Земля

Сложно было сказать, сколько они ещё так ехали. Может, обещанные три часа, а может, все пять. Дон не считал. После того неловкого разговора никто из братьев так и не решился нарушить тишину. Первое время, Дон не мог найти себе место от тех мыслей и образов, что преследовали его после слов Джеронимо. Чуть позже ему будто стало легче, хотя, скорее всего, здесь уже сыграла свою немалую роль усталость, вновь настигшая его. Периодически он даже умудрялся заснуть, но тут же подскакивал, когда уставший мозг начинал выдавать гротескные сцены смерти его матери и сестры в объятиях пламени. Это было ещё хуже, чем когда он думал об этом наяву. Каждый раз он вновь и вновь чувствовал, как глаза начинало щипать. Ситуацию еще сильнее усугубляло молчание Джеро. Казалось, будто тому стало совершенно плевать на него. Вскоре извозчик закашлял, причём сильнее, чем в первый раз. Дон уж было решил, что это не сигнал, а лишь потребность организма, но когда звуки колёс и голосов стали многократно увеличиваться, к нему пришло осознание, что они приехали. Этот город показался Дону более оживленным, чем тот, из которого они выехали. Тут Дон задумался о том, что его город имеет номер 15. Почему ближайший к нему населённый пункт имеет номер 58? Проехав через оживленную улицу, телега свернула в другую сторону, а затем ещё раз, и ещё. Они достаточно долго петляли, пока не заехали в один из наиболее тихих районов, в котором Дону только приходилось бывать. Казалось, здесь живут только немые, ведь, кроме стука их телеги, здесь почти ничего и никого не было слышно. Ему хотелось бы иметь представление о том, куда они сейчас едут, но, во имя скрытности, он не рискнул двинуться ни на миллиметр. Поговорить с Джеро тоже не представлялось возможным, и дело было не только в том, что это опасно. Казалось, будто старший брат всё ещё злится на него. По крайней мере, парень сам так думал, и от этих мыслей на душе становилось тоскливо. В этот момент сердце Дона содрогнулось. Он услышал те слова, которых в данный момент боялся больше всего на свете. — Нифриция, отделение по городу Север №58, 3 отдел сторожевой и контрольной службы. Перед входом на разгрузку вы обязаны предъявить свои документы. Дон начал паниковать, будто бы сжимаясь внутрь себя. Даже дышать стал реже. Тело сковало от страха не дающего даже шанса пошевелиться. На психику давила практически полная темнота, из-за чего мозгу оставалось надеяться на слух, улавливая каждый шорох: вот нифридец подходит к телеге, лениво шаркая ботинками, вот сама телега скрипит и даже на мгновение вздрагивает от того, что их извозчик слез с неё, а вот он водит руками по своей старой куртке, видимо, запуская их во многочисленные карманы, усиленно что-то там ища. Слышится тяжелый вздох нифрица. Тут же до ушей доносится слабый шелест бумаги. Как только Шон развернул её и, наверняка, протянул нифрицу, тот, выждав несколько секунд, выдал: «Ладно, езжай». Повозка прогнулась под весом Шона, раздался лёгкий удар хлыстиком, и лошади вновь тронулись в путь, оставляя служителя закона позади. Дон не мог поверить своим ушам. Их пропустили! Даже не взглянув на то, что находится в телеге! Конечно, ему бы стоило радоваться такому раскладу, но парень был поражён бесчестности этого нифрица. В интернате их всегда учили главному — нифриды благородны, прозорливы и дотошны, их вокруг пальца невозможно обвести/ Они с честью несут службу перед Лордом и не позволяют себе ни малейшего промаха. Отчасти именно поэтому они были обязаны быть лучшими во всех дисциплинах — содружество РЭЙ не терпит тунеядцев. В них поверили, выбрали из сотен других, милостиво решили дать им второй шанс. Но то, что только что произошло было полной противоположностью словам преподавателей. Не успели они проехать и сотню метров, как их