. — Да ничего, — отмахнулся Райнер. — Бертольд сказал мне отдохнуть, что я и делал последние несколько часов. Со мной всё будет в порядке. Не я же только что унаследовал титана. Как себя в общем чувствуешь? — Не знаю. Я устал, но не хочу спать. Она продолжает сниться мне... — Да, это нормально. Ты наследуешь воспоминания о прошлых титанах- оборотнях, когда получаешь силу титана. — Так вот почему Галлиард так упорно хочет добиться Зубастого. Раньше я не совсем понимал, как это происходит, но теперь понимаю. — Я знаю, ты чувствуешь себя виноватым. — Конечно чувствую! Я ведь съел человека! — Ты ничего не мог с этим поделать. Как по мне, никто не должен нести ответственность за содеянное в теле чистого титана. Ты действовал исключительно инстинктивно. Не похоже, что это ты решил съесть её. — Я всё равно себе этого не прощу. Райнер... Я не могу быть Молотобойцем. Не могу! — Но, если поразмыслить, ты лучший человек, который мог его унаследовать. — Что?! — Ты абсолютно нейтральная сторона, Марко. Честно, когда мы с Бертольдом дрались за Молотобойца, всё было как в тумане. Но в итоге мы не пришли к окончательную выводу, так что сомневаюсь, что другие тоже бы пришли. — Вы двое дрались? — спросил Марко. — Это было... Плохо? — Могло быть хуже. Он не пытался убить меня, только вывести строя. Если бы он действительно старался добить меня, это была бы совсем другая история, — губы Райнера растянулись в улыбке. — Даже спустя столько времени он всё ещё наполовину думает сердцем, а не головой. — Ты бы вернулся в Марли? Если бы рядом не было Бертольда? — Не знаю. Мне становится всё хуже и хуже. Амнезия усиливается, смены личности происходят всё чаще, у меня даже начались галлюцинации. А если я вновь потеряю его... Это, наверно, сломает меня навсегда. Но за то короткое время после того, как я вернул его, он уже чуть улучшил моё состояние. — Ему тоже было не лучше после твоего ухода, — сказал Марко. — Через некоторое время он просто перестал что-либо чувствовать. Он почти не реагировал на происходящее. Он словно потерял смысл жизни и выполнял то, что велели другие. Честно, это было жутко. Он продержался какое-то время, но в остальном это был постепенный спад. — Одновременно рад слышать, что я так много для него значу, и грустно от того, что он страдал. — Райнер, если Молотобоец останется у меня... Вы, ребята, будете тренировать меня? Заставите стать настоящим воином? — спросил Марко. — ...Отличный вопрос. — ...Что это значит? Послушай, я уж точно не собираюсь сравнивать себя с тобой или дру... — Нет, нет, дело не в тебе. Марко, ты уже несколько раз достигал невозможного. Я больше беспокоюсь о том, что подведу тебя, — честно ответил Райнер. — Возможно, Энни займётся этим. Она творит чудеса с Имир. И всё же мои оговорки глупы, у тебя уже есть титан, так что ничто не спасёт тебя от того, что произойдёт с нами. Ты уже вроде как сражался с людьми... Так что тренировки, наверно, будут очень кстати. Мне действительно жаль, Марко. Хотелось бы защитить тебя от такого конца. — Я больше не смогу смотреть в зеркало, — сказал Марко. — Не смогу смотреть себе в глаза, зная, что я сделал с Ларой Тайбер. Трудно это признавать, но Галлиард прав. Бесполезно тратить время на нытьё по этому поводу, и поэтому я буду тренироваться, чтобы сражаться как настоящий воин. Сделаю то, что пыталась сделать Лара Тайбер. Буду беречь Молотобойца от не тех рук. Но, в отличие от неё, я хочу использовать его по назначению. — Ты очень воодушевляющий человек, Марко, — сказал