транспорт, будто бы переступая через какое-то ограждение, подпрыгнул, и, по инерции проехав еще пару метров, остановился. Лошади издали достаточно громкое ржание, видимо, радуясь тому, что долгая дорога наконец закончилась. Где-то позади раздался жуткий грохот, будто бы столкнулись два булыжника. После этого Дон услышал, как к ним стали подходить люди, о чём-то взволновано шептавшиеся. Однако никто не решался подойти ближе, поэтому Дону оставалось лишь с опаской гадать, что будет дальше. Но через секунду раздались громкие шаги, уверенно приближавшаяся к ним, и взволнованный мужской голос. — Ну, ну, приегали? — А то! Живые и почти здоровые! — раздался хохот Джеронимо, который был настолько неожиданным, что почти все присутствующие охнули, включая Донована, который практически забыл о том, что он не единственный пассажир в телеге. «Пожалуйста, не бойтесь! Это мой напарник! Помогите мне убрать эти тыквы!» — сказал тот же человек, резко переключившись на французский. Благо, Дон знал этот язык и мог понять мужчину. Тут же Дон почувствовал, как вес, всё это время давивший на него, быстро стал уменьшаться, к чему тело не успело даже приспособиться. Дон лежал, будто парализованный, пытаясь разглядеть тех, кого секунду назад некий мужчина попросил помочь. Глаза его, на удивление, быстро восстановились и, тяжело приподнявшись на локтях, он стал рассматривать людей вокруг. Они были разные: мужчины и женщины, взрослые и молодые, со светлой и смуглой кожей. У всех достаточно простая, порой не слишком чистая одежда, состоящая из кофт, курток и длинных утеплённых платьев. Тройка людей стояла вплотную к нему, с неменьшим интересом рассматривая парня. Это были две женщины и мужчина. Они внешне не отличались от своих коллег, но оказались гораздо смелее их, раз всё-таки решились подойти к нему и помочь. Одна из женщин, которая была постарше, в тёмно-зелёном плотном платье с темными кудрявыми волосами, даже не подумала поставить тыкву на землю, застыв вместе с ней на руках. Дон вдруг вспомнил, что на нём надета тряпка, которая должна создавать для него образ больного. Парень немного смутился своей забывчивости и, сокрушаясь тому, что он не додумался снять её за всё это время, поспешил стянуть её вниз, будто желая вдохнуть свежий воздух, но его виноватый вид выдавал его с потрохами. На это взрослая женщина с облегчением улыбнулась и сказала по-французски: «Ну вот, кажется, он в порядке». Похоже, это успокоило и остальных. Они немного расступились и дали Дону возможность встать. Он тут же воспользовался этим, желая размять ужасно затёкшие конечности. Отряхнувшись и потянувшись, он первым делом захотел взглянуть на брата, который уже прочно стоял на двух ногах. Джеро обвёл взглядом то место, где они находились, лучезарно улыбаясь всем присутствующим. Те отвечали ему взаимностью, кто-то даже подошёл, чтобы пожать ему руку. Они явно знали его, но чурались, как и младшего. Хотя для них, наверное, естественно проявлять недоверие, ведь в любой момент за сотрудничество с саботажником, они могут получить наказание. Донован решил последовать примеру брата и принялся разглядывать помещение. Они находились в каком-то цехе, предположительно продовольственном. Здесь находилось немало ящиков, столов и телег, внутри и на которых находились различные овощи. У здания, представляющего по большей части простую деревянный ящик с высокими потолками и земляным полом, было два больших входа и ещё один обычных размеров, видимо, для персонала. Через одну дверь, высота которой доходила почти до потолка, они въехали сюда, а через другую их попутчик Шон прямо сейчас выводил лошадей. Похоже, что задняя дверь выходила на безлюдное пространство, предназначенное для отдыха скота, так что не стоило волноваться, что через него может подглядеть кто-то лишний. «Спасибо! Я твой должник!» — ободрительно крикнул ему вслед Джеронимо, на что тот лишь скромно кивнул. За слезшим с лица шарфом просматривалась доброжелательная улыбка. В этот момент к Джеро подошёл молодой мужчина с аккуратно зализанными назад русыми волосами, немного розоватой кожей и широкими глазами, которые казались с определённых ракурсов даже слишком большими. Он нёс в руках какие-то документы, и, как только тот заговорил, Дон тут же опознал его. — Долго вы егали. Я думал, вас поимали. — Да не, нас даже не остановили. Просто дорога была плохая, нужно было аккуратно ехать. — Удивительно, нифгидов сеготня пошти нет. — Может, у них какой-то праздник? — насмешливо произнёс Джеро, тут же оглянувшись на рядом стоящих людей, чтобы отметить, насколько удачной выдалась его шутка. На секунду мужчина отвлёкся на одного из, как предположил Дон, рабочих, и, сказав тому что-то, неожиданно зацепился взглядом за парня. Он широко раскрыл рот, и восторженно произнес: — О, таг вот он! Его лицо по мере того, как его губы расплывались в белой улыбке, будто бы расцветало. Оно покрылось лёгким румянцем, а глаза прищурились, с небольшим волнением забегали из стороны в сторону. Он рывком оказался рядом с Донованом, чем сильно смутил его, и проговорил, стараясь выражаться наиболее внятно. — Жеро говорил о тебе, — трепетно произнёс тот. — Ты веть его младший бгат. — Да, это Донован, познакомьтесь. Джеро неожиданно оказался рядом с младшим и, положив руку на его плечо, притянул брата к себе, немного приподняв. Очевидно, что он хотел всего лишь приободрить своего братца, тем более, что выглядел тот достаточно растеряно, даже больше, чем люди, встретившие его. Однако Дон всё ещё помнил тот скверный разговор, который произошёл между ними по пути, поэтому подобный жест весьма озадачивал. Парень с удивлением и неким сомнением во взгляде посмотрел на него, но, похоже, что Джеронимо не видел в этом ничего такого, поэтому, будучи не менее весёлым, чем прежде, перевёл свою руку на голову брата и взъерошил его короткие, острые волосы. — Это Марат, наш посредник в связях с местными жителями, — произнёс парень и лучезарно улыбнулся. Похоже, он уже совершенно забыл про их конфликт или даже вовсе не считал его таковым. — «Мара Ле́он Дефосс» (Marat Léon Defosse), — поправил того Марат, судорожно перебирая пальцами. Неизвестно почему, но он очень нервничал в разговоре с ними. — П-приятно познакомиться, — прощебетал Донован и тут же опустил глаза. Он нервничал не меньше, всё-таки их окружало так много незнакомых людей, не без интереса смотревших на их встречу. Это заставляло парня инстинктивно втягивать голову в плечи, словно стараясь уменьшиться в размерах. — До-но-ван! — внимательно произнес Марат, с легким французским акцентом потянув последнюю букву. — Я рад с тобой познакомитса. — Он немного скромничает. Всегда был таким тихим, вообще не изменился! — ответил за брата Джеро, сильнее прижав парня к себе. — Да, я понимаю. Они оба задорно посмеялись, чем заставили Дона покрыться румянцем. Ему действительно всегда было неловко знакомиться с другими людьми, что пошло, как и сказал Джеронимо, ещё с раннего детства. Парень чувствовал себя так, будто у него отшибло память, а люди вокруг совершенно об этом не догадываются, и создаётся то неловкое ощущение, будто он единственный не понимает, о чем говорят остальные. — Ну што, вы будэте с нами ити? — Да, как и решили. Пока что нам везло, надеюсь, и сейчас не прогадаем. — У МОАЗ давно не было новыг лютей. Але’адр будет рад. — МОАЗ? — подал голос Дон. — Что это такое? Марат озадачено на него посмотрел, будто тот спросил нечто совершенно нелогичное, после чего перевёл недоумевающий взгляд на старшего из братьев. Донован также взглянул на него, но тут же отвел глаза в сторону, когда