Райнер. — Надеюсь, ты в курсе. — Я просто делаю всё возможное, чтобы выжить. То же, что и все вы. — Я поговорю с Энни и Бертольдом, посмотрим, что мы можем сделать. Чёрт возьми, да сам Галлиард может помочь. Я знаю, что он тесно сотрудничает с новыми кандидатами. — Мне кажется, он ненавидит меня. — Он всех ненавидит, таков уж Галлиард. Он был озлобленным человеком ещё до нашего конфликта. Хотя сейчас я не виню его за это. Марсель был всем, что у него осталось... — Не вини себя, — сказал Марко. — Бертольд прав, этот мир просто жесток. Мы не всегда можем помешать ему отнимать что-то, но зато можем удержать тех, кто ещё остался. Райнер покачал головой, улыбаясь. — Повторюсь, ты воодушевляющий человек. Сначала ты вдруг узнаёшь, что в тебе течёт королевская кровь, а потом получаешь Молотобойца. Многие люди сошли бы с ума от силы, но не ты. — Я не хочу силы, не хочу управлять чем-то и менять мир. Хотя нет, я хочу, но не путём первого короля. Ещё я желаю поговорить с Галлиардом. Да, мы с ним едва знакомы, но я всё равно волнуюсь за него... — Ему хуже, чем я считал. Честно говоря, мы оба виноваты в том, что погубили друг друга. А теперь пытаемся собрать осколки воедино. — Он не плохой человек. Ему больно. Очень больно. Я чувствую, как от него исходит тупое ноющее ощущение. Оно то усиливается, то ослабевает, но всегда есть. — Ты в целом прав. — Я тоже за тебя беспокоюсь. — Да, ты имеешь на это право. Я могу сорваться в любой момент, — Райнер сжал кулаки. — Мы с Бертольдом уже начали копаться во всём маленько, но ещё многое предстоит решить, и даже так я не знаю, изменю ли себя. — Тебя не нужно изменяться. Может, ты немного сломлен, но не так уж плох как личность. — Только стал титаном, а всё ещё хочешь быть моим терапевтом. Я многим тебе обязан, Марко. Сомневаюсь, что это сильно утешит, но с этого момента я постараюсь сделать всё возможное, чтобы защитить тебя. — Ты самый сильный человек, которого я встречал, Райнер, — улыбнулся Марко. — Можешь не верить своим ушам, но это так. *** — Что ж, — сказала Энни. — Каков наш следующий шаг? — Откуда мне знать? — спросил Бертольд. — По крайней мере, я спросила. — Изви... АУ! — Теперь за каждое ненужное извинение ты будешь получать от меня пинки. — ...Меня не совсем устраивает эта идея. — Это потому, что мне не плевать. — Привет, — сказал Райнер, вошедший в комнату. — Я вас искал, ребята. Можем поговорить? — Да, конечно, — отозвался Бертольд. — О чём? — Вот откуда я знаю, что он тебя любит, — ухмыльнулась Энни. — Когда его просят о чём-то другие, он отвечает: «Да, наверно», или «У меня нет выбора», или... — Да, спасибо, я понял, — пробормотал Бертольд. — Вы двое даже не представляете, как сильно я по вам скучал, — сказал Райнер. В уголках его глаза стояли слёзы. — Эй, что такое? — спросила Энни. — Я не знаю, что мне делать, — сказал Райнер с несчастным лицом. — Я не могу оставить Марли, но также я не могу оставить вас. Я никогда не попрошу вас вернуться в Марли ради меня, это было бы слишком эгоистично. Но я не могу. Находясь на острове, я думал, что сумею справиться с этим, но, видимо, нет... — Нет, сумеешь, — сказала Энни. — Раз мы вдвоём как-то выживаем здесь, то чем ты хуже? — Вы сильнее меня, — Райнер вытер глаза. — Мне с вами не сравниться. — Неправда, — одновременно сказали Бертольд и Энни. — Признай уже это наконец. Райнер улыбнулся. — Я так скучал по вам. Боже, как же я скучал. — Мы тоже, — сказала Энни. — Признаю, без тебя дела у меня шли не очень хорошо, — она вздохнула и