понял, что тот не ожидал подобного вопроса от парня. Джеронимо в это время продолжал также стоять рядом, не подавая вида, что он к этому причастен, однако его улыбка стала чуть менее широкой. Пауза начала неловко затягиваться. — Ты не сгазал ему? Джеро нервно посмеялся, а Дон вновь опустил голову. Из-за небрежно брошенных слов у них так и не завязалась беседа, поэтому нет ничего удивительного в том, что для младшего многое осталось утаённым. Из-за этого он вновь почувствовал себя брошенным. Он немного поёжился, когда старший нервно стал прижимать того всё ближе и ближе к себе. Но, похоже, даже сам Джеронимо забыл об этом, из-за чего лишь скомкано посмеялся, стараясь не выдать смущение перед старшим товарищем. — Да, путь у нас был сложным, не до разговоров было… — быстро проговорил он и, переведя взгляд на Дона, сказал: — Ну, ты же спрашивал, чем я занимаюсь. Так вот, МОАЗ — это моё главное детище. — Это же аббревиатура, верно? — тихо уточнил парень. — Да! Международная освободительная армия землян. Круто звучит, не правда ли? Донован не нашёл, что ответить на это. По правде говоря, его всё ещё пугала перспектива участия в антигосударственном движении. Он знал, на что способно РЭЙ. Даже если опустить то, что некоторые нифрицы вели себя абсолютно бесчестно, это не отменяло всей мощи содружества и её верных воинов. Дон не раз в этом успел убедиться, будучи в интернате. К ним нередко приезжали нифриды, чтобы показать свою силу и преданность идеалам Лорда и Блаженного. Он тогда очень хорошо их запомнил — высокие, статные, одинаковые. Они различались друг от друга лишь голосом, который, впрочем, всегда говорил одно и то же: «Отдаю себя в служение Лорда во славу нации нифридов!». Они были стойкими и непреклонными в своих убеждениях. Находясь в обществе с ними, невольно начинаешь испытывать уважение и страх — насколько сильны идеи Лорда, что они смогли сотни могущественных созданий подчинить себе. Не зря о нём говорили не иначе как «Великий». Размышляя над всем этим, Дон и не заметил, как прошла минута-другая, и брат уже с немалым подозрением смотрел на него, не отрывая взгляда, почти впритык. Очередную паузу прервал Марат. — Слушай, все ‘огошо? Младший дёрнулся, неожиданно выдернутый из собственных мыслей, отчего даже Джеро отпрянул, впервые выпустив Донована из своих объятий. — А… Да, я в порядке, — смущённо признался тот. — Так значит, МОАЗ — это подпольная антиправительственная организация, верно? — как по учебнику повторил Дон, не сразу сообразив, как это может прозвучать в данной ситуации. Джеронимо на подобное «определение» лишь фыркнул, окончательно убирая руку, что не могло вновь не заставить напрячься младшего. Похоже, что Джеро могло обидеть любое, даже нейтральное обозначение его любимой армии землян, из-за чего общение для Дона со своим братом превращалось в лотерею, в которой младший чаще всего проигрывал. Марат же, неодобрительно взглянув на Джеро, перевёл более нежный взгляд на юношу. — Да, все вегно, — кивнул француз. — Мы делаем всё возмошное для победы. Он замолчал и посмотрел на Джеронимо, будто бы на что-то намекая. Тот нехотя вновь включился в разговор, своим тоном лишь ещё сильнее расстраивая Дона. — Эм, у тебя есть вопросы или на месте разберемся? — безучастно спросил брат. — Думаю, стоит увидеть всё своими глазами… — Что же, тогда нам стоит потихоньку собираться, — резюмировал Джеро и, выхватив документы из рук Марата, направился в сторону людей, которые всё это время занимались расфасовкой овощей и их очисткой. — Вы поидете с этеми людими, — медленно проговорил Марат, которому, очевидно, было порой сложно проговаривать слова на незнакомом языке. — Я помогу… «Господин Дефоссе, если вам так удобнее, то можете говорить со мной на французском языке», — прервал его Дон. Ему было