расправила руки. — Идём сюда, время для неловких объятий. Бертольд, тебя это тоже касается. — Готов поспорить, что подниму вас разом, — сказал Райнер, и троица обнялась. — Даже не пытайся, — закатила глаза Энни. — Теперь чувствуешь себя чуть лучше? — Ну в общем да, теперь я понял. Даже Галлиард делает меня более стабильным. Пока рядом со мной такие люди, как вы, ребята, я не сломаюсь окончательно. Я не говорю, что больше не буду срываться в любой моме... — Если собираешься сделать это снова, убедись, что я рядом. Хочу посмотреть, как вы с Бертольдом ругаетесь и дерётесь, — сказала Энни. — Не уверен, что это повторится, — пробормотал Бертольд. Энни засмеялась. — Но, честно говоря, лучшее, что мы можем предложить, — это присоединиться к нам, — сказала Энни. — У нас есть несколько планов на уме, и один из них — возращение домой. Воссоединение с воинами Марли и последующая передача информации Хистории. — Опять «идеальный» шпионаж? — спросил Райнер. — Эй, в прошлый раз у меня отлично получалось. Второй этап плана заключается в том, чтобы привлечь остальных идиотов на борт и попробовать перевезти наши семьи из гетто. Надеюсь, когда-нибудь у нас выйдет освободить их, но по крайне мере я хочу защитить свою семью. Тебя это тоже касается. — Я хочу помочь, но не доверяю себе, — сказал Райнер. — Я могу в любой момент предать вас, навредить вам, попытаться уби... — Мы знаем, — отозвался Бертольд. — И решили наплевать на это. — Я больше не смогу потерять одного из вас, — сказала Энни. — Потеря Марселя... Даже если мы по итогу встретили Имир, я бы всё равно повернула время вспять, чтобы избежать того инцидента, не в обиду ей. Мы начали это дерьмо вместе и закончим его тоже вместе. — И не похоже, что наше состояние лучше, — сказал Бертольд. — Энни стала злее, чем была... — Иди нахер, Гувер. — Я просто честен... И сам я оболочка человека. От меня не так уж много осталось. — Вы, ребята, всё ещё доверяете мне, — глаза Райнера расширились. — Естественно, а с чего это не должны? — Я подвёл вас обо... — Но мы же стоим прямо тут, — твёрдо сказала Энни. — Тот факт, что ты обратился к нам за помощью впервые в жизни, показывает, что ты не перестал сражаться за нас. — Если бы только я знал, что Бертольд живой, а Зик врёт... — Ты не виноват, — сказал Бертольд. — Оглядываясь назад, я всё больше понимаю, что Зик — самый гадкий манипулятор, которого я встречал. Я... Я хотел простить его до Шиганшины, даже после всего. Он знает, на какие кнопки следует нажимать. — Он слишком хорошо использует нас, — согласилась Энни. — Не виню всех, кто поддавался его обманам. Даже Галлиарда. — Так что да, мы тебе доверяем, — сказал Бертольд. — И это будет навсегда. Мы через слишком многое прошли. Ты моя вторая половина, Райнер. Благодаря твоему возращению я за столь короткое время почувствовал себя живым, даже если мы дрались. Ты всегда вызволял меня и защищал. — Мы нужны друг другу, — сказала Энни. — Всем воинам, включая новых: Хисторию, Имир и Марко. Я не стыжусь работы с «дьяволами». Мы должны извлечь уроки из нашего прошлого. Даже если мы не исправим того, что натворили, мы сможем продолжать идти вперёд. — Сражаться за хороших и невинных людей, которые просто хотят жить, — сказал Бертольд. — Ребята... — Не будь впечатлителен, мы цитируем слова Марко, — сказала Энни. — Но мы серьёзно так считаем. — Итак, через что бы ты не прошёл, мы всё равно будем вместе. — С тобой всё нормально? — обратилась Энни к Райнеру. — У тебя странное ли... Ой! — Ты сейчас раздавишь нас, — прохрипел Бертольд, когда Райнер сжал их. — Спасибо, — благодарил Райнер, не в силах остановить слёзы. — Большое вам спасибо... — Да, да, мы тоже тебя любим, а теперь отпусти, пока не сломал мой позвоночник, — сказала Энни. — Ты самый сильный человек, которого я встречал, Энни, — сказал Райнер, отпустив их. — И ты тоже, — он повернулся к Бертольду. — И я? — Мне перечислить все твои таланты и достоинства на протяжение двух часов? — ...