гораздо проще разговаривать с ним на его же языке, чем пытаться понять его английский, приправленный сильным акцентом. Да и самому Марату, возможно, так будет лучше. Мужчина округлил глаза. Он несколько секунд неотрывно смотрел на юношу, а после, практически шепотом, произнес: «Ты знаешь этот язык? Не думал, что нифриды учат вас французскому». «Да, они редко выделяли время на изучение человеческой культуры...». Марат неловко улыбнулся и смерил Дона восхищённым взглядом. «Нас готовили на государственную службу, а там могут в любой регион отправить, так что иностранными языками мы занимались часто. Хотя я был не очень хорош в этом…» «Не наговаривай на себя, у тебя прекрасно получается. Я давно не встречал человека с таким хорошим произношением». У Донована загорелись глаза. Его никто ещё так не хвалил. Ему всегда больше давались точные науки, а в языках, особенно в этом, он считался безнадёжно слабым. Эта похвала стала для него глотком воздуха, помогшая ему расслабиться в компании скромного француза. В этот момент его сокрушали лишь то, что его родной брат был менее понимающим и терпеливым к нему. Скорее, его беспокоила только противостояние РЭЙ, что явно не помогало наладить отношения с ним. Дон вообще не был приверженцем радикализма. Точнее, он даже не знал, чего ему придерживаться. Он смог осознать это только сейчас, когда вышел из-под контроля воспитателей интерната, диктовавших своим подопечным только единственно верную идеологию — философию РЭЙ, как они сами её называли. Поэтому сейчас ему было трудновато точно обозначить свою позицию, хотя, похоже, именно этого от него хотел старший. Но Марат оказался гораздо проще. «Скажи, а как там, в МОАЗе?» «О, поверь мне, тебе там понравится, — улыбнулся Дефоссе, невольно повторив слова Джеро. — Мне трудно в двух словах описать это место. Нас не так уж много, но мы имеем несколько каналов связи, через которые работаем. Благодаря этому наши силы хоть немного уравновешиваются по сравнению с содружеством». «Что это за каналы связи?» «Это помощники, которые боятся самостоятельно выступать против нифридов, но всё равно помогают нам. Например, Шон, который привёз вас. Он работает поставщиком продуктов для населения, но нас он тоже не раз выручал, особенно после того, как мы сами помогли ему. Хотя это очень длинная история, может, как-нибудь позже расскажу… — рассмеялся Марат. — А вообще, самая главная связь для нас — это посредники из других партизанских организаций». Глаза Дона округлились, что сразу заметил мужчина и поспешил пояснить свои слова: «Да, представь себе, таких, как мы, очень много. Во всех пяти регионах!» Дон даже подумать о таком не мог. Не раз им рассказывали о том, что на диверсантов происходят облавы и зачищают от них целые области, но, если даже не брать в расчёт помощников, то число партизан может увеличиться от заявляемого количества в геометрической прогрессии. Неужели, нашлось столько смелых людей, готовых подставить себя под удар? От этой мысли сердце Дона резко закололо. Его пробила жуткая догадка — а что, если его семья погибла из-за… Ему стало плохо. Нет, этого не могло было произойти. Хотя что если так? Но ведь Джеронимо никогда бы не позволил им умереть! Он бы нашёл способ! Но теория выглядит настолько реалистичной, что сердце в пятки уходит. Но что он мог такого сделать? И почему с ним самим всё в порядке? Этого просто не может быть. В этот момент Дон заметил на себе внимательный и немного озабоченный взгляд Марата. Дёрнувшись, парень постарался выглядеть естественно, будто ничего не произошло, и даже хотел что-то сказать, но из-за волнения ничего внятного не выходило. Марат покачал головой. «С тобой точно всё нормально? Ты выглядишь так — он на секунду засомневался, — взволновано... ». Дон опустил голову. Хоть Дефоссе и