Обойдусь. — Как жаль. Ты один из умнейших людей, которых я встречал, и очень хороших художник, да, я это помню. Всегда знаешь, что сказать в важные моменты, а то, как ты читаешь книгу, очень мило, особенно когда подтягиваешь колени к груди, кладёшь на них книгу и смотришь на неё... — Всё, всё, заткнись, больше ничего не гово... — Энни, слышала бы ты, какие он звуки издаёт, когда я целую его в шею. Прямо как какой-то котёночек... — Райнер, я сейчас превращусь и покончу со всем. — Говори быстрее, Райнер, я хочу узнать как можно больше перед смертью, — сказала Энни. — Почему?! — простонал Бертольд. — Потому что я люблю тебя, — Райнер погладил его по голове. — Я тоже люблю тебя, Энни. — Надеюсь, платонически. — Так и есть. — А ещё если погладишь меня по голове, умрёшь на месте. — Я выбираю смерть, — сказал Райнер, гладя её по голове. — Идиот, — закатила глаза Энни. Она пока позволит ему жить. *** — У тебя всё в порядке? — спросил Бертольд. Он проверял Райнера каждые пять минут. Райнер не находил это раздражающим. Наоборот, ему было приятно, что кто-то из его близких волновался о нём настолько, что продолжал спрашивать. — Пока, — сказал Райнер, беря Бертольда за руку. — А ты как? — Уверен, что у меня была ужаснейшая паническая атака, но сейчас я беспокоюсь о тебе. — Они стали только хуже? — Да, — тихо ответил Бертольд. — Обычно я чувствую их приближение. Мне хватает времени изолироваться перед их началом. — Когда ты почувствуешь ещё одну, скажешь мне, ладно? — Хорошо, но только после того, как буду уверен, что ты в порядке. — Всё равно скажешь. Мы же поддерживаем стабильность друг друга. Стимбионические отношения. — ...Может, симбиотические? — Разве я не так сказал? Бертольд хихикнул. — Не-а. — Но ты понял, что я имел в виду. — Ты акула, а я жалкая рыбёшка, которая к ней присосалась, — сказал Бертольд. — Эй, может, акула вовсе не считает рыбу жалкой и очень любит её. Может, её присутствие творит чудеса с акулой. — Акуле стоит перестать хвалить рыбёшку, пока она не умерла. — Акула не перестанет хвалить рыбу и сделает ей искусственное дыхание, чтобы спасти. — Акулы не умеют делать искусственное дыхание. — О чём вы, пацаны, говорите? — спросил Конни. — Кто такие акулы? Райнер и Бертольд взглянули друг на друга и разразились смехом. — Не бери в голову, — захихикал Райнер. — Приятно видеть их счастливыми, — сказала Хистория, сжимая руку Имир. — Но серьёзно, что такое акула? — Марко тут нет? — спросил Райнер. — Ему нужно время, чтобы всё обдумать, — сказал Бертольд. — Мне очень жаль его. Всё это трудно переварить. — Это точно, — вздохнул Райнер. — Нам следует обучить его. Пусть Энни немного поколдует. — Это... Не самая плохая идея. Он как минимум должен научиться контролировать собственного титана, чтобы в будущем защищать себя. — Вот об этом я думал, — Райнер огляделся вокруг. — Постойте, а где Галлиард? — остальная часть отряда Леви и большое количество разведчиков собрались на ужин, но Галлиарда нигде не было видно. — Чёрт, его что, арестовали? — Он сказал, что плохо себя чувствует, — ответила Хистория. — Взял немного еды и пошёл в свою комнату. Не виню его за то, что он хочет побыть один. — Да, но пусть он только попробует ещё раз так меня пугать. — Ого, ты начинаешь заботиться о нем, — сказала Хистория. — Боже, нет! — крикнул Райнер, но в глубине души он знал, что она права. *** — Райнер? — спросил Марко, садясь, когда услышал открывающуюся дверь. — Блять, нет. — Галлиард? — Угу, — Галлиард поставил тарелку рядом с Марко. — Вот. Еда. — Я не голодный. —Ты должен поесть, придурок, — сказал Галлиард. — Если не будешь есть, начнёшь испытывать голод по людям, — он поднял бровь, когда Марко мгновенно начал загребать еду. — Я пошутил, но, по крайней мере, это сработало. — Ты подонок в каком-то роде, — сказал Марко с набитым ртом. — Меня называли и похуже, — пожал плечами Галлиард. — Тебе что-то было нужно? — спросил Марко, сглотнув. — Не совсем, просто хотел убедиться, что ты жив. — Это мило с твоей стороны, — удивленно сказал Марко. — Не так уж. Я ведь должен сохранить Молотобойца, помнишь? Ты всего лишь сосуд, в котором он сейчас находится. — Но я верю, что в глубине души ты милый. — Ну, ты сильно ошибаешься. А теперь ешь свою еду и заткнись нахуй. Марко так и сделал, не желая испытывать судьбу с Галлиардом. — Ты злишься на своего друга? — спросил Галлиард несколько мгновений спустя. — На какого? — Того, кто превратил тебя в титана и заварил всю эту кашу. Ты злишься на него? — Злился, — ответил Марко. — Сейчас совсем чуть-чуть. Однако я понимаю, что на его месте я бы поступил точно так же. — Достаточно справедливо. Между прочим, твой друг меня раздражает. — Он раздражает многих людей, — захохотал Марко. — Но, честно говоря, от этого он только нравится мне ещё больше. — Ох, ты влюблён в него. — Что?! Это не... — Сразу остановлю тебя. Я почти что владею искусством нести всякий бред. Отрицать этот бред не выйдет, так что просто признай это и смирись. — ...Может быть, немного. — А мне кажется, что по уши. — Ты действительно подонок. — Я честен. Ты уже признался ему? — Нет. Пока нет, — честно ответил Марко. — И не уверен, что признаюсь. — Тебе не нужно ничего планировать. Я никогда заранее не планирую то, что собираюсь сказать, и у меня получается идеально. — У Марли, должно быть, своя формулировка идеальности. — Ай. — Прости! Галлиард поднял бровь. — Не стоит, это было метко. Я как раз начал думать, что ты не мелкий сучёныш, так что не порти это впечатление. — Ладно... Спасибо? — Не за что. — Но правда, спасибо тебе. — Хм? — За то, что пришел и составил мне компанию, — сказал Марко. — Мне это было нужно. — Мой брат был таким же после того, как унаследовал титана, — Галлиард скрестил руки. — Он пытался справиться с этим сам, не прося ни чей помощи, и всё пошло насмарку. Я помог ему пройти через это, так что, возможно, смогу сделать то же самое и для тебя. — Почему? Ты же ненавидишь меня. — Я никогда такого не говорил. Это ещё не значит, что я не стал бы драться с тобой на кулаках, но ты заставил прийти к печальному выводу, что не все вы, дьяволы, ужасны. — Вот и хорошо, — улыбнулся Марко. — Прогресс. — Да, вроде того. — А ты тоже в кого-то влюблен? — ...