импонировал ему, он не решился нагружать француза своими внутренними переживаниями, ведь они были знакомы всего пару минут. И, в конце концов, он явно был с Джеронимо очень дружен и просто не понял бы опасений парня. Дон думал над этим несколько секунд, но так и не решился что-либо сказать, просто уйдя от темы. «Ты сказал, что мы сейчас отправимся с вами, верно? А как это будет?» «Ох да, конечно, — понимающе покачал головой мужчина. — В общем, план таков: вы с Джеронимо идёте вместе с этой группой… — В этот момент он указал на людей, укладывающих еду в носилки. — На другой склад, в нескольких кварталах отсюда. Туда не ходят телеги, поэтому приходится делать всё вручную. Там есть несколько контролей, но, как правило, нифрицы находятся только на втором или третьем, поэтому перед первым вы завернёте в переулок и там через одну гостиницу доберётесь до тайного хода и пройдете в Дом». Дон немного опешил от объяснений Марата. До этого он был весьма уверен в себе, но быстрая речь мужчины сбила его с толку. Француз, поняв это, лишь улыбнулся. «В общем, вы сделаете всё то же самое, только вот с этой группой. Ты не волнуйся так, не один же идешь. Джеро уже наизусть знает эту дорогу». А ведь точно, с ним же будет рядом брат. Почему-то от этой мысли Дон нервно сглотнул. Конечно, вряд ли он бросит его на середине пути, но осознание того, что он может остаться один на один с ним, вновь заставляло его нервничать и печально уводить взгляд. Дона это очень сильно гложило, ведь он так желал воссоединиться со своим братом, а теперь боится даже заговорить с ним. Почему так? Почему один дурацкий разговор всё так испортил? «Знаешь, Донован, вот что я тебе скажу, — начал Марат, желавший выдернуть парня из подвешенного состояния. — Я знаком с твоим братом уже более трёх лет. Возможно, это может показаться не таким большим сроком, но за это время я многое о нём понял. Твой брат может быть резким и чересчур самоуверенным, но поверь мне — он, как никто другой, беспокоится о судьбе землян. Для него это идея всей жизни и он готов на всё ради неё. Однако, кроме этого, он невероятно волнуется и о судьбе своих близких, и больше всего — о тебе». Дон неотрывно слушал мужчину, хотя едва ли мог ему поверить. «Я узнал о тебе почти сразу после знакомства с Джеронимо. Он не раз повторял: «Я верну его. Они не заберут у меня Дона!». Раз за разом, чуть ли не перед каждой вылазкой,» — он мечтательно улыбнулся. — «Ты для него был мотивацией на протяжении всех этих лет. Он никогда о тебе не забывал, поверь мне. Я не знаю, что между вами произошло за эти несколько часов, но не стоит воспринимать это как что-то определяющее. Он любит тебя, чтобы ты ни сделал. Может, ему сейчас просто неудобно это сказать, поэтому он выжидает подходящий момент? Дай ему ещё один шанс, ладно?» Парень уткнулся носом в шарф. Ему и правда хотелось бы верить, что всё это случайность. Ведь действительно — не может же он так рисковать ради какого-то ненавистного брата? Хотя, вдруг дело не в этом, а в самом Доноване? А вдруг старший ожидал от него другого? «Я не отдам им Дона!» — так же он всегда говорил, по словам Марата? Видимо, он надеялся на то, что Дон не поддастся пропаганде содружества, что, несмотря на всё, будет отстаивать права людей, даже будучи в условной «тюрьме». Поэтому, при малейших сомнениях со стороны младшего, разочаровался в нём. Сам же он беспрекословно верил в свои идеалы и, очевидно, даже представить не мог, что его родной брат будет иного мнения. Что же он наделал. Почему он так беспросветно глуп? Как можно было быть настолько ведомым? Брат сражался с режимом, терял своих близких, рисковал собственной жизнью. А что в это время делал он? Пытался быть послушным, прилежно занимаясь уроками? — Марат! Мы готовы! — раздался воодушевлённый голос