Чё, бля? — Я просто хотел спросить, — быстро проговорил Марко. — Ты не обязан отвечать. — Да не знаю даже. Я так ждал возвращения брата домой, что не задумывался о чём-то серьёзном, а теперь я, кажись, в трауре. Однако я постоянно флиртую с одним другом ради его реакции. Думаю, я был бы даже не прочь встречаться с ним. Я всё равно собираюсь усыновить его младшего брата и воспитывать его, поэтому будет очень отлично, если мы сойдёмся. Ещё до меня доходили слухи, что моя подруга неравнодушна ко мне, но если это к чему-то и приведёт, то ей лучше отказаться от неловкого детского прозвища. — Галлиард — твоя фамилия, да? — Да. — И как тебя зовут на самом деле? — Если бы я хотел, чтобы его знали, я бы не просил называть меня по фамилии. — Оно действительно такое плохое? — Да. Это так. Время менять тему. — О-о-оу. Разговаривать с Галлиардом было на удивление легко. У Марко возникало ощущение, что Галлиард разговаривает с ним только для того, чтобы заполнить пустоту, которую оставил его брат, но он всё равно ценил компанию. Воины всё больше и больше заинтриговывали его, и ему стало интересно, какой была их жизнь в детстве. Однако он знал, что спрашивать не стоит. Некоторые моменты лучше оставить в прошлом. — Тебе стоит поговорить со своим другом, — сказал Галлиард. — Поверь мне, ты хочешь сказать что-то, пока есть возможность, ведь кто знает, когда будет слишком поздно. — Кажется, ты прав. — Я знаю. — А что насчёт тебя? — А? — Что бы ты сказал своему брату, если бы мог? — Что я люблю его. Что он был моим лучшим другом и сделал мою жизнь стоящей того, чтобы жить. — Если это тебя утешит, я уверен, что он это знал. Галлиард печально улыбнулся. — Очень надеюсь. *** — У нас настоящие неприятности, не так ли, — сказала Пик. Это было утверждение, а не вопрос. — Так и есть, — Кольт скрестил руки. — Тебе нельзя продолжать в том же духе. — Не переживай за меня. Я умею регенерировать. А вот за тебя переживать стоит. — Это действительно проблема, ты права, — покачал головой Зик. — Мы едва одержали победу. Едва. Нам нужны другие титаны, и они нужны сейчас. — Вы что-нибудь слышали от Галлиарда и Райнера? — спросила Пик. — Нет, и даже времени не так много прошло. Максимум около месяца. Я понимаю, что их миссия не из легких, но, похоже, у нас меньше времени, чем я думал. — И... Что нам делать? — спросил Кольт. — Мы окажем им некоторую помощь, — ответил Зик. — Я попросил Магата разрешить нам и мини вернуться на остров, чтобы помочь сохранить оставшихся титанов. — И он так легко согласился на это? Ваши титаны — последняя линия обороны Марли. — Не волнуйся, я сделал несколько игрушек для Магата. Если не подходить слишком близко, они будут работать достаточно хорошо до нашего возвращения. Чистые титаны могут быть слабее Девяти, но с их оравой всё равно довольно сложно справиться. — Да, но... Мини обязательно должны отправиться? — Фалько точно должен. Ему надо унаследовать Зубастого. — Я знаю, — сказал Кольт. — Но этого точно нельзя никак избежать? — Я пробовал узнать. Мне жаль, но я не вижу другого выхода. Всё хорошо, ты будешь приглядывать за ним, чтобы помогать ему. — В течение тринадцати лет, — тихо сказал Кольт, но Зик никак на это не ответил. — Наша неудача в Шиганшине имела гораздо больший эффект, чем ожидалось, — вздохнул Зик. — Элдия теперь снова наш главный враг. Если мы не исправим ситуацию в ближайшее время, то... Да? — спросил Зик, когда солдат вошёл в его кабинет. — Генерал Магат приказал передать это вам, сэр, — сказал солдат. — Пришло к нам из Парадиза этим утром, — он вручил Зику сложенный лист бумаги, отдал честь и вышел из комнаты. — Что это? — спросила Пик. Зик развернул бумагу и просиял. — Я знал, что они справятся! — О чём Вы? — спросил Кольт. — Перед отплытием Галлиарда и Райнера, мы придумали, как будем передавать информацию. Похоже, они отправили нам сообщение, — перед тем, как Зик закончил говорить, Пик, и Кольт склонились над листом. — Все четыре титана найдены и находятся в пределах досягаемости. Возникли сложности с Молотобойцем, но он доступен. Бертольд живой, его и Энни ещё можно спасти. В настоящее время находимся во вражеских рядах. Ждём приказов. — У них получилось, — сказал Кольт, широко раскрыв глаза. — Я ни на секунду в них не сомневался! — глаза Зика горели неистовой надеждой. — Теперь мы точно имеем право вернуться на остров. Эти тёмные дни почти закончились! *** — Не могу поверить, что все вы унаследуете титанов, кроме меня! — захныкала Габи. — У меня же самый высокий рейтинг, я лучший кандидат! — Тебя берегут для Бронированного. Разве мы это не обсуждали тысячу раз? — спросил Удо. — Но всё же это несправедливо! — Не верится, что мы возвращаемся на этот сранный остров, — продолжил Удо. — Но мы хотя бы вернём титанов до того, как Марли падёт. — Марли никогда не падёт, — уверенно сказала Габи. — И вы меня не слушаете! Я жалуюсь! — Именно поэтому мы тебя не слушаем, — сухо сказала Зофия. Габи хотела ударить её ногой, но промахнулась. — Если тебе нужен Зубастый, я могу поговорить с Зиком, — сказал Фалько, совсем не это имея в виду. Он чувствовал себя виноватым за ложь, но ему просто хотелось увидеть её улыбку. — Я не хочу дурацкого Зубастого, — сказала Габи, пнув камень. — Я хочу что- нибудь покруче, например, Молотобойца. — Молотобоец у Галлиарда. — Я всего лишь хочу быть настоящим воином, — тихо сказала Габи. — Но для воинов не обязательно иметь титана, — возразил Фалько. — Посмотри на моего брата и Галлиарда до этого момента, они отлично справлялись. — Воины должны иметь титанов, — сказала Габи. — Это нельзя отрицать. — Эй, ребята, вы готовитесь к отплытию? — спросил Кольт. — Нет, Габи жалуется, — отозвался Удо. Габи пнула его, и на этот раз она не промахнулась. — АЙ! — Эй, а ну прекратить. У нас и так достаточно поводов для споров, зачем спорить между собой? — сказал Кольт. — Зик хочет отплыть как можно скорее. — Жаль, что я не могу унаследовать Бронированного прямо сейчас, — сказала Габи. — Тогда тебе пришлось бы съесть двоюродного брата, — сказала Зофия. Габи сердито посмотрела на неё. Она старалась не думать об этом моменте. — Ребята, пожалуйста, — взмолился Кольт. Он выглядел усталым и напряженным. Под его глазами были тёмные круги, а волосы растрёпаны. — Ты в порядке? — спросил Фалько. — Что? Да. Магату была нужна моя помощь с некоторыми деталями. Я помог организовать дела Марли на то время, когда мы будем добираться до титанов. — Они были грубы с тобой? — спросила Габи. — Я видел, как марлийский командир один раз ударил тебя. — Этого следовало ожидать. Я в порядке, посплю во время поездки на корабле. — Я ненавижу корабли, — сказал Фалько. — Это короткая поездка, всё будет нормально, — сказал Кольт, взъерошив его волосы. — Понадобится помощь с упаковкой вещей — найдите меня. Я пойду выполнять несколько планов на последние минуты. Если что, я в своей комнате... — он ушел, его мысли уже были сосредоточены на различных стратегиях. — Он слишком много работает, — обеспокоено сказал Фалько. — Что и должен делать. Он доказывает, что хороший элдиец, — сказала Габи. — Он бесится, когда не всё идёт идеально, ложится поздно и рано встает. — Может, твоё превращение в Зубастого, снимет с него некоторое давление, — предположила Зофия. Фалько просиял. — Да, я могу помочь ему прямо сейчас. — По крайней мере, мы вернём всех титанов, — вздохнула Габи. — Хоть что-то наконец идёт правильно...