Джеронимо. Парень стоял около запасного выхода из цеха вместе с остальными людьми, уже загруженными ручными телегами с товаром, и махал напарнику рукой. «Пожалуйста, подумай над тем, что я сказал. И главное, ни о чём не волнуйся», — добавил напоследок Марат, легонько подтолкнув парня в сторону группы и нежно улыбнувшись напоследок. После этого он так же громко, как и сам Джеро, крикнул: — Да, мы тоше! Удати вам! Дон неуверенно двинулся в указанную ему сторону. Он всё ещё нервничал, поэтому старался не смотреть на брата, который заботливо протягивал ему навстречу руку. Он скользил тревожным взглядом по людям, которые терпеливо ждали, пока тот преодолеет не слишком большое расстояние между Маратом и ними. На секунду, он даже дёрнулся, чтобы взглянуть назад, но тут же пресек этот порыв, посчитав его слишком глупым. За спиной послышался знакомый голос: «Увидимся в Доме»! Дон инстинктивно кивнул французу, при этом всё же чуть обернувшись назад, а когда вновь вернулся в исходное положение, то заметил удивлённое лицо брата. — Кто учил тебя французскому? — недоумевал тот. Дон уж было открыл рот, но тут же осекся — вряд ли брат воспримет ответ так же спокойно, как и Марат. — Господа, нам пора выдвигаться, а то опоздаем… — отозвалась одна женщина из толпы, стоящая наиболее близко к выходу. Все утвердительно кивнули на её слова и принялись вывозить их немаленький груз через узкий проход. Дон надел тряпку обратно на лицо и получше затянул шарф.

***

Они шли уже приличное количество времени. Выстроившись так, что Джеро и Дон находились чуть правее от середины, они организованно колонной проходили через скромные улицы города. Хоть он и был более насыщенным на людей, принципиально не сильно отличался от предыдущего. По крайней мере, Дону так казалось. У него не было возможности хорошо рассмотреть окружение, ведь из-за роста он терялся в толпе рабочих, некоторые из которых были под стать старшему брату. Так было даже к лучшему, его и под маскировкой могли узнать нифриды, которым, как он считал, уже передали информацию о том, что парень сбежал. Хотя Дона на протяжении всего пути немало смущало то, что часть из них тяготилась под грузом повозок, причём некоторые из них были хрупкими девушками. Он думал о том, что мог бы помочь им, но те люди, которые шли рядом с ним практически без какого-либо груза, плотным кольцом опоясывали братьев. Сейчас, однако, его беспокоил другой вопрос. Разве это не должно было вызвать подозрения то, что они идут такой странной толпой? Целая куча людей, молча и организованно везущая куда-то овощи. Однако его беспокойство касаемо этой темы, прошло, когда женщина, руководившая их шествием, весело помахала другому сопровождающему, поравнявшись с такой же, как и они, группой. Тот легонько улыбнулся ей и задал явно риторический вопрос: «Перебрасываете рабочих?». Так вот оно что. Ну конечно, в промышленном городке много заводов и много людей, наверняка здесь нередко требуется перемещать некоторое количество людей на определённые объекты. Через некоторое время в атмосфере группы что-то начало кардинально меняться, предвещая следующий шаг их «операции». Они с Джеронимо смещались всё правее и правее, из-за чего Дон оказался практически с краю. При этом вся группа прижималась чуть ближе к стене, то ли для того, чтобы они могли незаметно проскочить, то ли чтобы уступить место мимо проходящим людям, с которыми время от времени здоровалась руководительница. Тут же Дон увидел вдалеке высокую арку, перед которой раскинулась некая палатка с тёмно-красным навесом, под которым, кажется, находились люди. Они были достаточно далеко, разглядеть что-то ещё было достаточно проблемно, но Дон быстро сообразил что это за сооружение. Поняв, что план переходит к кульминационной части, он перевёл взгляд на соседние здания и заметил среди них небольшой коридорчик, ведущий, возможно, на соседнюю улицу. Он находился в буквально в нескольких метрах от зданий, поэтому стоило быть готовым. Совсем скоро они с братом должны выскочить туда и сделать это так, чтобы их никто не заметил. Он нервно сглотнул и уверенно направился вперёд, чувствуя, как сжимается грудная клетка, прямо как когда они шли по тёмным коридорам интерната. Путь на край группы ему освободили, поэтому они находились буквально в шаге от стен домов. Казалось, что дышать становится всё тяжелее от накатывающего волнения, а уши закладывает так, будто ныряешь глубоко под воду. Однако, хоть они даже не достигли дома, за которым и находится спасительный путь, до их ушей донёсся крик, от которого Дон чуть не упал от накатившего страха. — Что всё это значит?! Благодаря своему нынешнему расположению в группе Дон мог, хоть и не так хорошо, но всё же увидеть белое пятно, стоящее над чьим-то телом и трясущее что-то наподобие кукурузы или кабачка в руке. — Как ты посмел украсть то, что принадлежит содружеству РЭЙ?! Людское отродье! Забыл, какую милость оказал тебе Великий Лорд твой?! Дон хорошо знал эту одежду: белая атласная форма, всегда чётко сидящая по фигуре, такие же ботинки, маска, плавно переходящая в шлем своими тканевыми подолами, не давая и шанса увидеть лицо или голову, и лишь красная кайма, опоясывающая стыки плеч, кистей, шеи, талии и щиколоток. Похоже, что произошла чудовищная ошибка, и нифрицу зачем-то понадобилось находиться на первом посту. Хотя причину понять было несложно — похоже, что господин, который сейчас беспомощно скрючился на земле, прикрывая от ударов лицо, пытался украсть что-то из доставляемых продуктов. — Я всегда знал, что вам, недостойным милости Блаженного, даже на йоту нельзя ничего доверять! Вы, маргинальные личности, всегда желаете всё большего и большего! Сколько ни дай вам, всё мало! Нифриц стоял спиной к их колонне, даже не обращая внимания ни на что вокруг. Это не могло не радовать. Но всё же, так рисковать, ещё и прямо перед ним? Дон испуганно взглянул на брата, лицо которого стало будто восковым. Он бездумно смотрел прямо на разворачивающуюся драму, видимо, размышляя о дальнейших действиях. На секунду Доновану показалось, что тот даже хочет помочь бедолаге, но умом прекрасно понимал, что это верх риска. Поэтому для него не было удивительно, что, достигнув переулка, Джеронимо принялся толкать брата в ту сторону, хотя ему было ужасно стыдно оставлять кого-то в столь ужасном положении. Да и те люди, с которыми они шли всё это время, — не попадут ли они под горячую руку? Однако в этот момент Дон шокировано наблюдал за тем, как лицо брата медленно оживает от своего закостеневшего состояния из-за резкого звука за его спиной. Прошло нечто, что Дон был охарактеризовал как «обвал». После послышались чьи-то крики и усиленная ругань нифрица. Началась неразбериха, люди, побросав свои вещи, бросились в противоположную от поста сторону, а некоторые и вовсе застыли, пребывая в шоке от увиденного. Кто-то даже ринулся в ближайшие переулки, в том числе и тот, где стояли братья. Парень в это время уже стоял за поворотом и даже представить не мог, что только что там произошло. Рядом с ним находился Джеро, который с опаской выглянул за угол и от увиденного его глаза округлились, а изо рта вырвался тихий мат. Он немного растерянно глянул на брата, после чего протараторил: — Пройди этот переулок и иди через следующий же, дальше там будет улица с красными флажками. Как выйдешь на неё, иди налево и жди меня под деревом. Завяжи лицо и не волнуйся, я скоро вернусь. — Не успел младший сообразить, о чём тот говорит, как его тут же толкнули дальше, вдогонку крикнув «Быстрей!». Сам Джеронимо завернул обратно и кинулся прямо в гущу всех событий.